:: ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У НЕФТИ НА КАСПИИ?

Просмотров: 4,112 Рейтинг: 4.5

Состоялось заседание международного круглого стола «Перспективы развития нефтегазовой отрасли в условиях «зеленой экономики» как основа устойчивого развития Каспийского региона», Алматы – Астрахань, ноябрь 2020 г.

Международный круглый стол организован общественным фондом «Мир Евразии» (Республика Казахстан), Центром международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия» (Российская Федерация) и Астраханским государственным техническим университетом.

В ходе мероприятия рассмотрены перспективы развития нефтегазовой промышленности прикаспийских стран (как одного из основных секторов экономики и источника интереса к региону со стороны крупнейших мировых игроков) в условиях экономического кризиса и снижения спроса на энергоносители. Также обсуждены экономические, политические и правовые аспекты совместной разработки нефтегазовых месторождений силами национальных компаний стран региона, дана оценка влиянию данной отрасли на экологию Каспийского моря, проанализированы предпринимаемые меры по защите окружающей среды от негативного воздействия.

В круглом столе приняли участие эксперты в нефтегазовой отрасли, политологи, экологи, журналисты государств каспийской пятерки, а также руководители дипломатических учреждений, расположенных в прикаспийских субъектах стран-участниц.

 

 Эдуард Полетаев, политолог, руководитель общественного фонда «Мир Евразии» (Республика Казахстан):

Каспий – это зона экологической ответственности всех прибрежных государств. Вопросы «зеленой» экономики на нашем пространстве поднимаются не в первый раз. Республика Казахстан обладает огромным потенциалом использования возобновляемых источников энергии. Вместе с тем, наша страна является государством с самым высоким показателем выбросов парниковых газов в Центральной Азии. Кроме того, несмотря на значительное экономическое превосходство в регионе, доля возобновляемых источников энергии в нашей стране остается крайне низкой. Руководство республики намерено увеличить ее к 2030 году до 10% и 50% к 2050 году, однако высказываются сомнения в том, что это произойдет успешно. В настоящее время Казахстан испытывает некоторые сложности с диверсификацией экономики. Тем не менее, концепция «зеленой» экономики, «зеленого» роста важна для страны, в связи с чем мы надеемся, что планы воплотятся в жизнь.

Почему концепция «зеленого» роста так важна для Казахстана? Во-первых, у экономики республики низкий показатель диверсификации. В экономическом росте ключевая роль у экспорта нефти и продукции горнодобывающей промышленности. Казахстан существенно зависит от соседних стран при выходе на мировые рынки. Этому способствует сложная логистика – страна находится в центре континента, расстояния в ней, занимающей 9-е место в мире по территории, огромные, соответственно, большие потери и высокие издержки происходят при передаче электроэнергии.

Во-вторых, возобновляемый природный капитал. Казахстан по-прежнему сталкивается со сложностями доступа к питьевой воде, производству и распределению электроэнергии. Оно нестабильно по регионам. Если, например, северный Казахстан, в частности, Павлодарская область – энергоизбыточный регион, то некоторые районы республики остаются энергодефицитными. Что касается питьевой воды, то прикаспийские области Казахстана, например, Мангыстауская, а также Атырауская, которая граничит непосредственно с Астраханской областью РФ, испытывают жуткий дефицит данного ресурса. Казахстан стал свидетелем экологической катастрофы в регионе Аральского моря и в будущем может столкнуться с рисками безопасности водоснабжения.

В-третьих, необходим развитый человеческий и социальный капитал. Доступ к основным социальным услугам и необходимой инфраструктуре осложняется низкой плотностью заселенности и значительной долей населения, проживающего в сельской местности.

Вместе с тем Казахстан стал первым государством в Центральной Азии, создавшим организационно-правовую основу для перехода к «зеленому» росту. Первый экологический кодекс был принят у нас еще в 2007 году. В настоящее время в Парламенте Казахстана обсуждают новый экологический кодекс, который направлен на ужесточение экологических норм и развитие «зеленых» технологий. Также существуют Концепция перехода к зеленой экономике, Закон о поддержке возобновляемых источников энергии (ВИЭ).

Кроме того, в Казахстане достаточно высокий потенциал использования ВИЭ. Считается, что потенциальные возможности ветроэнергетики в несколько раз превышают прогнозируемые потребности страны в электроэнергии. Степь и ветра – сопутствующие сущности.

Европейский Банк реконструкции и развития (ЕБРР) со своими партнерами выделят 42,6 млн долларов США на строительство солнечной электростанции в Карагандинской области Казахстана. Кроме того, они выдадут 95 млн долларов на строительство ветряной электростанции недалеко от города Жанатас на юге страны. Евразийский Банк развития, где наши страны (Россия и Казахстан – прим. ред.) являются учредителями, тоже стал заинтересовываться вопросами «зеленой» экономики.

1 сентября этого года Президент РК Касым-Жомарт Токаев в Послании народу Казахстана объявил экологические принципы одними из семи столпов, на которых должен базироваться экономический курс страны. Кроме того, экология и защита биоразнообразия стали одними из одинадцати ключевых направлений в Послании.

Очередной XVII Форум межрегионального сотрудничества Казахстана и России с участием глав государств, который должен был состояться в Кокшетау, но перенесен на неопределенное время в связи с пандемией коронавируса, также посвящен сотрудничеству в области экологии и зеленого роста.

Таким образом, мы видим, что проблемы экологии серьезно актуализируются в 2020 году. В частности, для Казахстана и  Российской Федерации они далеко не на последнем плане.

К сожалению, Каспий в евразийском и мировом информационном пространстве освещается не так часто, как могло бы быть. На Каспии только одна столица – Баку (Азербайджан), остальные регионы Каспия – это провинции, в том числе информационные. В России популярные новости часто бывают москвацентричны, потому что именно в Москве работают основные федеральные СМИ. В Казахстане информационные центры – это Нур-Султан и Алматы, которые более чем в 2 тысячах километрах от Каспия. Для Туркменистана Прикаспий – это экономически развитый, но также относительно малонаселенный регион. Поэтому региональный голос не всегда доносится масштабно, часто остается лишь в местной актуальной повестке. О каспийских чаяниях, проблемах, надеждах в центре узнают с задержкой. Но все карты у нас в руках. Интернет стирает границы. В том числе и наше мероприятие поспособствует продвижению каспийского имиджа, вопросов сотрудничества и решению проблем.

 

Камилжан Каландаров, дипломат, президент Центра энергоэкономических исследований стран Ближнего Востока и Евразии (Российская Федерация):

Все мы восхищаемся уникальной природой России. Страна богата не только горючими и минеральными ресурсами, но и неповторимыми ландшафтами, биологическим разнообразием. В свою очередь, разнообразие природы отразилось в многоликости культур народов России, образе их жизни. Однако эта связь в должной мере не отражена в исторической и культурологической литературе, не находит проявления, основания в экономической сфере.  Зависимость России, ее истории от неоднозначного климата, бескрайнего пространства, характера народонаселения в должной мере не осознается. Хотя еще Николай Бердяев писал, что «в судьбе России огромное значение имели факторы географические, ее положение на земле, ее необъятные пространства».

Прикаспийский регион, вместе с Волжским бассейном, определяют ядро России, но разве мы много знаем об этом крае, разве учитываем в должной мере в своей деятельности природу, культуру этого региона? Географические, экологические, исторические, экономические знания о Каспии, культуре живущих вокруг этого великого озера народов обрывочны, мозаичны. Между тем регион обладает уникальным социально-экономическим потенциалом, для актуализации которого необходима систематизация этих знаний, соответствующие социологические исследования, позволяющие обосновать стратегические проекты, нацеленные на повышение качества и уровня жизни населения.

Каспий - уникальное природное образование, имеющее фундаментальное биосферное и особое геополитическое значение. В конце 1991 года Каспий из практически внутреннего водоема СССР превратился в море, береговая черта которого сейчас разделена между пятью суверенными государствами.   От того, какие решения сегодня принимаются федеральными и региональными властями России, властями других прикаспийских государств, зависит дальнейшая судьба Прикаспия. Миллионы людей, живущих в этом крае, надеются, что эта великая историко-географическая территория останется зоной сотрудничества, перекрестком торговых путей между Севером и Югом, между Западом и Востоком, и не превратится в конфликтогенную зону.

На наш взгляд, ключевое значение в данном случае имеют конструктивное обсуждение и решение таких вопросов, как соотношение эксплуатации (и формы эксплуатации) биоресурсов и углеводородного сырья (нефти, газа), безопасность мореплавания и свобода торговли, совместные меры по защите береговых сооружений, плодородных земель от колебаний уровня Каспия.

Важная предпосылка решения данной комплексной региональной проблемы правовой статус Каспийского моря, он, как известно, в основном определен. В казахстанском городе Актау 12 августа 2018 года произошло событие, которое, несомненно, будет определять перспективы развития и сотрудничества Прикаспийских стран. Здесь на V Каспийском саммите, после 22-летних систематических переговоров, была подписана Конвенция о статусе Каспийского моря, считающаяся своеобразной «Конституцией Каспия». Конвенцию от имени своих стран подписали президенты Азербайджана - Ильхам Алиев, Ирана - Хасан Рухани, Казахстана - Нурсултан Назарбаев, России – Владимир Путин и Туркменистана - Гурбангулы Бердымухамедов.

Путь к окончательному тексту Конвенции был не простым. В 1996 году, когда была создана международная экспертная группа для согласования интересов и пожеланий Прикаспийских стран, исходные требования настолько противоречили друг другу, что казалось, выработка согласованного текста - нереальная задача. Нужно было обосновать и принять ряд принципиальных, неординарных решений.

Прежде всего, носил неопределенный характер географическая оценка Каспия, следовало признать, что это не море и не обычное озеро. Соответственно, в качестве основания его деления следует выработать иные критерии. Задача при этом осложнялась тем, что неравномерно распределены нефтегазовые ресурсы в акватории Каспия.

Согласно принятой Конвенции, площадь водной поверхности Каспия остается в общем пользовании сторон, а дно и недра делятся соседними государствами на участки по договоренности между ними на основе международного права. Далее, всем сторонам следовало согласиться, что добыча нефти и газа, их транспортировка, в какой бы части Каспия не происходили, должны носить гласный характер и гарантироваться экологической безопасностью. А судоходство, рыболовство, прокладка трубопроводов осуществляться по согласованным с соседней страной правилам.

Немаловажное значение имел учет геополитических, военных вопросов. Одними из основных пунктов принятой Конвенции можно считать положение о недопустимости присутствия на Каспии вооруженных сил других стран.

Таким образом, клубок взаимосвязанных, нетривиальных вопросов удалось согласовать путем компромисса. На всех этапах переговорного процесса существенной была инициирующая роль России. Не вызывает сомнений, что соблюдение данной Конвенции обернется для народов Прикаспийских стран миром и благополучием.

Экономика Прикаспийских государств в наше время может сочетать  использование биологических ресурсов (при обеспечении их воспроизводства) с разработкой, экологически безопасной добычей углеводородного сырья.

Биоресурсы Каспия продолжают впечатлять. Ежегодно в Каспийском море только Россия вылавливает около 300 тыс. т. рыбы. Ценнейший биоресурс Каспия — крупные стада осетровых, составляющие около 80% от мировых запасов. Говоря об уникальных природных ресурсах, нельзя не упомянуть гигантские птичьи базары Прикаспия — одно из основных в Евразии мест обитания водоплавающих и околоводных птиц: здесь зимуют от 3 до 5,5 млн уток, гусей, лебедей, а мигрирует через Каспий до 6 млн птиц ежегодно. Можно напомнить еще о ценнейшей популяции каспийского тюленя и многих других неповторимых творениях природы, встречающихся только в этих местах.

Под побережьем и под шельфом Каспия находятся крупнейшие запасы природного газа, газового конденсата и нефти. Многие из этих месторождений разрабатываются уже десятилетия и снискали мировую известность — Нефтяные Камни около Баку или Мангышлак в Казахстане. Другие — как, например, Астраханское газоконденсатное месторождение — недавно начали интенсивно разрабатываться. Но гигантские месторождения углеводородного сырья в глубоководных частях Каспия еще нетронуты. Возникает вопрос: каким образом, соблюдая экологическую безопасность, добывать эти ресурсы?

Из нашей общей истории напомним  некоторые факты:

  • При советской власти, в 1952 году рассматривался гигантский проект — осушение Каспийского моря с целью более удобной добычи нефти. Об этомпроекте упоминал бывший министр нефтяной промышленности СССР Николай Байбаков, а изданные мемуары главы КГБ в начале 50-х годов прошлого столетия Ивана Серова подтверждают это.
  • Частичное отвоевание моря на Каспии началось, как только стали добывать здесь нефть, то есть с конца XIX века. Так, была засыпана Биби-Эйбатская бухта в районе Баку. В 1909—1912 годах была построена каменная оградительная дамба на Апшеронском полуострове и началась засыпка огражденного участка. Работы были окончательно завершены в 1927 году. Засыпанная площадь составила 300 га.
  • В 1949 году в Каспийском море в 40 км от берега была пробурена первая в СССР нефтяная скважина в открытом море. Так началось создание «Нефтяных Камней». Каспий тогда был основной территорией нефтедобычи в СССР (месторождения Западной Сибири еще не были открыты). Встал вопрос, как интенсифицировать добычу нефти. Так появился в 1952 году циклопический план осушения Каспийского моря. Согласно плану предусматривалось распределить воды Волги и Урала в степях Казахстана, отвести Терек, чтобы его воды можно было использовать целиком для орошения полей Северного Кавказа и Ставрополья, а реку Куру максимально запрудить. К счастью, этот план не был реализован.

Сейчас такие планы не строятся, нефть добывают в больших глубинах благодаря созданию плавучих установок. Но даже при совершенных технологиях добычи нефти не исключены случайности, технологические аварии. Специфика Каспия — закрытого водоема — такова, что достаточно одного крупного разлива нефти или токсичных продуктов бурения, чтобы нанести фатальный удар по осетровому стаду и гнездовьям птиц. Особенно чувствительна к нефтяным загрязнениям хрупкая морская флора и фауна северной части Каспия.

Остановить добычи нефти и газа (как и других природных ресурсов) нереально. Необходимо поэтому использовать мировой опыт экологически чистых разработок углеводородного сырья. Например, при определении способов добычи и транспортировки нефтепродуктов, необходимо учитывать рельеф дна, особенности течений, колебания уровня и другие геологические и гидрологические особенности. Все это уменьшает риск загрязнения водной среды. Разумеется, проекты нефтедобычи и транспортировки нефти должны проходить предварительную, независимую экологическую экспертизу, а функционирующие промыслы всегда быть под пристальным экологическим контролем.

Сложный клубок проблем связан с колебаниями уровня Каспия, он то повышается, то падает — море «дышит». Эти циклы нередко длятся даже не десятки, а сотни лет. Когда в середине XX века уровень Каспия падал, люди шли за морем, строя долговременные капитальные сооружения на освободившейся от воды земле. С конца 70-х годов уровень Каспия начал подниматься, а в это время полным ходом еще шли обсуждения проекта переброски северных рек в Каспийский бассейн!

К 1994 году уровень Каспия поднялся до отметки — 26,4 м., понятно, что это означает для совершенно плоской Прикаспийской низменности. По прогнозам к 2030 году уровень моря будет на отметке 25 м. Подъем уровня моря оказывает интенсивное влияние на сотни поселений в Прикаспийских странах, существенно осложняя в них санитарно-эпидемиологическую обстановку. Под влиянием подъема уровня Каспия происходит общий подъем уровня высокоминерализованных грунтовых вод, усиливаются процессы вторичного засоления, гибнет растительность, засоляются орошаемые земли. Начинается интенсивное обрушение берегов, на которых расположены населенные пункты. Прикаспийские страны из-за колебаний уровня моря неизменно находятся в зоне экологической опасности, требующего постоянного мониторинга, согласованныхмежгосударственных действий.

Хотел бы особо отметить и  ценность развития средств коммуникации, морских транспортных связей между прикаспийскими государствами. Традиционно Россия имела на Каспии крупный торговый флот, судостроительный и грузоперевалочный комплексы в дельте Волги. Реформенные потрясения выбили из привычной колеи работу этих комплексов, но не разрушили их. И сегодня происходит развитие портов и обработки грузов на новые потребности, на этот раз диктуемые рыночной конъюнктурой.

Географическое положение Астрахани таково, что через нее пролегают кратчайшие пути между Европой и Азией, причем пути не только водные, но и сухопутные и воздушные. Общепризнанно, что перевозка грузов судами смешанного («река-море») плавания дешевле всех других видов транспорта. Развивающиеся торговые отношения вызвали рост грузопотоков и сделали необходимым строительство новых морских портов практически во всех Прикаспийских странах.

 

Замир Каражанов, политолог (Республика Казахстан):

Тренд «зеленой» экономики в Прикаспийских странах стал отчетливо проявляться последние 5-10 лет, в то время как в 90-х годах ХХ века здесь витали другие настроения. Регион рассматривался в качестве нового «нефтегазового Клондайка» мировой экономики, призванный обеспечить энергетическую безопасность на глобальном уровне. За 30 лет был пройден большой путь в эволюции восприятия Каспия: что это за регион, где его будущее, куда он движется.

Как происходила добыча нефти на Каспии, какие результаты это принесло, с каким опытом столкнулись наши страны, придерживаясь парадигмы «каспийская нефть кормит всех»?

Несомненно, 90-е годы выдались сложными для наших стран, которые обрели независимость, но не имели независимой и самодостаточной экономики. У нас не было даже золотого запаса, в связи с чем иностранные инвестиции приходили только под гарантии правительства. Энергоресурсы Каспия сыграли свою позитивную роль. Благодаря ним отношение к прибрежным странам быстро менялось. Крупные энергетические компании увидели для себя новые возможности, что позволило привлечь инвестиции и технологии, а также обеспечить рост экономик и благополучия населения. Жизнь в регионе «завертелась» вокруг нефтегазовой отрасли.

Но большинство стран не в состоянии были самостоятельно осваивать сложные нефтегазовые месторождения Каспия. У них не было ни финансовых, ни технологических возможностей для этого. Данный факт предопределил, во-первых, необходимость привлечения крупных транснациональных энергетических компаний, во-вторых, формат сотрудничества с ними в виде Соглашения о разделе продукции (СРП).

Уже в 90-х годах Казахстан заключил СРП по месторождениям «Карачаганак» и «Тенгиз» с консорциумом иностранных компаний. И на рубеже веков стал вопрос о «Кашагане». Вместе с тем, опыт Казахстана по заключению соглашений о разделе продукции оказался не очень позитивным. При этом, как показывает практика, с такой ситуацией столкнулся не только Казахстан, но и другие развивающиеся страны.

СРП предполагает возмещение затрат крупным компаниям, которые они понесли в ходе разработки нефтегазового месторождения, за счет добытых энергоресурсов. Схема носит компромиссный характер и встречается в развивающихся странах. Нередко она вызывает критику. Имелась она и у Казахстана. Во-первых, нарекания вызывал постоянный перенос сроков введения в эксплуатацию месторождения «Кашаган». Первоначально планировалось осуществлять добычу в 2008 году, а фактически  первую нефть получили в 2016 году. Во-вторых, обескураживал рост затрат компаний, которые в будущем следовало возмещать в виде готовой продукции.

Казахстан, в конце концов, согласился со смещением сроков. Но чтобы компенсировать ущерб, правительство потребовало от иностранного консорциума включить в проект нацкомпанию «КазМунайГаз» (на тот момент «КазахОйл», - ред.), чья доля составила 18%.

Что касается «бюджета освоения» или суммы возмещения затрат, которые стремительно росли, то правительство РК этот вопрос пыталось решить за счет увеличения «казахстанского содержания» в закупках консорциума. Таким образом, деньги оставались в экономике республики. С требованием иностранные компании согласились, некоторые из них пообещали довести долю «казахстанского содержания» до 50%. Однако попытка повысить КПД соглашения о разделе продукции не принесла ожидаемого эффекта.

Так North Caspian Operating Company B.V. (НКОК) - оператор «Кашагана», в 2018 году довел долю «казахстанского содержания» до 48%. При этом в 2014 году показатель составлял 46,2%, в 2015 году - 27,7%, в 2016 году - 27,8%, в 2017 году - 32%. Проще говоря, нет устойчивого роста. Не лучше были дела у «Тенгизшевройл» (ТШО) - оператора месторождения «Тенгиз». Консорциум продекларировал довести долю до 44%. За 9 месяцев 2018 года ТШО закупило казахстанскую продукцию на сумму 2,5 млрд. долларов. Но непонятна, какова доля, так как консорциум оперирует абсолютными значениями. Лучше дела обстоят у Karachaganak Petroleum Operating B.V. (КПО), оператора месторождения Карачаганак. В первой половине 2018 года доля казсодержания составила 56%, или порядка 200 млн долларов.

Такие факты заставили правительство РК пересмотреть свое отношение к инструменту СРП. Так, принятый в 2005 году Закон «О соглашениях (контрактах) о разделе продукции при проведении нефтяных операций на море» (от 8 июля 2005 года № 68-Ш) был аннулирован. В 2004 году также были внесены поправки в Налоговый кодекс РК, где указывалось, что Республика Казахстан не станет возмещать иностранным недропользователям расходы, если они «возникли в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения условий контракта инвестором из-за нарушения казахстанского законодательства (ст. 313-2 Налогового кодекса)».

По данным правительства РК, в стране действуют 11 договоров СРП. Но появления в будущем новых соглашений ждать не стоит. Как отмечалось в пресс-релизе правительства по случаю обсуждения в 2009 году в Мажилисе нового Закона РК «О недрах и недропользовании», «практика уже заключенных соглашений о разделе продукции показывает, что даже при высоких ценах на сырье Республика Казахстан не получает в полной мере отдачи по таким проектам».

Казахстан - не единственная страна на Каспии, которая прибегала к механизму СРП. Аналогичное соглашение действует в России по проекту «Сахалин-2», который реализуется на Дальнем Востоке. В Российской Федерации также есть нарекания относительно действия СРП. Согласно имеющейся информации, Россия получает лишь 10% добываемой нефти. Доля небольшая, при этом существует множество неурегулированных вопросов. Чаще всего речь идет об экологии. Проект «Сахалин-2» реализуется в хрупкой экосистеме. В этот регион ежегодно посещают киты. Млекопитающие чувствительно реагируют на работу буровых платформ. Имеются серьезные опасения относительно загрязнение окружающей среды. Никто не исключает риск техногенной аварии. При этом остается открытым вопрос компенсации ущерба. Есть сомнения, что платить по счетам будет государство, а не недропользователь.

Неоднозначный опыт СРП имеется у других прикаспийских стран. Так в 1994 году Азербайджан и консорциум из 11 компаний подписали СРП на шельфовых месторождениях «Азери», «Чираг» и глубоководной части «Гюнешли» (АЧГ). Затраты на разработку месторождения оценивались в сумму порядка 20 млрд. долларов. Государство получало 70-75% прибыли, в то время как недропользователи покрывали свои расходы и получали 25-30% прибыли (за время работы нефтяного месторождения).

При этом Азербайджан продолжает заключать соглашения с недропользователями. Всего в стране было заключено более 25 соглашений, но не все они действующие. Часть проектов приостановлена в виду их низкой коммерческой рентабельности. В других не находили нефть и газ. Были сложные проекты, как в случае со структурой «Иман», где наблюдается аномально высокое пластовое давление.

Есть ряд причин, по которым Баку не выражает недовольство и заключает новые СРП. Соглашение по крупному проекту (называют «контрактом века», - ред.) подписано в 1994 году. Оставшиеся месторождения не носят чувствительный характер. Среди них есть законсервированные объекты. Выработка нефти на них велась раньше, со временем они утратили рентабельность. Второй момент - возмещаемые затраты на разработку и добычу нефти не столь велики в отличие от проекта «Кашаган». Сумма колеблется в районе 3,5-5 млрд. долларов. Реализация таких проектов комфортная, как для Азербайджана, так и для недропользователей.

Туркменистан - еще одна прикаспийская страна, где власти практикуют механизм СРП. Но правительство в основном заключает соглашения с иностранными недропользователями по месторождениям, расположенным на шельфе Каспийского моря.  Так, после подписания в августе 2018 года Конвенции по правовому статусу Каспийского моря, власти выставили на международный тендер 32 газоносных блока в своем секторе дна Каспия. При этом правительство сохраняет контроль над континентальными месторождениями. Только китайская головная компания CNPC смогла заключить Соглашение о разделе продукции по «сухим» месторождениям.

Опять же, в каком-то случае с Азербайджаном речь идет о менее чувствительных месторождениях. Недропользователям достаются «крошки» с большого стола. Поэтому каких-либо нареканий туркменские власти не озвучивают. Но даже эти месторождения вызывают интерес у крупных энергетических компаний. Так компания Total уже изъявила желание вложить инвестиции в те блоки, которые власти выставили на международный тендер.

Известно также о том, что желание заключить СРП по добыче нефти и газа на туркменском шельфе выражают российские энергетические компании. В официальных заявлениях чаще всего упоминают «Лукойл», «Газпром» и «Роснефть».

Не менее интригующими видятся амбиции итальянской стороны.  Деловые и политические круги Италии вынашивают планы создания энергетического хаба на Апеннинском полуострове. Ввиду чего присматриваются к энергоресурсам Каспия. При этом в Италии свои взоры обращают не на месторождения, расположенные на шельфе моря, а на те, что, находятся на суше Туркменистана. Однако, достижение такой цели потребует сложных переговоров и как минимум лояльность туркменского правительства. При этом в СРП итальянцы видят «страховой полис» от политических рисков для компаний, сопряженных со спецификой туркменского режима.

Как бы там ни было, механизм СРП на Каспии продолжает использоваться при разработке месторождений. Однако не видно, чтобы его высоко оценивали. Как и в других уголках мира, СРП остается браком по расчету, но не по любви. Данный формат правительства терпят, так как альтернативы ему пока нет. Однако есть случаи, когда подписанное соглашение пересматривали. Единственный критерий успешности СРП - это его обеспечение стабильной работы проекта по разработке месторождений.

Достоинство СРП для компаний - принцип неотвратимости. Но этот принцип оказывает негативное влияние на страны. Ведь мир не стоит на месте. И то, что сегодня мы обсуждаем вопрос по «зеленой» экономике, раньше никто не обсуждал, она считалась достаточно экзотичной. А если и обсуждали, то как гипотетический вариант. Сегодня же подписываются конкретные соглашения, принимаются программы по развитию «зеленой» экономики. Страны присоединяются к Киотскому протоколу, Парижскому климатическому соглашению. Но в то же время механизм СРП требует стабильности, возникает конфликт интересов между правительствами и недропользователями.

Важно признать, что «чистой» добычи нефти в мире не существует. Любое оборудование допускает утечку. Замеры ФГБУ «Каспийский морской научно-исследовательский центр» указывают на рост среднегодовой концентрации углеводородов в северной части моря. В 2013 году уровень ПДК составлял 1,2, в 2017 году- 4,6. И чем интенсивнее будет вестись добыча, тем больше углеводородов будет попадать в экосистему Каспия. Также никто не застрахован от техногенной аварии. Как бы не получилось так, что СРП станет дешевой оплатой за плохую экологию.

К счастью, сегодня в регионе растет понимание того, что Каспий - это не только огромные запасы нефти и газа. Об этом недвусмысленно дает понять подписанная в 2018 году Конвенция по правовому статусу Каспийского моря. В документе оговаривается сотрудничество государств в разных сферах: безопасность, развитие инфраструктуры, охрана окружающей среды и биоразнообразие моря. Кстати, в ходе подписания Конвенции, главы государств обсуждали развитие туристической сферы. При этом очевидно, что добыча энергоресурсов плохо сочетается с развитием туризма, где акцент делается на здоровом отдыхе людей.

В эволюции сложившейся парадигмы нет ничего загадочного. Такой подход отвечает интересам устойчивого развития прикаспийских государств. Кстати, аналогичная тенденция наблюдалась в Персидском заливе, в другом крупном «нефтегазовом Клондайк»е планеты. 30-40 лет назад большинство арабских государств связывали свои перспективы с добычей и продажей энергоресурсов. В настоящее же время Персидский залив известен не только в качестве поставщика нефти и газа, но и как крупный туристический и финансовый центр.

 

Сергей Домнин, экономический обозреватель (Республика Казахстан):

Действительно, казахстанское руководство многое связывало с развитием каспийского шельфа. И в те далекие времена, когда нам обещали нефтяное изобилие, и сейчас. На шельфе добывается не так много нефти. И основная наша надежда связана с северо-каспийским проектом «Кашаган». Очень долго данный проект запускался. Связано это было, в том числе с большими экологическими рисками. Поскольку Каспий - замкнутый водоем, риски распространились бы на всю акваторию. Имелись бы очень серьезные проблемы. Часть из них мы видели в Казахстане, не связанных непосредственно с разработкой на шельфе – это выбросы сероводорода, которые происходили на прибрежных месторождениях, удаленных от Каспия на 20-30 км, но приводили к гибели животных. Аварии очень часто происходили именно на суше.

Казахстан эти ожидания во многом не оправдал. Кроме «Кашагана» ни один проект, который делался на шельфе, не «выстрелил». Первый блок, с которого ушли, потому что там была сухая скважина – это «Курмангазы», разрабатывался совместно с «Роснефтью». Недавно наши вышли из проекта «Жемчужина». Под «нашими» я понимаю, прежде всего, НК «КазМунайГаз». Сейчас признаются убытки по блокам «N» и «Сатпаев», речь идет если не о выходе, то о минимизации работ. Совокупные убытки, которые признал «КазМунайГаз», в прошлом году превышали 200 млрд. тенге. Это полмиллиарда долларов. Большие деньги за ноль добытых баррелей нефти, за ноль перспектив, связанных с этими месторождениями.

Ситуация должна была вызвать апатию у критично мыслящих казахстанских топ-менеджеров в нефтяной сфере. Не случайно в последние годы те программы геологической разведки, которые анонсировались, не были в полной мере запущены. Я имею в виду такие программы, как входящие в большой проект «Евразия» - бурение ниже глубины 4-6 тыс. метров. Это уже на суше Казахстан изучил довольно хорошо. Выше точно ничего нет из того, что экономически можно отработать. Все эти ожидания не сбываются на суше, а на море - тем более.

На фоне этого есть такая особенность – экономика добычи нефти. Любые расчеты показывают, что с учетом налогового режима, издержек на транспортировку, нерентабельно отрабатывать казахстанскую нефть, когда на суше это в среднем $46-$48, а на море на $10 дороже. При том, как выясняется, у нас особо и нечего отрабатывать на море, это достаточно высокие цены по нынешним меркам. Но проблема в том, что цены сейчас на рынке невысокие, да и не будут высокими, потому что появились производители сланцевой нефти, а они сильно будут придавливать цену при любом развитии ситуации. Как только цена поднимается выше $50, они приходят на рынок и увеличивают предложение.

Еще один важный тренд, который сейчас наблюдается в развитых странах, и коронакризис его ускорил – переход к «зеленой» экономике по существу, а не декларативно. Какие-то элементы мы даже у себя в Казахстане видим. Например, активизация инвестиций в ВИЭ. Там даже большая активность складывается, чем в традиционных секторах электроэнергетики.

Сейчас у президента США Джо Байдена очень серьезная повестка, как и у политиков Евросоюза, связанная с возобновляемыми источниками, переходом на нулевые выбросы парниковых газов. Все это будет не только давить цены на нефть вниз, но и существенно ухудшать условия финансирования нефтяных проектов и всех проектов, связанных с ископаемым топливом. Большого притока иностранных компаний мы в Казахстане не увидим. В России этого притока и не наблюдалось, там свои сильные компании. Но все они переходят на работу по другим правилам.

Ко всему вышеперечисленному добавляются вопросы, связанные с политическими моментами. Мы помним, как не удалось запустить проект Транскаспийского газопровода. Как очень долго этот план вынашивали и хотели реализовать Туркменистан и Азербайджан. Формально этот проект был отложен на неопределенный срок из экологических соображений.

Понятно, что во всех этих условиях действующие проекты будут отрабатываться до предела. Инвестиции достаточно большие, что у «Лукойла», что у консорциума, который сейчас разрабатывает «Кашаган». Около года назад Кашаганский консорциум отказался от разработки еще двух месторождений «Хазар» и «Каламкас-море» из-за нерентабельности при нынешних ценах.

Помимо всего этого у нас есть серьезные экологические проблемы, которые никуда не уходят. И дело даже не в том, что произойдет на море. Как я уже говорил, в Казахстане была серия случаев, когда происходили аварии на установках подготовки нефти и газа. Это большой риск для экосистем и для людей. Возможно, в какой-то момент придет осознание, что это большой риск и для того, чтобы продолжать добывать углеводороды на Каспии.

Есть ли будущее у нефти на Каспии? Логично ли оно в горизонте условных 10-20 лет, пока не отработаются месторождения, которые находятся в работе? Я думаю, что более реалистично данный вопрос рассматривать на уровне отраслевых политик.

 

Лидия Пархомчик, эксперт Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента Республики Казахстан – Елбасы (Республика Казахстан):

Будущее нефтедобычи на Каспии и экологического мониторинга действительно находится под вопросом. Если посмотреть данные Министерства энергетики РК, непосредственно Комитета геологии и недропользования, то можно увидеть, что график прироста нефтегазовых ресурсов по Республике Казахстан за последние 20 лет имел лишь один скачкообразный пик в 2002 году, когда было обнаружено месторождение «Кашаган». Именно тогда произошло двухкратное увеличение запасов нефтяных ресурсов, которое к настоящему моменту достигает порядка 5 млрд тонн. Однако в последующие годы масштабы восполнения запасов нефти были скорее символическими и в большей степени осуществлялись за счет пересмотра продуктивности действующих скважин в сторону увеличения нефтеотдачи. Так, в 2019 году прирост запасов нефти составил всего 210 млн тонн, природного газа - 51 млрд. кубометров.

Подобная ситуация ставит нефтегазовую отрасль страны в зависимость от уровня добычи на крупнейших месторождениях. Большая часть добычи углеводородов в Казахстане сосредоточена на западе страны, в прикаспийских областях. Если говорить цифрами, то порядка 50% всей нефти, производимой в стране, добывается в Атырауской области. Текущие проекты, на которых держится нефтегазовая промышленность Казахстана – это самые крупные месторождения Западного Казахстана, а именно, «Кашаган», «Карачаганак» и «Тенгиз». Это будущее индустрии, которое на ближайшие 50 лет способно обеспечить экспорт нефтяных ресурсов страны.

Говоря об экологическом аспекте, следует согласиться с тезисом, что первоначальные версии контрактов на разработку месторождений мало уделяли внимания экологическому мониторингу. Но по мере того, как Казахстан ужесточал экологическое законодательство, нашим партнерам приходилось вводить и ужесточать экологический мониторинг на добывающих комплексах.

В настоящее время ведущие добывающие консорциумы такие как «Карачаганак Петролиум Оперейтинг» или «Тенгизшевроил» осуществляют постоянный экологический мониторинг, который включает мониторинг воздуха, воды и почвы. В рамках мер охраны окружающей среды выделяются значительные финансовые средства, реализуются экологические программы, есть персонал, который в рамках конкретного проекта занимается исследованиями, оценивая влияние производства на экосистему.

Как известно, на месторождении «Тенгиз» в 2022 году должен быть запущен Проект будущего расширения. Сейчас ведется активная проработка и подготовка к данной фазе, которая увеличит добычу на 15-17 млн тонн ежегодно. Для создания необходимой инфраструктуры, а именно, завода третьего поколения для первичной переработки газа, консорциуму пришлось проработать логистику поставок модульных конструкций. В результате был прорыт канал длинной в 70 км до портовых мощностей в Прорве.

Данный канал стал первым проектом, который разрабатывался при непосредственном участии экологического сообщества Мангыстау. В результате проведенных мероприятий в регионе увеличилась популяция и рыб, и птиц. Это наглядный пример того, когда деятельность нефтегазодобывающей компании способствует улучшению экологической ситуации.

Исходя из ситуации с уровнем Каспия, потребность в судоходных каналах может возникнуть и у месторождения «Кашаган». Каспийское море продолжает отступать и к 2025 году возможно навигация в северной его части станет затруднительна. Возникает необходимость прорывать каналы длиной около 50-60 км для доступа к искусственным островам морского производственного комплекса месторождения. Это может стать еще одним примером тесной взаимозависимости нефтегазодобывающей отрасли и экологических аспектов.

С сожалением мы вынуждены констатировать, что «Большая нефть» на Каспии так и не пришла, по крайней мере, не в те временные рамки, которые ожидались. Достаточно вспомнить Государственную программу освоения казахстанского сектора Каспийского моря, которая была нацелена, в первую очередь, на развитие нефтегазового потенциала страны. Согласно прогнозам к 2015 году Казахстан планировал выйти на уровень добычи нефти в 100 млн тонн ежегодно. Однако в 2020 годы с учетом ограничений сделки ОПЕК+ в РК будет произведено порядка 85 млн тонн нефти. Ожидается, что на уровень в 100 млн тонн нефти в год мы должны выйти только к 2023 году.

По мере роста разочарования зарубежных инвесторов в проектах на каспийском шельфе все больше возникает вопросов о способности освоить нефтегазовый потенциал региона. В настоящее время мощным драйвером оффшорных проектов на Каспии остается сотрудничество с российской стороной, в частности, с «Лукойлом». Буквально недавно с компанией было заключено дополнительное соглашение на разработку блоков «Аль-Фараби» и «Женис», которые являются частью структуры «Центральная».

Однако нужно учитывать, что длительности разработки проектов на Каспии могут достигать 10-15 лет, и даже 20 лет. В данном случае «каспийская нефть 2.0» появится в Казахстане в 2030-2035 годах.

Казахстан все меньше тратит средств на то, чтобы спонсировать геологоразведку. В 2020 году выделяемые на геологоразведку ресурсы были уменьшены с 10 млрд тенге до 6,6 млрд тенге. В целом в текущем году средства на поддержку энергетики были сокращены с 102 млрд тенге до 71 млрд тенге.

Вносимые поправки в Кодекс о недрах и недропользовании предполагали особые преференции для компаний, заинтересованных в разработке каспийского шельфа. Особый налоговый режим, а также право получение контракта на добычу должны были стимулировать морскую геологоразведку. Однако, несмотря на усилия государства сложно говорить о повышении интереса к каспийским углеводородам.

Интерес к запуску новых шельфовых проектов также ослабевает в силу запущенного перехода к «зеленой» экономике. В 2021 году в Казахстане планируется принятие Концепции низкоуглеродного развития до 2050 года. Переход к «зеленой» энергетике предполагает декарбонизацию экономики. Однако это не означает полного отказа от традиционной энергетики. Главной задачей становится снижение выбросов парниковых газов в атмосферу. При достижении показателей «нулевого выброса» нефтегазодобыча может соответствовать критериям низкоуглеродного развития страны.

 

Айдархан Кусаинов, экономист (Республика Казахстан):

Развитие нефтегазовой отрасли как основы устойчивого развития Каспийского региона стало уже неким мифом. Не раз говорилось о некоем разочаровании в нефтяных месторождениях Каспия. Для Казахстана это был большой фетиш – рассказывать всем о том, что у нас есть «Кашаган», и мы будем жить как в ОАЭ. Вся экономическая политика, инвестиции строились именно на этой великой легенде об огромном месторождении. Ожидания не оправдались. Нужно признать это и понять, что те месторождения, которые исторически есть вокруг Каспия – это и есть реальная нефтегазовая отрасль. Но месторождения на море – это не столь интересно. Говорилось и о себестоимости производства, о том, что экологические ценности выросли по сравнению с ценами на нефть. Соответственно изменились многие экономические оценки. Кроме того, произошла деглобализация, капиталы не так охотно инвестируют за границу, в частности, в Казахстан. Если все факты вместе собрать, то важно признать, что нефтяные богатства в морской части Каспия несколько переоценены. В связи с этим нужно перестать думать, что нефтегазовая отрасль, нефть Каспия будет серьезно стимулировать экономику стран региона. Безусловно, «Тенгиз» у нас работает, «Кашаган» будет развиваться, «Лукойл» постепенно наращивает добычу. Но те объемы, которые «Лукойл» делает на Каспии, пока не являются определяющими для него.

Мой тезис заключается в том, что чем раньше мы все поймем, что нефть – это не единственная основа устойчивого развития этого региона, тем лучше будет для всех. Что с этим делать? Если мы признаем, что Каспий – это уникальный животный, растительный, морской мир, что Каспий - это замкнутый резервуар, который определяет экологию и климат вокруг, то его сберегание станет более экономически ценным, будет приоритетной задачей для всех стран вокруг. С этой точки зрения я предполагаю, что производство нефти и газа на шельфах будет стагнировать. И в силу экономических причин, и в силу наращивания экологических требований. Нам, странам Прикаспийского региона, стоит поменять свою политику в сторону экологического аспекта. Это может несколько изменить и некоторые политические взаимодействия стран. Потому что когда делится шельф по месторождениям, то это повод для территориальных претензий. Потому что богатство вырастает из конкретной географической точки шельфа. Если переформатировать обсуждение в разговор об экологии, то территориальные споры исчезают, так как экологические и биологические виды не знают границ. Только совместная работа позволит достичь успеха. Считаю важным, если мы постепенно начнем трансформировать общественное сознание, создавать новую парадигму Каспия о том, что это действительно бесценный экологический объект, который требует реальной совместной работы. Если там что-то добывается, то хорошо, никто не запрещает и инвесторов не выгоняет. Но в приоритете должна быть именно общая экологическая повестка.

 

Елена Егорова, директор Прикаспийского образовательного центра Института нефти и газа Астраханского государственного технического университета (Российская Федерация):

Добыча углеводородного сырья на шельфе Каспийского моря осуществляется компанией «Лукойл-Нижневолжскнефть», является одним из факторов роста нефтедобычи России в среднесрочной перспективе. В российском секторе Каспия определено 5 лицензионных участков, которые разрабатываются как самостоятельно, так и совместно с партнерами ПАО «Лукойл». Геологоразведочные работы на шельфе Каспийского моря ведутся с 1995 года с помощью самоподъемных плавучих буровых установок, и за это время было открыто 9 месторождений углеводородного сырья. На сегодняшний день извлекаемые запасы УВС составляют 1,1 млрд. тонн, ресурсы перспективных структур – 204 млн тонн.

На сегодня освоены и активно разрабатываются месторождения им. Ю.Корчагина и им. В.Филановского, добыто 18 млн т. нефти. В 2022 году планируется окончание обустройства и начало добычи нефти с месторождения им. Грайфера, в 2026 году – месторождение им. Ю.Кувыкина, в 2031 году – «Хвалынское» и далее месторождение «170 км». К 2045 году ПАО «Лукойл» планирует добыть 350 млн. т углеводородного сырья, и для этого на шельфе будет построена 31 морская платформа различного назначения.

Первым на Каспийском шельфе было открыто нефтегазоконденсатное месторождение им. Ю.Корчагина, нефть здесь добывают с 2010 года. Данное месторождение расположено на расстоянии 120 км от берега, глубина морского шельфа составляет 11-13 м. На сегодня накопленная добыча по месторождению им. Ю.Корчагина составила порядка 8 млн. т. нефти, количество добывающих скважин на данной МЛСП - 25.

Разработка морских месторождений с морских ледостойких платформ (МЛСП) ведется горизонтальными скважинами, длина которых достигает до 8 000 м.

Следующим объектом освоения на шельфе Каспия компанией «Лукойл-Нижневолжскнефть» стало месторождение, названное в честь известного нефтяника и политика - месторождение им. В.Филановского, открытое в 2005 году. Оно находится в 190 км от Астрахани, глубины толщи воды не превышают 11 м. Следует отметить, что месторождение им. В.Филановского является одним из крупнейших месторождений углеводородов, открытых в России за последние 25 лет. Начальные извлекаемые запасы составляют 129 млн. т. нефти и 30 млрд. кубометров газа. Добыча нефти на месторождении им. В.Филановского начата в октябре 2016 года, проектный уровень добычи - 6 млн. т. нефти в год.

Для транспорта продукции с месторождений Северного Каспия в период с 2013 по 2020 годы была построена сеть морских и сухопутных нефте- и газопроводов, общей протяженностью порядка 800 км, по которым углеводороды поставляются на берег.

Для приема нефти в Республике Калмыкия были возведены и сданы в эксплуатацию в марте 2016 года  головные береговые сооружения с резервуарным парком емкостью 80 тыс. куб. м. Отсюда высококачественная нефть сдается в систему Каспийского трубопроводного консорциума для дальнейшей реализации на экспорт.

Попутный нефтяной газ, добываемый на месторождениях, подается под давлением 150 атм. по газопроводу протяженностью 394 км на нефтехимический завод компании ООО «Ставролен» в г. Буденовск Ставропольского края, где используется при производстве продукции нефтехимии и обеспечения энергетических мощностей.

Для строительства подводных межпромысловых трубопроводов используются стальные бесшовные трубы с наружным трехслойным полиэтиленовым покрытием толщиной не менее 2,2 мм. В качестве теплоизоляционного покрытия применяется покрытие из пенополиуретана толщиной 50 мм с последующим нанесением защитного утяжеляющего бетонного покрытия не менее 90 мм. Такое покрытие обеспечивает полную герметичность трубопровода и его безопасность при эксплуатации.

В полной мере осознавая свою ответственность за сохранение уникальной экосистемы Каспийского моря, компания «Лукойл» создала на принадлежащих ей объектах морской нефтегазодобычи мощный локальный комплекс охранных технических средств промышленной и экологической безопасности, который направлен на сохранение водных биоресурсов и экосистемы моря в целом, что дает возможность своевременно выявлять возникающие техногенные и экологические риски, предупреждать их и, при необходимости, в самые короткие сроки ликвидировать последствия.

В основу комплекса промышленной и экологической безопасности «Лукойлом», впервые на Каспии был положен принцип «нулевого сброса», исключающий попадание каких бы то ни было отходов в море. В соответствии с этим принципом, все отходы с буровых платформ вывозятся на берег для дальнейшего обезвреживания и утилизации.

Важной частью системы экологической безопасности является комплекс мер по предупреждению и ликвидации аварийных разливов нефти. При поисково-разведочном и эксплуатационном бурении, добыче нефти, в районе объектов месторождения организуется постоянное дежурство аварийно-спасательных судов с оборудованием по ликвидации аварийных разливов нефти на борту.

Защиту прибрежной и береговой зон также осуществляет специализированная организация, имеющая суда с малой осадкой и соответствующее оборудование для ликвидации разливов нефти на мелководных участках побережья и очистки загрязненных участков берега.

Соответствующие навыки регулярно отрабатываются в ходе ежегодных региональных и международных учений по отработке совместных действий сил и средств, при ликвидации последствий морских аварий в северной части Каспийского моря.

На учениях присутствуют представители МЧС России, Минтранса России, Росприроднадзора по ЮФО, Республик Казахстан и Азербайджан.

В результате всех проведенных учений дана однозначная оценка готовности «Лукойл-Нижневолжскнефть» к локализации и ликвидации максимально возможного разлива нефти и нефтепродуктов, который может произойти на морских производственных объектах. В случае обнаружения аварийного разлива нефти, в действие немедленно вступит заранее разработанный план по его ликвидации.

Атестованы 3 нештатных аварийно-спасательных формирования (АСФ) общей численностью 118 человек. Члены АСФ имеют свидетельства на право ведения газоспасательных аварийно-спасательных работ, связанных с тушением пожаров.

Если в случае разлива нефти загрязнение достигнет прибрежных мелководий и береговой полосы, то оно способно принести серьезный ущерб природе побережья, в первую очередь, водоплавающим птицам в периоды их массовых скоплений во время размножения или миграций.

В «Лукойл-Нижневолжскнефть», как экологически ответственном нефтегазодобывающем предприятии приняты превентивные меры и разработаны мероприятия, направленные на минимизацию ущерба для водных животных в случае разлива нефти или нефтепродуктов. Компанией был разработан и введен в действие «План предотвращения и ликвидации последствий загрязнения нефтью и нефтепродуктами представителей животного мира в случае разлива нефти с объектов ООО «Лукойл-Нижневолжскнефть». В плане представлены методы организации, проведения, управления операциями по предупреждению и ликвидации загрязнения нефтью представителей животного мира. Он является руководством при осуществлении мероприятий по отпугиванию, отлову и реабилитация диких животных, попавших в зону проведения операции по ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов.

В 2016 году на производственной базе по содержанию диких животных ГБУ АО «Дирекция заказника «Ильменно-Бугровой», расположенной в дельте реки Волга, компанией «Лукойл-Нижневолжскнефть» был создан комплекс по реабилитации животных, пострадавших от нефтяного загрязнения, включающий пункт приема-передержки и отмывки загрязненных животных, мобильный спасательный пункт полевой стабилизации и транспортировки, а также вольеры для содержания животных.

Повышенная степень риска проводимых на континентальном шельфе работ предъявляет особые требования к организации системы мониторинга геодинамических процессов.

С этой целью на морских объектах реализована система геодинамического мониторинга, включающая в себя мониторинг геолого-геофизической среды и мониторинг деформации платформы, позволяющие проводить непрерывные наблюдения за изменениями, происходящими в земной коре и развитием во времени геолого-структурных и геодинамических процессов.

Повышенная степень риска проводимых на континентальном шельфе работ по обустройству и эксплуатации месторождений нефти и газа предъявляет особые требования к организации системы мониторинга природных процессов и состояния окружающей природной среды.

На морских объектах компании также предусмотрена «Система обнаружения утечек на подводных нефтепроводах, предназначенная для контроля целостности нефтепроводов с выдачей соответствующих сигналов в ЦПУ платформы и ЦДУ, расположенное в офисе в г. Астрахань. Перед строительством каждой скважины производится расчет ущерба наносимого рыбному хозяйству, и компания компенсирует ущерб, который, согласно расчетам, буровые работы могли нанести рыбным запасам.

В состав производственного экологического мониторинга входят следующие его виды: мониторинг водных объектов, состояния недр, загрязнения окружающей природной среды и объектов животного мира.

В рамках системы производственного экологического мониторинга  с 2009 года компания проводит комплексный спутниковый мониторинг, основной задачей которого является выявление нефтяного загрязнения акватории в районах производственной деятельности компании.

Развивая свою деятельность на Каспийском море «Лукойл» уделяет особое внимание новым методологическим подходам к оценке фактического воздействия нефтегазодобывающих объектов на окружающую среду, в особенности на биоразнообразие. К ним относятся: создание системы стационарных донных станций экологического мониторинга и комплекса методов для идентификации источников углеводородного загрязнения акватории Каспийского моря при освоении нефтегазовых месторождений.

Для повышения точности определения источников углеводородного загрязнения на акватории лицензионных участков компании планируется внедрить специальную процедуру идентификации, которая состоит из нескольких этапов.

Процедура идентификации – это длительный, сложный и трудоемкий процесс. Для корректной интерпретации ее результатов необходимо использовать данные всех подсистем экологического мониторинга, имеющихся в распоряжении компании «Лукойл-Нижневолжскнефть», проводить их совместный анализ с целью обобщенной оценки состояния морской среды и биологических сообществ, выявления основных источников загрязнения и разработки рекомендаций по совершенствованию системы экологической безопасности компании.

С целью интеграции данных разработан проект руководства по «организации экологического мониторинга с использованием донных станций и идентификации источников углеводородного загрязнения акватории Каспийского моря при освоении нефтегазовых месторождений». Руководство предназначено для осуществления производственного экологического контроля и мониторинга на акватории лицензионных участков «Лукойл-Нижневолжскнефть» и является его неотъемлемой частью.

Принятый «Лукойлом» принцип построения своей деятельности на основе экологической политики дает уверенность в  экологической безопасности морской нефтегазодобычи, осуществляемой компанией, и сохранении уникальных природных ресурсов Каспийского моря.

Развивая свою деятельность на Каспийском шельфе «Лукойл» и впредь планирует проводить мероприятия, направленные на дальнейшее совершенствование системы экологической безопасности и продолжать свою работу, соблюдая принцип эколого-экономического равновесия.

Здесь надо понимать, что наше общее достояние – Каспий, который дает развитие регионам. И те экологические проблемы, которые возникают, являются нашими общими проблемами и неотъемлемой частью нашего дальнейшего взаимодействия.

Средняя: 4.5 (4 оценок)