:: ТО ЕСТЬ ИНВЕСТИЦИИ ЕСТЬ, ОНИ РАБОТАЮТ, НО В ОСНОВНОМ В ИНТЕРЕСАХ …ЭЛИТНЫХ ГРУПП?!.

Просмотров: 1,428 Рейтинг: 5.0

Состоялось новое заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Влияние «эффекта соседства» на расширение инвестиционного сотрудничества стран Евразии»

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

- Одной из теорий привлечения прямых иностранных инвестиций является так называемый «эффект соседства». А поиск источников инвестиций и создание условий для свободного движения капиталов являются важной задачей для всех стран Евразийского пространства. Территориальное соседство, как правило, способствует развитию регионального сотрудничества между ними. И при прочих равных условиях торгово-экономические, социальные, культурные и иные связи развиваются наиболее активно между соседними странами.

Как показывает мировая практика, значительная часть соглашений о региональном сотрудничестве заключается между соседними странами или государствами, находящимися в одном географическом районе мира. Это обусловлено действием закономерности развертывания внешнеэкономических связей: их интенсивность находится в зависимости от экономического веса взаимодействующих субъектов, но в обратной зависимости от разделяющих их расстояний. Хотя эта закономерность не всегда работает. Если мы, например, посмотрим на цифры товарооборота Казахстана со странами мира, то увидим, что он у страны самый большой с Европейским Союзом, где находятся крупные покупатели сырьевых ресурсов. Но, тем не менее, значительный товарооборот сохраняется с пограничными Китаем и Россией. То есть фактор соседства сохраняет свою значимость в пространственной структуре внешних связей Казахстана.

Что касается инвестиционного потенциала стран ЕАЭС, то сохранение рисков и волатильности мирового экономики, усиление ограничений и барьеров доступа на рынки актуализируют для стран-участниц Союза на фоне подверженности экономик внешним воздействиям вопросы привлечения как взаимных, так и внешних инвестиций. Есть инвестиции, которые идут между странами в рамках самого ЕАЭС, и есть инвестиции, приходящие извне. Получается так, что пока внутренние инвестиции значительно проигрывают в объемах внешним (хотя за последние два года они выросли). Но, по данным за 2016 год, объем внешних инвестиций в страны ЕАЭС составил более 50 млрд. долларов, а внутренних – всего 1,2 млрд., что явно недостаточно Лидером по объему инвестиции в ЕАЭС является Китай.

И все же инвестиционный потенциал стран-участниц ЕАЭС является одной из основ укрепления региональной интеграции. Страны стремятся усилить свой потенциал за счет сравнительных преимуществ каждого участника в ходе реализации взаимовыгодных совместных проектов в инвестиционно-технологической, транспортно-коммуникационной сферах, на основе сотрудничества приграничных регионов.

Согласно теории «эффекта соседства», такие факторы, как повышенная информированность потенциальных инвесторов об условиях ведения бизнеса в соседних странах, отсутствие языковых барьеров, сходная правовая среда, надежные контакты, налаженные в ходе приграничной торговли, экономия на транспортных издержках, схожесть характеристик спроса, и, наконец, сложившиеся длительные связи формируют комплекс предпосылок для инвестирования. Теория «эффекта соседства» уже показала свою действенность в инвестиционном сотрудничестве ряда постсоветских государств.

В целях привлечения инвестиций, в частности, используется механизм технологических платформ, позволяющий представителям постсоветских стран вести прямой диалог с частным зарубежным капиталом. Интенсивность проведения разных деловых форумов свидетельствует о стремлении государств к усилению роли института частно-государственного партнерства. Кроме того, Казахстан предложил единую регуляторную площадку на базе английского права. Это Международный финансовый центр в Астане, самим своим существованием демонстрирующий знаковую заявку на то, чтобы Казахстан стал локомотивом развития финансового рынка ЕАЭС.

 

Вячеслав Додонов, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

- Соседство должно способствовать экономическим связям в теории, хотя это явление есть и на практике. У нас своя специфика - это экспортная ориентация экономики, до 90% экспорта приходится на минеральные ресурсы.

Поэтому казахстанская экономика зависит не от соседних стран, а от ведущих сырьевых потребителей, к которым, в первую очередь, относится Европа. Именно она является основным торговым партнером в части экспорта. В части импорта ситуация другая. Здесь Россия всегда была на первом месте, как основной источник товаров для нас, и ситуация не меняется.

Партнерство часто проявляется в совместных бизнес проектах, в количестве предприятий на нашей территории с участием капиталов из тех или иных стран. Россия здесь безоговорочный лидер по количеству действующих предприятий с участием иностранного капитала. У нас таких предприятий на 1 февраля 2019 года – около 18 тысяч, из них 6360 – это предприятия с участием российского бизнеса. То есть более 35%. С большим отрывом на втором месте идет Турция, на которую приходится чуть больше 9%, хотя она нам не сосед. На третьем месте Узбекистан, на четвертом - Китай.

Что касается инвестиций. Понятно, что внутренние инвестиции, в рамках ЕАЭС, уступают внешним, из остального мира, это закономерно. Все мы понимаем, что экономика ЕАЭС на 85% это Россия. Ее потенциал, экономические возможности и финансы не сопоставимы с тем, что могут предложить другие страны. Накопленные инвестиции из России в Казахстан составляют более 12 млрд. долларов. Это около 6% от общего объема накопленных в Казахстане иностранных инвестиций (около 220 млрд. долларов). Но и эти 6% больше, чем доля России в мировой экономике (около 2,5%), то есть, российский капитал более интенсивно представлен в Казахстане, чем в среднем в мире и это тоже может быть отнесено на оба фактора, которые мы сегодня обсуждаем – на ЕАЭС и на фактор соседства.

Можно еще отметить интересную страновую особенность инвестиций из стран Запада в Казахстан. Их львиная доля сосредоточена в добывающих и смежных отраслях (например, геологоразведка,  трубопроводный транспорт и пр.). А инвестиции из России в основном идут в обрабатывающую промышленность (примерно 24% всех российских инвестиций, на добывающую приходится 21%). В целом же прямых иностранных инвестиций на добывающую промышленность и сопутствующие разные виды деятельности приходится порядка 85%. То есть для западных инвесторов Казахстан, прежде всего, интересен своей сырьевой базой. И что характерно, именно развитые страны, на которые мы надеялись, что они вложат деньги в высокие технологии, интересуются только сырьем. В обрабатывающую же промышленность больше вкладываются страны, которые принято считать менее развитыми -  Россия и Китай. Причем делается это в основном не за счет прямых инвестиций, а за счет заемных средств.

Какова динамика валового притока инвестиций в Казахстан от партнеров по ЕАЭС? Нельзя сказать, что создание ЕАЭС привнесло какие-то существенные изменения. Если анализировать период, начиная с создания Таможенного союза, который появился в 2011 году, то приток значительно увеличился по сравнению с предыдущими годами, в среднем вырос в 2 - 2,5 раза. Но вот уже в период существования ЕАЭС большого прироста не наблюдалось, по сравнению с периодом ТС. Я имею в виду в первую очередь инвестиции из России в Казахстан. Ежегодные притоки инвестиций за годы существования ТС и ЕАЭС колеблются от 1 до 1,5 млрд. долларов. На этом уровне пока все и держится. Зато казахстанские инвестиции в союзные страны увеличились в период работы ТС и ЕАЭС. В 2015 - 2017 гг. инвестиции из Казахстана в Россию были около 400-550 млн долларов в год. Это довольно существенные цифры.

 

Марат Шибутов, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане:

- Судя по всему, основная проблема в том, что каждая сторона считает инвестиции по-своему. В Казахстане, допустим, обычным методом общего подсчета, в России по платежному балансу. Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) методом бренд активов и пассивов, Кыргызстан, Беларусь и Армения вообще не упоминают, каким методом они это делают. Из-за разной методики подсчета очень сложно сравнить данные.

Хотел бы также обозначить некоторые явные моменты. Внутри ЕАЭС есть несколько работающих инвестиционных векторов – это из России в Беларусь, из Казахстана в Россию и из Беларуси в Казахстан. После создания Таможенного союза количество инвестиций из Беларуси в Казахстан постоянно растет. Белорусы вкладывают в Казахстан больше, чем Китай в Беларусь за все прошедшее время. У нас хорошо сидит частный белорусский капитал, просто он не сильно заметный. Казахстан вкладывается в Россию, Россия в Казахстан, но в последнем случае это бывает так, как инвестиции «Газпромнефти». То есть полученную здесь прибыль сюда же и вкладывают. Или, допустим, компания «Лукойл» считается российской, но она имеет много дочек в разных странах мира и работает по принципу географической диверсификации. То есть некоторые инвестиции от нее трудно назвать чисто российскими.

Данные Национального банка РК свидетельствуют, что в том числе и за счет ЕАЭС идет рост и российских и белорусских инвестиций. Что компенсирует для Казахстана так называемые проблемы торгового баланса.

В целом, в рамках ЕАЭС взаимные инвестиции не могут быть сильно большими. Есть на то несколько причин. У Беларуси это в первую очередь большая доля государства в экономике и сложные условия по приватизации, то есть в этой стране трудно нормальным образом купить активы. У Армении в принципе пока хилая экономика, нет привлекательных объектов для вложений. В Кыргызстан вкладывать просто рискованно из-за общественно-политических рисков (постоянные проблемы у инвесторов с местными жителями, с преступными группировками). Что касается Казахстана, то у него, хотя и сырьевая экономика, тем не менее, свободных крупных месторождений уже фактически нет. Нефтяных вообще крупных нет, осталось немного урановых. Но уран сейчас на мировом рынке в большем количестве, чем уже добывается, не нужен. То есть предложение превышает спрос. Последний большой инвестиционный лот был в 2017 году, на нем выставлялось 108 месторождений. В итоге их еле-еле с третьей попытки продали.

Что касается данных по обрабатывающей промышленности. В среднем в Казахстане на соответствующих предприятиях около 60% мощностей используется, иногда даже меньше. То есть их уже столько построили, что нет возможности загрузить на полную мощь. Это касается также и отраслей пищевой промышленности. Предприятия, конечно, могут еще больше производить, но сырья нет. То есть особо вкладываться не во что.

В России проблема в том, что основные крупные производства, которые работают, находятся под контролем госкомпаний. А иностранцам предлагаются сложные проекты, требующие больших вложений и в перспективе не обещающие большой прибыли.

То есть в итоге, страны ЕАЭС друг для друга еще не создают отменных условий для взаимных инвестиций. Плюс ко всему у нас большая проблема связана с информационной закрытостью. Никто друг другу не рассказывает, что есть, что можно купить, что продать. То есть любые движения идут практически на ощупь, на свой страх и риск. Поэтому объемы инвестиций не очень большие.

Думаю ситуация не будет пока принципиально меняться. Впрочем, с 2019 года казахстанский МИД должен инвестиции привлекать, но так на самом деле не работается. Дипломаты пока не владеют полнотой необходимой информации в данном вопросе. Да и не функции МИДа это, по большому счету. Хотя в Беларуси по такому принципу работают. Но разница в том, что у них экспортноориентированная модель экономики, а у нас импортозамещающая.

 

Андрей Чеботарев, директор центра актуальных исследований «Альтернатива»:

- Вопросам взаимных инвестиций посвящены раздел XV Договора о Евразийском экономическом союзе и прилагаемый к нему Протокол о торговле услугами, учреждении, деятельности и осуществлении инвестиций. Речь здесь идет главным образом о правовых гарантиях в отношении инвесторов стран-участниц и их деятельности на территории друг друга, включая создание благоприятных условий, аналогичных действующим в отношении национальных инвесторов, предоставление защиты в рамках действующего законодательства, возмещение ущерба и т.д. Однако эти документы не предусматривают проведения странами-участницами общей или согласованной инвестиционной политики. А в структуре Евразийской экономической комиссии нет соответствующего департамента. Поэтому в рамках ЕАЭС данное направление межгосударственного взаимодействия фактически не имеет своего институционального и, следовательно, практического выражения. В том числе это касается к реализации совместных инвестиционных проектов.

К тому же ЕАЭС пока не состоялся как единый рынок. Общие рынки финансов, газа, нефти и нефтепродуктов планируется запустить только в 2025 году. А в отношении всего остального до сих пор действует ряд барьеров, изъятий и ограничений, установленных странами-участницами. В любом случае, вкладываемые в экономику последних прямые иностранные инвестиции, касаются только данных стран, но не всего Союза. Европейский Союз, к примеру, пока не рассматривает ЕАЭС как субъект международного торгово-экономического сотрудничества. Инициативы Казахстана по налаживанию диалога между этими межгосударственными объединениями интересны, но малоуспешны, что в большей степени обусловлено фактором «войны санкций» между Западом и Россией.

Что касается взаимных инвестиций стран-участниц ЕАЭС, то здесь в большей степени играют роль факторы соседства и прагматизма в двусторонних отношениях.  Примечательно, что Армения не является прямым соседом ни одной из стран-партнеров, но основным инвестором для нее выступает Россия. Но в целом какой-либо большой активности в рассматриваемом направлении не наблюдается, особенно многостороннего характера. Хотя перспективным совместным делом представляется развитие обрабатывающих производств. В общем, пока все упирается в 2025 год. Однако сейчас трудно сказать, в каком состоянии и составе придет ЕАЭС к данному периоду.

 

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований CHINA CENTER:

- Как минимум самая идея эффекта соседства была заложена как при создании Таможенного союза, так и в дальнейшем, при создании ЕАЭС. Еще в самом начале, когда говорилось об ожидаемых плюсах ЕАЭС, упоминали, что создаются единые рынки, и, соответственно, вкладывая, предположим в Казахстан, инвестиции распространяются на весь Союз. И более того, это побуждает к действиям не только внешних игроков-инвесторов, но и внутренних, то есть самих членов Союза. В Казахстане есть на самом деле проблема: куда инвестировать деньги? Держать средства в долларах надежно, но не выгодно. Скупка недвижимости, как показала практика, не оправдала себя, так как после девальвации недвижимость потеряла в валютном эквиваленте.

Поэтому когда Китай после создания ЕАЭС оживился в плане вложений в экономику, это дало существенный импульс. Вспомним программу переноса производственных мощностей из Китая в Казахстан, которую сформировали правительства двух стран, включавшую 51 проект на общую сумму в 26,2 млрд. долларов. О ней уже потихоньку начинают забывать. Тогда считалось, что есть смысл инвестировать в ЕАЭС, переносить внутрь его пространства технологии и идеи. Другое дело, что, увы, на данный момент рынок внутри Евразийского пространства пока не сложился. И это есть тот самый важный фактор, который еще не дает полноценно реализоваться идеям, лежащим в основе создания Союза. Причем рынок не сложился, если рассуждать на бытовом уровне, из-за менталитета стран-членов. То есть мешает некая боязнь того, что у кого-то будет лучше, чем у тебя. Это кстати сильно выражено в речах ответственных чиновников. Хороший пример - история прихода одного из японских автомобилестроительных гигантов в Казахстан. На всех брифингах, встречах представители компании отмечали, что мы заходим в страну, потому как видим, что складывается большой рынок. В России он у нас уже есть. Так зачем нам строить завод в Сибири, лучше мы построим его на севере Казахстане. Так они говорили. Но введение утилизационного сбора, логика которого была в том, вроде «какие вы хитрые, мы вам покажем», обрушила инвестиционные и производственные планы и компания, спустя небольшой отрезок времени, все это дело свернула. Она увидела, что рынок не складывается и не собирается это делать в ближайшее время. В свою очередь Казахстан с Кыргызстаном защищают своих предпринимателей, вводя ограничения или запреты на ввоз той или иной продукции или их снимая. Они это делают, исходя из национальных интересов? Считаю, что это искаженное понимание того, что же на самом деле есть национальные интересы. В наличии понимание сиюминутной, быстрой выгоды. Никто не хочет даже «три копейки» потерять. Даже не старается увидеть, что на самом деле может получиться большой эффект от сложения рынков. Пока непонятно, когда, наконец, изменится в реальности сама интеграционная идеология? Тут трудно обвинять кого-либо. Страны создают торговые барьеры и преграды, ЕЭК героически пытается с этими сложностями бороться. Внешние игроки, такие, как Китай, прекрасно все это видят и понимают, что двусторонние проекты все же важнее, так как их осуществить легче.

Много было идей в рамках сопряжения ЕАЭС и Китая. Ставилась задача сделать хотя бы пять совместных проектов стран-участниц ЕАЭС, в который Китай бы вложился. Я присутствовал на нескольких совещаниях и в России, и в Казахстане по поводу выработки этих проектов. А под конец обсуждений говорилось уже о том, что давайте хотя бы один проект создадим. Выяснилось, что оказывается, мы не можем сделать даже один, который был бы в полной мере совместным, евразийским, и предложить тем же китайцам стать его инвесторами. Кто-то скажет, а как же проект автодороги «Западная Европа - Западный Китай»? Тут ситуация сложная. Его реализация, как известно, поделена на куски. Есть конкретно казахстанский кусок, который к слову уже выполнен, работает. А есть другие участки, к строительству которых только начали приступать. Есть еще один проект: российско-китайский железнодорожный мост через Амур, который Россия все никак не может достроить, а китайская сторона свою половину сделала, причем давно.

Хочу заметить, что у Китая помимо экономического интереса во вложении инвестиций, есть геополитический интерес. Поэтому Китай активный, не унывает, постоянно интересуется и готов к работе. Но есть в Азии такие игроки, у которых нет геополитического интереса, а есть только экономический, как, например, Южная Корея. Тут другая ситуация. Если у китайских компаний за спиной часто стоит воля Родины и партии, то у корейских такого нет. Это частный бизнес. Поэтому, если они не захотят здесь работать, но и не повлиять на них никак. Сейчас перед отечественным МИДом ставится задача искать инвесторов. Но если ведомство начнет рекламировать Казахстан как богатую и привлекательную страну, то зачем это? Инвесторы видят не то, что должны, а то, что сами хотят. Есть, увы, ментальность, выражающаяся в отношении к инвестору как к большому кошельку, особенно если он иностранный. Соответственно обнуляется возможность близости. Хотя потенциал есть и он большой. Но ментальность - главная преграда. Потому что, например, казахстанский инвестор в том же Кыргызстане воспринимается не иначе как добыча. Даже мысль о том, что инвестор пришел сюда, чтобы заработать, воспринимается как кощунство. Хотя бизнес создает рабочие места, платит налоги.

К слову, ЕЭК пыталась и до сих пор пытается создать некие совместные проекты. Но инициативы не двигаются с места. А все потому, что как только дело доходит до конкретики, сразу возникает миллион вопросов, рождаются бесконечные споры по поводу реализации, и в итоге так ни о чем не договорившись, дело тормозится. Каждая сторона вроде как готова вложиться деньгами, но при этом хочет считать проект своим, а не общим, и получать бонусы от него в одиночку. 

 

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета:

- При обсуждении этой темы у меня возникает несколько вопросов. Есть, скажем, сомнения по поводу того, рассматривался ли ЕАЭС как проект для внутренних инвестиций? То есть идет создание единого рынка, при этом говорится, что он будет привлекательным для инвестиций со стороны внешних игроков, но озвучивается это со стороны внутренних игроков. Тут я задаюсь следующим вопросом: а зачем эти инвестиции вообще нужны, почему мы фокусируемся на вопросе притока инвестиций, как на каком-то значимом факторе? В подсознании всплывает такое выражение, как ввоз и вывоз капитала. Помню, что в вузе нам преподаватели говорили, что это всегда не очень хорошо. Во всяком случае, в том плане, если этот процесс неконтролируемый. И меня даже как-то спросили студенты: есть ли в Казахстане механизмы защиты от инвестиций? То есть механизмы, направленные на то, чтобы каким-то образом регулировать направление инвестиций. И есть ли защита от агрессивного притока внешних инвестиций? На этот вопрос я не ответил, но понимаю, что теоретически это предусмотрено, но как обстоят дела на практике?

Еще один для меня достаточно серьезный вопрос: почему мы, говоря о соседстве, рассматриваем инвестиции как фактор кумулятивный, а не что-то более реальное и материальное, например, как создание совместных предприятий? Инвестиции все-таки ассоциируются больше с деньгами, а не с созданием совместных проектов. И еще один вопрос о некоем специфическом варианте соседства. У Казахстана, допустим, в рамках ЕАЭС два реальных соседа в лице России и Кыргызстана. Но есть же и другие соседи, не входящие в ЕАЭС. Насколько соседство с ними остается эффективным в силу существования некоторых ограничителей и обязанностей, которые тот самый ЕАЭС формирует? 

 

Марат Шибутов:

- В Казахстане имеется перечень стратегических предприятий, который каждый год пересматривается правительством, что как раз делается с целью контроля и пресечения слишком агрессивных иностранных инвестиций. То есть там любая сделка должна проходить соответствующую контрольную процедуру. 

 

Адиль Каукенов:

- Хотел бы высказать свою точку зрения по поводу того, зачем нам нужны инвестиции и почему не создаются обычные совместные предприятия. А кто их должен создавать? На самом деле ответ есть – государство! Но исполнителями являются чиновники, которые почему-то делают дела плохо. Среди них встречаются люди, никакого отношения не имеющие к проектам, либо не видящие от них никакой выгоды для себя и, соответственно, старающиеся лишь отчитаться, либо, в случае коррупционных проявлений, получить откат и работать дальше. Что такое инвестиции в системном понимании? Чтобы создать предприятие, пусть даже местное, необходимо соединить несколько сил, то есть, как минимум, людей, у которых есть идеи и людей, у которых существуют деньги. Инвестор нужен! Потому что на нем базируется сама логика экономики. Деньги – это основа всего. Внутри страны этих денег, и, соответственно, возможностей немного, не хватает также технологий. Соответственно требуются внешние вливания. Конечно же, идеально, чтобы изнутри рынок был хорош, а инвестор не сбегал. При этом некоторые казахстанские инвесторы вкрадываются в Россию или Китай, зная, что там их бизнес будет существовать. Если бы в Казахстане был идеальный бизнес-климат, то не только бы сами казахстанцы вкладывались, другие рванули бы сюда с агрессивным инвестированием. Для чего приходит инвестор? Для того чтобы заработать деньги, отдав часть своего дохода налогами в бюджет и на социальную ответственность. А свою прибыль он должен взять и отвезти к себе домой. Это нормально. Иначе, зачем ему сюда приходить? Инвестиции – это ведь не меценатство.

 

Антон Морозов, политолог:

- Задумывалось все так, что с созданием ЕАЭС экономики стран-союзников будут взаимодополняемы. Но поскольку для всех стран, за исключением, пожалуй, Беларуси, главными экспортными товарами являются природные ресурсы и продукты их переработки,  вместо этого их экономики стали конкурентными. Страны соперничают за рынки Китая и Европы, потребляющими наши товары. В части экономического суверенитета поступиться никто не готов.

Я изучил доклад Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития. Данные, правда, за 2016 год, но интересные тенденции там видны. Сейчас, возможно, цифры изменились, но я не думаю, что принципиально. Основной инвестор в ЕАЭС это, понятно, Россия. Если на первых порах она только вкладывалась инвестициями, то сейчас он их уже получает, но не так много. Смысл в том, что российский бизнес, который вкладывает в другие страны ЕАЭС, это крупный бизнес, элитные его группы. И к 2017 году на 25 крупнейших российских компаний, которые инвестировали в страны ЕАЭС, приходился 71% всех накопленных инвестиций в Союзе. То есть инвестиции есть, они работают, но в основном в интересах элитных групп. Возможно, экономика так и работает, я знаю, я не экономист, но это объясняет падение интереса к ЕАЭС со стороны некоторой части жителей этих стран.

 

Замир Каражанов, политолог:

- Казахстан традиционно выступает за сотрудничество с соседями. Но делает он это не всегда в формате двухсторонних отношений, но и в виде интеграционных проектов. Как следствие, за четверть века при участии Астаны, кроме ЕАЭС, были созданы СНГ, ШОС, ЕврАзЭС, ЦАС и т.д. Во-первых, Казахстан не извлекает еще достаточных преимуществ от подобных площадок. В качестве примера можно сослаться на ВТО, с которой вели затяжные переговоры о вступлении. Во-вторых, далеко не все такие наднациональные площадки сами по себе оказываются эффективными на практике. Некоторые из них трудно бывает вспомнить.

Если говорить о ближайшем окружении, то в Центральной Азии в последние годы рассуждают об «окне возможностей» для сотрудничества между странами. Настроения продиктованы сменой власти в Узбекистане. В регионе за почти 30 лет развития сложился нелиберальный климат. Ташкент при президенте Исламе Каримове не проявлял ярко выраженного интереса к сотрудничеству (только в последние годы жизни узбекского лидера, Ташкент начал выстраивать полноценные отношения с Астаной). Таджикистан был «заперт» из-за того, что не всегда мог транспортировать грузы через Узбекистан. А для Туркменистана закрытость стала естественным состоянием его существования. Из пяти стран региона Казахстан только с Кыргызстаном мог развивать полноценные отношения.

Однако и после смены власти остаются вопросы для Казахстана. Дело в том, что экономики стран Центральной Азии не очень крупные. Условно говоря, объем внешней торговли в стоимостном выражении не может превышать объема ее экономики. Значит, торговля с этими странами не даст Казахстану заметного эффекта, и не заменят ему Китая или Европейского Союза. Товарооборот с Узбекистаном в 2018 году составил 2,4 млрд. долларов, а с Кыргызстаном - 0,8 млрд. долларов. Для Казахстана это незначительный уровень. Поэтому для Казахстана Центральная Азия является пространством умеренных возможностей. Конечно, Астана будет поддерживать отношения с этими странами, несмотря на их экономические и торговые возможности. Сотрудничество с ними позволяют Казахстану решать вопросы воды и энергии, миграционных потоков, борьбы с наркотрафиком и трансграничной преступностью. Без партнерства в Центральной Азии нам не справиться с такими вопросами.

Ещё одним регионом, где ждут оживления, стал Каспий. В 2018 году была подписана Конвенция о правовом статусе моря, где оговаривались принципы сотрудничества между странами. Поэтому сегодня стоит вопрос о наполнении документа реальным содержанием. В 2019 году в Туркменистане пройдет первый Каспийский экономический форум, который покажет потенциал сотрудничества в регионе. Проблемы в данной сфере есть. К примеру Азербайджан и Казахстан не могут достичь уровня 500 млн долларов во взаимной торговле. Хотя их крупные экономики позволяют это сделать.

Не меньше нюансов в ЕАЭС. Согласно российской статистике в 2018 году наибольший рост торговли пришелся на страны БРИКС - 22,4%, ШОС - 20,8%, со странами ЕС рост составил 19,3%, а с государствами СНГ 10,7% . Удивительно, что торговля у России выросла даже с Украиной на 16,6% и достигла 14,9 млрд. долларов. Несмотря на то, что политические отношения между двумя странами зашли в тупик. При этом аналогичный показатель роста России со странами ЕАЭС составил только 9%. Это удивительный показатель, поскольку в этой структуре, в отличие от других, действуют принцип прозрачных границ для товаров, капитала, рабочей силы. Подобный индикатор указывает на проблемы.

При этом Казахстан, будучи второй экономикой на постсоветском пространстве, не вошел даже в пятерку крупных торговых партнеров России. Зато на четвертой позиции в этом списке оказалась Беларусь, чей объем ВВП меньше казахстанского. В 2018 году Минск наторговал на сумму 34 млрд. долларов, в то время как Астана всего на 19 млрд. долларов. Подобный расклад силы говорит о том, что у Казахстана есть невостребованный потенциал для торговли. Но, скорее всего, причина такого положения в слабо диверсифицированной экономике. В результате чего, основными торговыми партнерами Астаны оказываются не только ближайшие соседи, но и дальние государства. Но в принципе, такая же картина наблюдается и у России. Это не единственное сходство экономик наших стран. Еще одна отличительная черта - низкая доля МСБ. Он также мог бы приложить усилие к тому, чтобы усиливались приграничное и межрегиональное сотрудничество между нашими странами.

 

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец в Казахстане»:

- Было интересно услышать, что смысл инвестиций трактуется по-разному. Например, когда в середине 1990-х годов в Казахстан пришли крупные инвестиции, тогда вообще понятия о том, что такое инвестиции, были порой полярными, даже противоречивыми. Да и до сих пор термин «инвестиции», на мой взгляд, еще достаточно размытый.

Но, тем не менее, мы прекрасно понимаем, о чем говорим. В частности, о том, что в рамках ЕАЭС наши партнеры, и мы еще недостаточно финансируем производственные проекты друг друга. Происходит это по разным причинам. Еще не отработаны правила, и даже если они есть, то те органы, которые обязаны контролировать их выполнение, еще недостаточно эффективны. Пока не сложились общие рынки. Хотя времени прошло достаточно мало, и потребуется, наверное, еще лет 6-8, чтобы мы могли говорить о более-менее реальных результатах.

Возможно к 2025 году, по истечению 10 лет со дня начала работы ЕАЭС, мы сможем говорить о реальных причинах, почему они сложились или не сложились. Есть все-таки надежда, что сложатся. Но имеются и опасения, что даже к 2025 году они будут еще недостаточно отрегулированы.

Говорить об эффекте соседства сложно. У нас нет конкретных цифр, сколько, допустим, Казахстан вкладывает в соседний Кыргызстан именно потому, что он его сосед. Это было бы, наверное, лучшей наглядной иллюстрацией данного эффекта. И Кыргызстан ведь вкладывает в Казахстан, пусть и в меньших объемах. Взаимные инвестиции - это и есть сложение общих рынков. Если их нет, значит, и о рынках пока говорить рано.

 

Владислав Юрицын, политический обозреватель интернет-газеты Zonakz.net:

- Для меня яркий пример единого рынка находится, как это ни странно, в истории Советского Союза. Скажем, это совхоз им. Томаровского Панфиловского округа, ранее совхоз Алматинский, организованный в 1930 году в Алматинской области. Он был эффективно встроен в единую систему советского агропромышленного комплекса. Были взаимопоставки сельскохозяйственной техники, племенного фонда, семенных материалов. Одних только Героев Социалистического труда в совхозе было 11 человек. А сейчас сельское хозяйство в странах ЕАЭС развивается пусть несколько целостно, но локально. Отрасль никак не взаимосвязана с соседскими странами. Не представляю даже, как в России система сельского хозяйства функционирует. Это лишний раз показывает, что общие рынки в ЕАЭС создаются далеко не во всех отраслях. Сельское хозяйство не интегрировано. То есть, имеется некая асимметричность в интеграции экономик.

 

Эдуард Полетаев:

Теория «эффекта соседства» не всегда работает. И на то, безусловно, есть причины, в основном политические. Скажем, трудно применить эту теорию к Государству Израиль. Но на Евразийском пространстве соседское положение оказывает существенное влияние на экономическое развитие стран. Я думаю это связано с большими расстояниями, и логистикой в том числе. Просто-напросто приходится сотрудничать друг с другом, потому как другие партнеры вообще далеко и с ними работать не всегда выгодно. Допустим, имеется эффект логистики в продаже муки или зерна. Их продавать выгодно только на определенных расстояниях, если доставка до покупателя сухопутная, а дальше уже логистика всю прибыль съедает. Это пример такой вот естественной стимуляции работы друг с другом. Кроме всего прочего, по мнению специалистов Всемирного Банка, «эффект соседства» приводит к «эффекту перелива», то есть бурное экономическое развитие одних стран региона ведет к перенасыщенности экономики, вследствие чего происходит переход экономической активности в области и районы соседних государств. «Эффект перелива» хорошо заметен в российско-казахстанском и казахстанско-кыргызском приграничном сотрудничестве.

Наконец, человеческий капитал является существенным фактором привлечения инвестиций, в том числе высокотехнологичных. Для измерения его в статике может использоваться индекс человеческого развития ООН. Все страны ЕАЭС относятся к странам с высоким индексом и демонстрируют этим привлекательный для инвесторов тренд.

Соб.инф.

Средняя: 5 (1 оценка)