:: ВЛИЯЮТ ЛИ АНТИРОССИЙСКИЕ САНКЦИИ НА ЭКОНОМИКУ КАЗАХСТАНА? ПОИСКИ ОТВЕТОВ НА ОТНЮДЬ НЕ РИТОРИЧЕСКИЙ ВОПРОС…

Просмотров: 1,188 Рейтинг: 4.0

Состоялось очередное  заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Протекционизм и санкции, как современные тенденции мировой экономики и политики».

 Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

- В конце августа вступил в силу новый пакет санкций США против России. Инициаторы соответствующего законопроекта обвиняют Москву в причастности к инциденту с применением химического оружия в британском Солсбери. Россия отвергает обвинения и указывает на отсутствие доказательств. Известно, что ранее введенные вследствие известных политических событий в 2014 году санкции против России вызвали ответные меры, призванные в первую очередь проявить реакцию на действия, направленные на подрыв экономической безопасности. Одним из наиболее значимых таких ответов стало введение в августе 2014 г. продовольственного эмбарго.

Получается, что санкционная война без взаимных компромиссов уже идет довольно долго и по-крупному. Через три месяца, в ноябре может быть введен новый санкционный пакет. Это так называемый второй этап, который продолжит в случае его введения некоторое давление на российскую экономику. Тем более, что в США в начале ноября пройдут промежуточные выборы в Конгресс, а их связывают с тем, что президент Дональд Трамп, пытаясь избежать обвинений со стороны демократов по поводу того, что Россия якобы влияла на него во время предвыборной кампании, будет вести себя более жестко. Согласно прогнозам некоторых финансистов, санкции давят на рубль. В результате, в экспертной среде стран ЕАЭС уже относительно долгое время обсуждается вопрос: как антироссийские санкции повлияют на экономику отдельных государств и объединения в целом, и повлияют ли?

С начала острой фазы противостояния России с Западом действует негласный принцип, когда Москва не пытается втянуть партнеров по ЕАЭС в противостояние, обеспечивая им пространство для маневра. Однако, учитывая глубину даже не столько торговых, сколько инфраструктурных связей стран ЕАЭС с Россией, партнеры объективно находятся в одной лодке, поэтому долгосрочный ответ им придется искать общий. Санкционное противостояние сдерживает развитие взаимовыгодного сотрудничества между всеми сторонами, из-за чего страдают в первую очередь бизнес и простые люди.

Практика санкций в мире действует постоянно, только поводы всякий раз разные. При этом война санкций никогда не имеет победителей, есть только пострадавшие. Ими являются все стороны. Другое дело, в какой мере, в большей или меньшей. Также выказываются мнения о том, что на странах ЕАЭС война санкций сильно не отразится, и, более того, может даже стать одним из стимулов их экономического роста. В частности, предпринимателям из стран-партнеров необходимо занимать на российском рынке те секторы, которые остаются относительно свободными, а это сельское хозяйство и промышленность.

Теоретически экономические санкции могут быть эффективными только в случае, если страна существенно зависит от импорта запрещенных товаров и не в состоянии производить их аналоги. Принципы ВТО препятствуют наложению санкций, и по уставу их применение считается незаконным и противоправным, однако реальность намного сложнее.

Важной представляется роль партнеров России по ЕАЭС. Те западные компании, которые будут бояться вкладываться в российскую экономику, смогут легко инвестировать в Казахстан или Беларусь, создавать на их территории производства, а потом выходить на российский рынок без пошлин и таможенных ограничений. Кроме того, эти страны могут стать посредниками в преодолении западных санкций против России, поскольку против Астаны и Минска санкции не введены. Таким образом, они получают шанс использовать посредничество для получения не только экономического, но и геополитического выигрыша. Сохранение и расширение экономических санкций подталкивает к активизации диалога. При этом Астана уже выступает за проведение совместной работы по отказу от языка санкций между США, Евросоюзом и Россией.

Сейчас санкционная конфронтация, к сожалению, по сути, институционализирована. Реакция России выражается в ускорении импортозамещения и реализации принятой Концепции экономической безопасности. В этих условиях некоторые российские эксперты ставят вопрос о создании общей концепции экономической безопасности ЕАЭС, которая бы предполагала и координацию промышленной политики. Но насколько ее создание и реализация возможны в нынешних условиях, пока не понятно.

Ряд СМИ и отечественных аналитиков напрямую начали связывать падение курса казахстанского тенге и возможные негативные экономические последствия от этого с санкциями против России. Но есть ли эта связь и насколько она прямая? Если бы, например, не существовало ЕАЭС, курс национальной валюты Казахстана также бы снизился? Ведь нет нигде аналитики на данную тему. Мы слышали комментарии казахстанских официальных лиц, которые говорили, что санкции напрямую не оказывают влияния на экономику Казахстана, проблем быть не должно, однако недавно нам дали понять, что подготовлен план действий на случай, если негативные сценарии будут проявляться.

Надо отметить, что именно Казахстан из всех стран ЕАЭС так активно среагировал на данную проблему. Я специально посмотрел новости из других стран Союза по поводу влияния антироссийских санкций на их экономику, там данную тематику особо не поднимают. У всех свои проблемы. Да и в самой России вопрос влияния санкций на сосуществование и перспективы экономической интеграции во главу угла не ставятся.

Очевидно, что для эффективной работы экономического союза требуется усиление консультаций между всеми государствами - участниками по всем важным внешнеполитическим и экономическим вопросам. Сегодня эти страны идут по пути диверсификации экономик, технологическое и цифровое развитие открывает новые, несырьевые точки роста, а программы по импортозамещению могут дать дополнительный толчок для создания производственных цепочек.

Между прочим, санкции дают шанс на использование потенциала для развития страны. Так произошло в Китае, после силового разгона протестующих студентов на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. США и их союзники по «Большой семерке» прекратили торговлю с Китаем, заморозили кредитование и инвестиционные проекты. В Китае разработали контрмеры, в числе которых были восстановление отношений с СССР, затем с Россией, со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, а дипломаты доказывали представителям развитых стран неэффективность санкций, и в итоге механизм был разрушен. Нация при этом мобилизовалась, продолжились преобразования в экономике, были снижены таможенные пошлины и внедрены меры по стимулированию экспорта. Результаты в виде китайской экономической мощи видны сегодня всем в мире.

На сегодняшний день санкции подрывают основную цель ЕАЭС - создание единого рынка. Поэтому на уровне ЕЭК идет работа по созданию механизма согласованной политики в случае введения санкций в отношении одного из государств ЕАЭС. Она началась еще до того, как последний пакет санкций был введен.

На мой взгляд, эта тематика активизировала рассуждения сторонников интеграции и ее противников. Со стороны последних уже раздаются голоса о том, что, мол, «зачем нам этот Евразийский экономический союз, раз он приносит проблемы?».

Санкции вынуждают Россию ощущать себя с одной стороны в определенной степени наедине с собой. А с другой стороны ее партнеров по союзу вынуждают искать решения, поведенческие правила, как работать дальше, что делать. Возможно, странам ЕАЭС стоит объединиться с Россией и пытаться поддерживать ее всячески в этом санкционном противостоянии, или стоит принять позицию разумного компромисса, к которому пока в большей степени страны ЕАЭС сейчас склоняются?

Владислав Юрицын, политический обозревать интернет-газеты Zonakz.net:

- Вспоминается, как все начиналось, касательно этих санкций, как люди писали в комментариях к материалам на данную тему. Мол, что для нас эти санкции, которые где-то за тридевять земель, они нас не коснутся. Но в настоящее время получается такой вот неприятный эффект. Вроде как санкции начинаются с финансов, а потом по мелочам доходят, допустим, до села в Алтайском крае. То есть эти вот вещи они с одной стороны точечные (условно: товары, технологии, персоналии), а с другой стороны - всеобъемлющие. И у меня такой вот вопрос, почему Россия, против которой ведется санкционная война, мало что предпринимает в ответ? Можно же подумать, например, вкладываться или не вкладываться в те же американские обязательства. Эксперты начинают даже говорить про северный морской торговый путь… Тенге начинает ослабевать по отношению к доллару, а люди говорят – «это из-за санкций против России». Возможно, есть какая-то взаимосвязь, но ее простому человеку очень сложно отследить, а вот эти официальные клише они мало что объясняют и еще больше запутывают. Чувствуется необходимость в информационных сайтах, которые доступно объясняли бы происходящее.

Расул Рысмамбетов, финансовый консультант:

- Санкции были в отношении одного из крупнейших в мире производителей алюминия, российской компании «Русал». Павлодарский алюминиевый завод, который добывает полтора миллиона тонн глинозема, из них миллион отправляет «Русалу». Как только были включены санкции против «Русала», они сразу же прислали письмо казахстанским партнерам, в котором сообщили, что миллион тонн мы покупать не можем. И тут у казахстанской компании возникает вопрос, что делать? Ведь это один из крупнейших работодателей страны, около 62 тысяч человек там трудятся. Одно из градообразующих предприятий. Сама добыча, конечно, не остановится, но вся цепочка – это склады и так далее, где трудятся не менее 3000 человек, которые так или иначе вовлечены в добычу глинозема. Еще один классический пример, который не совсем про санкции, но близок к теме работы ЕАЭС. Есть такой украинский олигарх Игорь Коломойский. У него богатые активы в России, например, он производит пластиковые бутылки. Это сейчас весьма востребованный товар. Когда создался ЕАЭС, его бутылки быстро закрепились на казахстанском рынке и сейчас доминируют. То есть поставляются бутылки по себестоимости отечественных, и это, судя по всему, выгодно.

Другое дело, что мы не Россия, не так активно вовлечены в мировую финансовую систему. Здесь мало иностранных покупателей ценных бумаг, многое к нам приходит как в старые добрые времена, по сути, через Москву. Конечно, есть панический элемент. Но важнее те самые персональные санкции, которые и начали этот негативный процесс. И у меня возникает вопрос, когда мы говорим, не вредят ли санкции интеграции: а что такое интеграция – результат или же процесс? Где у него конечная цель, если это все-таки процесс? Ответ вроде как очевиден: создание единого рынка. А что такое единый рынок? У меня есть знакомый, который 16 лет успешно работал, у него завод. Сейчас завод стоит, он не может его запустить в нынешних конкурентных условиях. Можно обвинить в этом что-то или кого-то, но я думаю, что не все наши товаропроизводители сейчас готовы к общему рынку.

Еще один пример. Когда ЕАЭС уже начал работать, мы лоббировали интересы наших «водочников». Как мы еще называем, наша «алкашка» хотела зайти на российский рынок. Но крупные производители не могли это сделать. На Москву даже выходили, и слышали только, что, мол, разберутся. Не везде есть взаимность, а нужна справедливость. Будет нормальная открытость, хорошо. Когда приехал в Москву, мне говорят: у нас 26 заводов в области, и даже один из них может напоить весь Казахстан, не лезьте к нам. Так я говорю, вы же не заметите даже наше присутствие. На что они объяснили, что у них каждая «алкашка» имеет свою территорию. Получается, что по такому виду продукции, как алкоголь, реализация принципа свободного перемещения товаров почти невозможна. Это все такие барьеры, как изъятия и ограничения, и проблему нужно решать.

Шавкат Сабиров, президент Интернет-ассоциации Казахстана, член Общественного совета при МИД РК:

- Почему тенге вслед за российским рублем падает? Достаточно вспомнить тот колоссальный отток валюты из Казахстана в Россию, в 2014-15 годах, когда долго удерживался курс тенге по отношению к доллару. Наши люди скупали в России все, что выгодно, даже за трудно транспортируемыми куриными яйцами и другими продуктами питания приезжали. При этом все мы прекрасно знаем, что у нашей страны основной источник доходов – это продажа сырья. И Казахстан - практически единственная страна, чей экспорт Россия пустила через все свои магистрали. Многое из того, что мы в хороших объемах продаем, делаем это через Россию. И при сильном курсе тенге к доллару бюджет теряет большое количество денег. Поэтому, чтобы выровнять источник поступления средств, курс тенге идет вслед за рублем.

В свое время все основные отрасли отечественной экономики были поставлены в одинаковые условия. При этом что Россия, что Беларусь сразу выделили целые отрасли экономики, которые подлежали субсидированию со стороны государства. Отечественная же экономика развивалась по принципу, что все должны быть равны, и к этому привыкли. Но упустили из виду, что экономика и мировой рынок меняются так быстро, что без дотирования и субсидирования, поддержки каких-то конкретных отраслей экономики последние могут просто не выжить. Потому что все быстро меняется. Допустим, что касается ИТ-шных, машиностроительных, или инжиниринговых товаров, в которые заложена высокая добавочная стоимость продукта, то их нам приходилось покупать у России, либо на Западе. В Казахстане же создавать подобное часто выходит дороже, чем привозить из-за рубежа. Потому хотя бы, что производственное помещение обходится порой по цене аренды офиса. Знаю ребят, которые трудятся во дворах города Каскелена, что под Алматы, чтобы делать самим картриджи и то они получаются дорогими. Себестоимость многих отечественных товаров велика, и очень тяжело конкурировать. Если даже посмотреть на презентации различных стартапов, то можно обратить внимание, что все они вроде, как и казахстанские, но компоненты презентуемых продуктов, как правило, из-за рубежа.

Мы внутри страны мало что создаем. И, например, с китайцами нам не грозит общий рынок, потому как мы все равно там ничего не поймем, и нам никто не поможет. Для других каких-то союзов, помимо ЕАЭС, в принципе мы не представляем интереса. Разве что, интерес только геополитический. Борьба с санкционными последствиями - дело рук самого утопающего. Если мы сами себя не будем развивать и продвигать, то не заявим о себе ни в ИТ, ни в каких-либо других сферах.

Евгений Пастухов, заместитель главного редактора журнала «Центр Азии»:

- В одном из первых номеров журнала «Центр Азии» в 2012 году вопросам интеграции Казахстана и России была посвящена главная тема. В рамках журналистского исследования были опрошены многие известные в Казахстане политологи, экономисты, социологи, а также представители госструктур, малого и среднего бизнеса, журналисты и общественные деятели.

На тот момент было очевидно, что у государства и общества существовали как определенные ожидания от Таможенного и Евразийского союза, так и опасения. Эксперты делились на три части, это две большие – сторонники и противники интеграции с Россией, и относительно малая, представленная аналитиками, условно говоря, прогосударственных, проказахстанских взглядов. Если представители первых групп смотрели на интеграцию с Россией, в том числе через идеологическую призму, то представители третьей группы пытались объективно оценивать плюсы и минусы интеграционных проектов. Необходимо отметить, что присоединение Казахстана к ЕАЭС имело и положительные, и отрицательные последствия в области экономики.

После известных событий вокруг Украины и Крыма на ситуацию с ЕАЭС вольно или невольно начали оказывать влияние экономические, политические и геополитические факторы. Санкционное давление консолидированного Запада на Россию сказалось на экономическом самочувствии Казахстана. С другой стороны более напористая внешняя политика России, высказывания некоторых ее политиков о необходимости создания на пространстве ЕАЭС наднациональных органов, например, общего парламента, подняли вопрос в Казахстане об опасности размывания суверенитета.

Стоит отметить, что и эта проблема стала актуальной не сегодня, а 5-8 лет назад. В данный момент она обострилась в связи с ростом напряжения отношений, можно даже сказать кризисом между Россией и Западом.

Сейчас мы, наверное, уже не можем отказаться от работы ЕАЭС, мы слишком завязаны друг на друга. Признаюсь, не завидую тем, кому придется принимать решения. Например, дипломатам, которые вынуждены проявлять титанические усилия, выкручиваясь из этой непростой ситуации. Ситуация очень сложная, и поводов для оптимизма мало. Для России, и нас в том числе, проблема заключается в том, что если западный маховик санкций начинает раскручиваться, как мы это видим сегодня, то его уже сложно, практически невозможно быстро остановить. Это очень долгосрочные санкции. Причем они прямо или косвенно затрагивают казахстанское государство и общество.

Замир Каражанов, политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge:

- Как показывает опыт, санкции ничего хорошего не сулят. Не было стран, которые в результате санкций процветали бы и спешно развивались. В конце концов, цель любых санкций - сдерживать, ограничивать развитие государств, в отношении которых они применялись, а не способствовать их росту. Не лучше выглядит политика протекционизма, как комплекса мер направленных на поддержание отечественного производителя (в отличие от торговых войн, направленных не на поддержание производителя, а на подрыв экономики другого государства). В США действия нынешних властей носят очень спорный характер. К примеру, в этом году известная компания «Харли Дэвидсон» заявила о планах развернуть производство в Европе. В виду того, что Евросоюз ввел ответные меры на американские пошлины.

Есть и другая сложность. Сегодня далеко не все страны способны выпускать широкий ассортимент продукции. Поэтому часто возникает международная кооперация, когда готовый продукт собирают из комплектующих, сделанных в разных государствах. В таких условиях пошлины могут не столько поддержать местного производителя, сколько навредить ему. Есть страны, которые могут создавать широкий ассортимент товаров, благодаря тому, что власти проводили политику протекционизма. К примеру, Индия. Но даже в этом случае не все так просто. Хотя такая политика поддерживает производство и обеспечивает рабочие места, она ограничивает конкуренцию. Немаловажный аспект, так как конкуренция заставляет снижать издержки, улучшать работу, повышать качество продукции. Иными словами быть лучшими в своей сфере деятельности. Как заметил Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, «там, где нет конкуренции, спится лучше, но живется хуже». Рано или поздно политика протекционизма превращается в медвежью услугу. Еще хуже обстоит дело с санкциями, ограничительные меры сдерживают развитие экономик, отдельных ее отраслей. К примеру, в Иране из-за санкций, по заявлениям властей, увеличилось число авиапроисшествий. Страна многие годы не могла обновлять авиапарк. Однако, санкции против России отличаются от тех, что применяются в отношении других государств. Во-первых, они направлены против отдельных лиц, а не экономики в целом. Другое дело, что круг таких лиц растет, и, как правило, они принимают важные решения в своей сфере деятельности. Во-вторых, хотя в отношении России действуют санкции, этот факт не ведет к сворачиванию отношений с ней. На прошедшем во Владивостоке Восточном экономическом форуме (11-13 сентября) участвовали премьер-министр Японии Синдзо Абэ и глава КНР Си Цзиньпинь, что говорит о заинтересованности их стран в поддержании связей со своим соседом. Хотя слово «санкции» звучит устрашающе, у России есть возможности смягчить и нейтрализовать их негативный эффект. И у нее есть для этого необходимые инструменты. Главное для нашего соседа не отгораживаться от остального мира. Напротив, Россия получит больше выгод от развития сотрудничества. Но самое главное, на мой взгляд, Россия должна сделать ставку на рыночные механизмы и поддержание конкурентной среды. В 2014 году в России отказались от фиксированного курса рубля и ввели свободный курс. Как сказала тогда глава Банка России Эльвира Набиуллина, такое формирование курса «будет способствовать более быстрой адаптации экономики к изменениям внешних условий и увеличит ее устойчивость к негативным шокам». Думаю, что рыночные механизмы помогут России адаптироваться к нынешним реалиям - санкциям. Вывод очевидный, по крайней мере, для меня, важно поддерживать не местного производителя, а укреплять рыночные институты. Кстати, аналогичный совет можно дать казахстанским властям, которые в августе анонсировали план действий на тот случай, если ужесточаться санкций против России. Как сообщил тогда министр национальной экономики Тимур Сулейменов, план предусматривает поддержку «тех отраслей и тех предприятий, которые, если вдруг пойдет все не так, будут наиболее подвержены». Кстати, сам факт такого плана говорит о том, что  Россия является крупным экономическим партнером Казахстана. Поэтому от того, насколько она способна будет нивелировать негативное влияние санкций, зависит и развитие казахстанской экономики.

Гульмира Илеуова, президент общественного фонда «ЦСПИ «Стратегия»:

- Если посмотреть на ситуацию философски, то мне очень нравится название «протекционизм и санкции», потому что оно отражает новые формы мировой политики. Если посмотреть с какого года эти санкции начались, то кто виноват: события на Украине или отравление Сергея Скрипаля и его дочери? А если после этих Скрипалей будут другие Скрипали? Вопрос: у нас вообще есть какой-то суверенитет в смысле того, чтобы хоть как-то собственное представление выработать, чтобы снизить последствия санкций?

Сейчас видно, что идет дискуссия, кто-то агитирует за то, чтобы мы консолидировались с Россией в борьбе с санкциями, которые, по сути, направлены против России, а не нас. Я считаю, что эта форма ведения мировой экономической жизни, видимо, уже норма. И мы уже должны с ней смириться и к ней готовиться.

Если же посмотреть с точки зрения населения, то какие конкретно влияния оказывают санкции против России на Казахстан? Да, возможно ассортимент товара изменился, есть компании, которые пострадали. Но Россия не единственная страна в мире. Побегайте по миру, продайте не одной стране весь миллион тонн глинозема, а по сто тысяч 10 странам. Просто нужно думать, работать нужно. Основная причина падения тенге – это результат использования знакомой схемы. Курс национальной валюты опускается, бюджет пополняется, замечательно. А то, что население беднеет? Это мало кого волнует. И опять же нет индексации по отношению к доллару. Последние годы наше население получает, по сути, одну и ту же зарплату.

О том, что сейчас Россия, как бы обиженная страна из-за санкций и Казахстан как союзник должен быть рядом. Я понимаю, Россия большая, но не позволять себе даже на внутренних дискуссиях высказываться и вообще хотя бы иметь свою точку зрения, не правильно.

Сергей Смирнов, экономист:

- Однозначно санкции имеют большое влияние на экономику страны, против которой эти санкции обращены. Но я не могу назвать страну, которую бы эти санкции довели до краха. Та же самая Куба, столько сидела под санкциями, худо-бедно, но выжила. Что касается той же Индии, то она тоже страна бедная, но она нашла свою нишу в мировой экономике. Она завалила мир дженериками. Кроме того, очень сильные у нее ИТ-шники. В Казахстане, несмотря на то, что СЭЗ «Парк информационных технологий «Алатау» была создана еще в 2003 году, IT отрасль находится в стагнирующем состоянии. Нам нужно не только искать, но  и развивать свои ниши. У нас внутри страны очень много административных, экономических препятствий, которые мешают развитию. Вчера я был на нефтегазовой конференции, там приводили пример по авиакеросину. Среднемировая его цена - меньше 1000 долларов за тонну. У нас продается вдвое дороже. Это все равно, если бы у нас на заправках бензин стоил 290 тенге за литр. Как бы народ отреагировал? Эта стоимость авиакеросина мало кому известна, кроме тех, кто занимается поставками. Поставки керосина в аэропорты, как правило, осуществляются одним поставщиком. Ограниченность емкостей, существующие правила закупа и хранения топлива, лоббирование частных интересов не позволяют им на конкурентной основе выбирать поставщика. Отсутствие реальной диверсификации, конкуренции, стимулов для привлечения инвестиций, квалифицированных кадров в перспективные отрасли, а не «путы» антироссийских санкций, вот что не позволяет развиваться нашей экономике.

Леся Каратаева, д.и.н., главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК:

- В последние несколько месяцев в информационном пространстве Казахстана фиксируется возрастание количества материалов, отражающих риторику евразоскептицизма, и оценка воздействия антироссийских санкций на состояние казахстанской экономики, осуществляемая в негативном и, местами, в алармистском ключе, является частью этой риторики. Если сфокусировать внимание на суждениях, ориентированных на негативную оценку влияния антироссийских санкций на состояние казахстанской экономики и, как следствие, предлагающих как можно скорее покинуть ЕАЭС, то можно выделить ряд факторов.

Первый фактор – это излишняя политизация вопроса. На самом деле непосредственно экономически ориентированной аргументации очень мало. Скорее ситуация с санкциями используется как некий повод, позволяющий поднять вопрос о наших отношениях с Россией. Одним из наиболее часто звучащих аргументов является снижение торгового оборота между странами внутри ЕАЭС. Однако при этом, никто из критиков не стремится оценить или, по крайней мере, озвучить показатели динамики торгового оборота с третьими странами, не входящими в евразийское интеграционное объединение, которые тоже далеки от ситуации стремительного роста. В то же время придется признать, что аргументация, затрагивающая нормативно-правовые аспекты заслуживает внимания. В частности, российские антисанкции предполагают запрет на продажу ряда наименований товаров на территории Российской Федерации. В то же время эти товары вполне легально могут поставляться в другие страны ЕАЭС и, в соответствии с нормами ЕАЭС, должны, но в реальности, под воздействием антисанкций, не могут свободно перемещаться по всей территории Союза. Таким образом, нарушается один из важных принципов интеграционного объединения. Тем не менее, заявления в стиле «Шеф, все пропало!»  преждевременны, над этой темой надо работать и искать взаимоприемлемое решение.

Второй аспект – это наша привычка списывать собственные неудачи на внешние факторы. Списывать все существующие проявления неконкурентоспособности казахстанского бизнеса на Россию и, тем более, на антироссийские санкции, по крайней мере, несерьезно. Более логичным выглядит утверждение о том, что с введением санкций, перед казахстанским бизнесом открываются новые перспективы и рынки.

Третий фактор можно отнести к разряду феноменов восприятия окружающей реальности.  Анализ данных различных социологических опросов и статей, отражающих процессы евразийской интеграции, показывает наличие тенденции к отождествлению личного или частного и государственного. То есть государственные выгоды или риски воспринимаются как личные и, наоборот, личные удачи или неудачи – как государственные. Например, на вопрос о том, какие выгоды от участия Казахстана в ЕАЭС ощущаются на личном уровне, респонденты часто ретранслируют официальные нарративы. В то же время  отдельные истории несостоявшихся частных бизнес-проектов генерализируются и выводятся на уровень национальной экономики.

Еще один вопрос, который возникает – в чем заключается риск от антироссийских санкций? Каковы причинно-следственные связи? Ряд экспертов прогнозируют крах российской экономики, который рассматривается как закономерный результат, применяемых в отношении отдельных персон и отраслей, санкций. В данном случае риск видится в том, что обрушающаяся экономика России «потащит» за собой и казахстанскую экономику. Другие суждения, напротив, отсылают к неравновесности экономического потенциала национальных экономик внутри ЕАЭС, и риск определяют как подавление средних и малых экономик более крупной – российской. Определить, верны или нет эти диаметрально противоположные позиции, не имея в собственном багаже специальных знаний и ориентируясь только на публикации, сложно. Потому что, повторюсь, экономически ориентированной доказательной базы в них нет. Адекватный анализ можно найти в специальных докладах и научных публикациях, но далеко не всем интересно вникать в сложные графики и сопоставительные таблицы. Неспособность представить информацию, в удобном для восприятия неспециалистов формате, и есть главная уязвимость, осуществляющих или продвигающих евразийскую интеграцию структур.

Ирина Черных, д.и.н., главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК:

- Больше всего меня удивляют мнения некоторых экспертов и общественных деятелей, о том, что тенге вынужденно привязан к российскому рублю, и снижение курса тенге относительно доллара определяется падением курса рубля к доллару. Второе утверждение, которое также вызывает недоумение – в экономике Казахстана возникают сложности из-за того, что мы являемся членом Евразийского экономического союза. Когда человек не уверен в себе, он всегда в своих проблемах обвиняет внешнее окружение. То же самое делают некоторые казахстанские эксперты и социальные активисты, обвиняя Россию во всех проблемах Казахстана. Особенно часто такие обвинения исходят от определенных личностей, которые используют эмоционально окрашенные популистские высказывания, за которыми нет убедительных аргументов и доказательств. Для того, чтобы говорить о негативном воздействии ЕАЭС на Казахстан, необходимо провести системный анализ (что позитивного и негативного страна получила, став членом Союза). Причем такой анализ должен быть основан, главным образом, на количественных индикаторах, а не на качественных.

Оказывают ли антироссийские санкции серьезное влияние на Казахстан? Находясь под санкциями Россия очень умело использует данную ситуацию для формирования своей идентичности. Практически на всех центральных телевизионных каналах каждый день идут аналитические программы, где обсуждаются ключевые вопросы современных международных отношений и участие в них России. Основные посылы всех этих ТВ-шоу для населения – «Мы - сильные, мы - выстоим», «Американцы хотят изменить нашу внешнюю политику, мы никогда ее не изменим, даже если санкции будут тяжелыми и долгосрочными», «Мы не поменяем наш политический режим, и мы поддерживаем нашего лидера». Все это серьезно влияет на формирование чувства единения в стране.

При этом на казахстанских телевизионных каналах республиканского значения нет таких дискуссий, которые могли бы хотя бы здесь капитализировать фактор санкций. Потому что, наверное, это для нас не серьезный фактор, наша политическая элита не рассматривает это как реальную угрозу. Есть определенный нарратив, который продвигается некоторыми группами, относительно того, что мы беднеем и что Россия в этом виновата. Только этот фактор и раскручивается. А, по сути, нет серьезных исследований, экспертных оценок, которые бы реально объясняли ситуацию. И тут я согласна с мнением, что нам на руку считать, что кто-то виноват в наших бедах.

Куда мы можем идти, если не на российский рынок? Есть Центральная Азия, которая обозначается как один из приоритетов внешней политики Казахстана и здесь у нас есть много возможностей и перспектив. Еще один момент, на который хочу обратить внимание, для Казахстана сегодня может быть очень актуален опыт поведения малых государств или развивающихся стран в ситуации их взаимодействия со странами, находящимися под санкциями. Для наших дипломатов и экспертов такой опыт мог бы быть очень интересным в данной ситуации. Я считаю, что наша дипломатия пока ведет себя блестяще, потому как мы обеспечиваем свои национальные интересы и держим некий нейтралитет по наиболее острым вопросам. В принципе, являясь по статусу малым государством, мы можем не артикулировать четко свою позицию по всем мировым проблемам.

Рустам Бурнашев, к.ф.н., профессор Казахстанско-Немецкого университета:

-Думается, что у нас идет не политизация вопроса санкций, а его идеологизация. Оценка данной проблемы за несколько лет абсолютно не изменилась. Такой же идеологический подход, те же сегменты. К сожалению, наблюдается низкий уровень осведомленности по данной ситуации, на уровне анализа. Для меня, например, абсолютно не понятна следующая постановка вопроса: «почему на Россию наложены санкции?». Допустим, санкции, которые накладываются на ту или иную компанию, как в данном случае на «Русал», они ведь не накладываются на Россию в целом! То же самое касается санкций на российских олигархов. Я вообще считаю, что даже в России тема санкций идеологизируется. Говорят, что очередные санкции наложены на страну, но это неправда, например, жители глухой российской деревни, могут и не заметить этих санкций. Та же самая ситуация у нас. Логично возникает вопрос: в данной ситуации кого мы должны в Казахстане поддерживать, население, государство или производителя? Нет аналитики о том, на кого и как санкции влияют.

Мы много говорим о ЕАЭС, но ведь страна и в ВТО вступила, почему с этим никак не связывают проблемы? Повторюсь, мы остались в уровне осмысления в политическом анализе на уровне 2010 года.

Даурен Абен, старший научный сотрудник Евразийского научно-исследовательского института:

- Мешать в одну кучу санкционную политику и протекционистские меры, думаю, не стоит, потому что в корне протекционизма лежат больше экономические соображения, а санкции вызваны политическими моментами. У них разные роли, области применения, значение, влияние и последствия.

Что касается ведущихся в рамках Евразийской экономической комиссии обсуждениях о возможности выработки странами-участницами ЕАЭС каких-то совместных действий против западных санкций. Возможно, в Москве и хотели бы, чтобы в Астане, Минске, Ереване и Бишкеке возник своего рода «стокгольмский синдром», чтобы мы все чувствовали себя заложниками антироссийских санкций. То есть, создать таким образом некий экономический аналог ОДКБ – Организацию коллективной экономической безопасности. И тогда возникает резонный вопрос: почему Крым ваш, а санкции мы должны терпеть вместе? В такого рода действиях можно заметить стремление расширить границы пресловутой «осажденной крепости». Нашим дипломатам, которым до сих пор удавалось более-менее уравновешивать интересы внешних игроков, скорей всего получится отбить эти попытки.

Вместе с тем, создается впечатление, что не всегда наши дипломаты действуют в связке с экономистами. Сразу после создания ЕАЭС, да и ныне много говорится о том, что Казахстан на переговорах с Россией и Беларусью представляли плохие переговорщики, из-за чего мы якобы сдали большинство своих позиций, и что теперь мы пожинаем плоды той небрежно проведенной работы. Именно поэтому я считаю, что сейчас нужно вести разговор не только о санкциях и их последствиях, но и о том, о чем мы в свое время договорились или, скорее, не договорились на берегу, до создания союза. О том, почему нашим экономистам не удалось как следует защитить торгово-экономические интересы Казахстана.

Как уже отмечалось, санкции для нас имеют по большей части политические последствия, потому как налицо сужение нашего внешнеполитического пространства для маневра. По всей видимости, многовекторность Казахстана уже не всем по нраву. Конечно, не хотелось бы выбирать стороны, но нельзя исключать, что в какой-то момент это сужение достигнет определенного предела и нас поставят перед выбором.

Если бы санкций не было, то их надо было бы выдумать – к вящей радости некоторых из власть предержащих, ведь у них нашлось веское оправдание тем проблемам, которые испытывает страна. Не хотелось бы обижать отечественных экономистов и деятелей экономической сферы, но многие неуспехи и тот, к которому мы сейчас пришли в экономике, вызваны не санкциями, а именно деятельностью тех, кто стоит у руля экономической политики. Кто нам мешал в тучные годы провести реальную диверсификацию или импортозамещение? Ведь дальше помпезных деклараций и показушных презентаций, по сути, дело не пошло.

Сегодня у нас принято объяснять колебания курса тенге привязкой нашей национальной валюты к рублю, что, в свою очередь, якобы связано с тем, что у нас большой торговый оборот с Россией и что из-за невыгодного курса могут пострадать наши производители. Действительно, если посмотреть по цифрам, то около 20% нашей торговли приходится на Россию. Но при этом упускается из виду, что импорт из Российской Федерации более чем в 2 раза превышает наш экспорт туда. Более того, почему-то курсы национальных валют тех же наших партнеров по ЕАЭС – и кыргызов, и белорусов, и армян – держатся стабильно на одном уровне, без особых колебаний, хотя доля их торгового оборота с Россией больше нашего. У Беларуси это 50%, у армян порядка 27% и у кыргызов больше 20%. Поэтому хотелось бы подчеркнуть, что не всегда наши внутренние экономические проблемы надо объяснять тем, что на кого-то из наших партнеров наложены санкции и так далее. Был такой пример, что мы едва не потеряли зерновой рынок Ирана, но не из-за введенных против него санкций, а потому что у нас элементарно не было зерновозов.

Повторюсь, не всегда причины проблем лежат в чем-то стороннем – можно и нужно искать эти причины в собственных неверных решениях, упущениях и ошибках. В этой связи нужны глубокие экономические исследования, в том числе реальных и мнимых последствий санкций для казахстанской экономики, причин ослабления тенге и т.д. Сейчас, к примеру, высказываются мнения о том, что в 2014-2015 годах Национальный банк не тратил 28 млрд. долларов на поддержание курса тенге, а, наоборот, нарастил в тот период валютные резервы на 3 млрд. долларов. Следовательно, возникает много вопросов. Например, была ли та девальвация связана с рублем, каковы причины нынешнего обесценивания тенге, объясняются ли наши экономические проблемы санкциями в отношении России? Мое мнение заключается в том, что нельзя свою экономическую несостоятельность оправдывать санкциями или какими-либо другими внешними факторами.

Вячеслав Додонов, д.э.н., главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК:

- Я согласен с мнением многих о том, что нельзя сваливать свои проблемы на внешний фактор. Но у нас это стало уже доброй традицией, начиная с 2007-2008 годов, когда произошел кризис, у определенной части экономического блока правительства возник соблазн объяснять просчеты экономической политики внешними факторами. С тех пор это продолжается. Многие эксперты отмечают, что наши несчастья - от пребывания в ЕАЭС и от зависимости от рубля, но почему-то только эти несчастья свойственны только нам, тогда как белорусская, кыргызская, армянская валюты почему-то к рублю не привязаны, хотя их рынки меньше нашего в разы, а на Россию приходится столь же значительная часть товарооборота, или даже еще большая. Я полагаю, что в данном случае имеет место использование рублевого фактора, как ширмы для реализации своих экономических интересов. У меня есть одно объяснение необъяснимого падения тенге в условиях роста нефтяных цен и, кстати говоря, и рубля тоже (потому что тенге ослаб и к рублю). Во время последнего падения цены нефти, после 2014 года, Нацфонд сильно похудел, потому что реализовывались масштабные антикризисные программы, в том числе на средства из этого фонда. В прошлом году трансферт из Нацфонда  бюджет составил больше 4 триллионов тенге, и в какой то момент Президент сказал: «Хватит транжирить», после чего было принято решение сворачивать объемы трансфертов в бюджет, чтобы прекратить опустошение Нацфонда. Но проблема в том, что его сокращение в долларовом исчислении продолжается – на начало года было 58,3 млрд. долл., на начало сентября – уже 56,5 млрд. Кроме того, муссируется тема о будто бы потерянных в процессе управления Нацфондом нескольких сотнях миллиардов тенге (хотя это не совсем так). Я так понимаю, что в значительной степени этими проблемами обуславливается наш курс. Происходит следующее. Если в начале года при размере в 58,3 миллиарда долларов при курсе тенге 330 за доллар тенговый объем Нацфонда был около 19,2 трлн. тенге, то сейчас, при курсе 380, даже после снижения валютного объема до 56,5 млрд. долл., его тенговый объем вырос до 21,5 млрд. тенге. Получается уже более чем приемлемый результат управления фондом, не правда ли? Кстати, Нацфондом управляет Нацбанк, и валютный рынок тоже регулирует Нацбанк, хотя мы и знаем от того же Нацбанка, что курс тенге у нас не регулируется, а свободно плавает. Ну, а что сказать недоумевающим гражданам про снижение курса тенге, которые теряют покупательскую способность? Что виноват рубль и ЕАЭС, которые влияют на тенге.

Полагаю наши проблемы с курсом - это наши проблемы, связанные с нашими государственными финансами. На днях прошла информация о том, что готовится увеличение трансфертов из Нацфонда, то есть, бюджетный процесс не выдерживается в тех рамках, которые были заложены изначально и трансферта в 2,6 трлн. не хватает. Средства Нацфонда вложены в валютные активы (около 95%) и понятно, что нужно конвертировать валюту в тенге, чтобы провести трансферт в бюджет и так же понятно, а чем выше курс, тем больше будет получено тенговой массы при конвертации валюты из Нацфонда и его снижение будет меньшим.

Что касается санкций и их эффекта. Я считаю, что эффект от санкций, который пытались различные эксперты посчитать, очень трудно вычислить по той простой причине, что они были введены одновременно с резким падением цен на нефть (что и стало основным шоком для России и Казахстана). Двукратное падение наших доходов и обеднение чудесным образом совпадает с двукратным же падением цен на нефть, которое произошло за эти годы. Потому что у нас нефтяная экономика, как и в России. На фоне этого катастрофического падения цен на нефть (более чем в три раза по пиковым значениям в 2014-15 годах), санкции меркнут, тем более на первом этапе их реализации, когда они носили больше символический характер. Основной удар по российской экономике был от падения цен на нефть. Разве что финансовые санкции больно ударили по российской экономике в 2014 году, они действительно проблем добавили, они усилили падение рубля, подняли проблемы рефинансирования долгов, которые брались в хорошие времена на Западе по низким процентам. Это по большому счету единственная проблема российской экономики от санкций Запада.

И о протекционизме, о котором мы сегодня не говорили практически. Это нормальная для США практика. Америка рекордсмен по количеству исков, которые были поданы против нее в ВТО, и которые она сама подала против других стран. За период существования ВТО, с 1995 против США был подано 151 иск от разных стран, США в свою очередь подала порядка 128 исков. Они любят бодаться в торговых спорах, они этим занимаются всегда. Кстати, с Россией у США практически нет тяжб в ВТО – единственный иск к США подан Россией, а с традиционными партнерами и друзьями западными и коллегами по НАФТА таких исков большая часть, десятки. Политика Дональда Трампа – это просто продолжение многолетней истории, традиций торговых споров и эта история будет продолжаться, она долгоиграющая, и именно эти торговые войны будут в ближайшие годы основным источником проблем для мировой экономики и, в том числе, для Казахстана. А не санкции к России и их влияние на ЕАЭС, которое на фоне глобальных торговых войн – просто мелочь, не стоящая внимания.

Лидия Пархомчик, старший научный сотрудник Евразийского научно-исследовательского института:

- Иранский опыт, к сожалению, во многом показателен. Несмотря на стабильность официального курса риала, в стране продолжается обесценивание валюты на черном рынке. Так, в конце июня 2018 года официальный курс оставался в пределах 42,000 риалов за доллар США, тогда как на черном рынке он перевалил за 90,000, что, кстати, привело к акциям протеста в ряде иранских городов, включая Тегеран. Ряд источников указывает, что к середине сентября курс на черном рынке приблизился к 150,000 риал за доллар. Подобный «перегрев» свидетельствует о крайне пессимистичных ожиданиях населения в отношении перспектив страны справиться с очередным пакетом односторонних санкций США, который вступит в силу в начале ноября 2018 года.

Нужно отметить, что, когда в 2010 году против Тегерана были введены международные экономические санкции, в Казахстане пытались спрогнозировать, как это скажется на взаимной торговле и экономике страны в целом. Как мы видим эффект от санкций не был столь драматичен, хотя и внес определенные коррективы в отношении списка номенклатуры торговых товаров, в основном с казахстанской стороны. В настоящее время в Казахстане предпринимаются попытки оценить последствия падения курса рубля, которое, также как и в случае с Ираном, обусловлено усилением санкционного давления. Однако, ввиду наличия сложностей обосновать наличие прямой привязки курса тенге к курсу рубля, подобные попытки не могут гарантированно дать ответ о проблемах казахстанской экономики в целом. Так или иначе, экономика страны должна решать собственные задачи, находя возможности для использования ситуации с санкциями против России к собственной выгоде, поскольку пока мы не в списке стран, подпадающих под санкции, окно экономических возможностей остается открытым. Более того, набирающий силу тренд возврата к экономическому протекционизму находит свои отголоски и в Казахстане. Подобные настроения невозможно не учитывать при выработке экономической стратегии. История знает немало примеров, когда государства, кто-то с большей степенью успешности, кто-то с меньшей, принимали данную стратегию на вооружение. И Казахстану, возможно, также стоит найти свой собственный подход, и использовать и санкции, и политику протекционизма в рамках разумной достаточности.

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Москвовский комсомолец в Казахстане»:

- Я убедился, что эти пресловутые санкции излишни, политизированы чересчур. Тут политический фактор превалирует над экономическим. Вообще все, что ныне говорится о санкциях в СМИ, это не совсем понятные вещи. Санкции, безусловно, оказывают влияние и на нашу экономику, но по большей части, как мне кажется, психологическое. Говорилось также, что несет нам ЕАЭС, пользу или вред? Мы терпим убытки или что-то приобретаем? Это как сказал один политолог, напоминает ситуацию со стаканом, который для одних на половину полон, для других на половину пуст.

Приводили пример отечественной «алкашки», которая не может пробиться на российский рынок. Но это, наверное, влияют издержки создания и работы ЕАЭС, как молодой организации, вот над чем нужно работать, прежде всего. Если допустим, в ВТО существуют какие-то механизмы судебных исков разрешения споров, то наверняка они есть в ЕАЭС. И нужно их использовать. Если у нас плохие переговорщики, значит надо их менять. Нужно отстаивать свои экономические интересы. Ну а поскольку санкции - это все-таки политизированный фактор, то чтобы противодействовать им и их влиянию надо работать в рамках Евразийского пространства, заниматься улучшением взаимодействия между странами.

Антон Морозов, к.п.н., политолог:

- Тут видна классическая схема расхождения между дискурсивной практикой и реальностью. Не нужно обращать внимание на то, что говорят, надо смотреть, что делается. Мне кажется, на пространстве ЕАЭС ничего такого не происходит, что дало бы повод сомневаться в жизнеспособности организации. Просто стало меньше выделяться средств на освещение всех этих процессов в СМИ, которые ранее постоянно обсуждали тему интеграции. При этом эксперты определенного сегмента не перестали этот вопрос комментировать со своей точки зрения. Возможно, именно поэтому сейчас складывается такая мрачноватая картина.

 

Конечно, санкции покачнули валютный рынок, но у этого варианта тоже есть последствия  - фактически закончились разговоры о необходимости создания наднациональной валюты. И, самое главное, в Казахстане поняли, что очень сильно зависят от России, что экономику надо перестраивать.

Ну и, конечно, можно с большой долей уверенности спрогнозировать переход к очередному мобилизационному сценарию развития, включающему усиление патриотической риторики, новые амбициозные задачи и прочее. Вот только возникает вопрос: а сработает ли этот сценарий в Казахстане? Будут ли казахстанцы ограничивать себя в потреблении? И еще один вопрос: как нам вести себя в случае, если, допустим, обобщенный Запад решит оказать нам финансовую помощь и тем самым поставить в не очень ловкое положение перед Россией? Вопрос, тоже требующий обсуждения. 

Средняя: 4 (4 оценок)