:: О ЛАТЕНТНОМ НЕДОВОЛЬСТВЕ МОЛЧАЛИВОГО БОЛЬШИНСТВА

Просмотров: 1,454 Рейтинг: 0.0

Политолог Талгат Исмагамбетов о «Деле врачей», загадке Токаева, перспективах Байбека и кадровом голоде. Транзитный период в Казахстане в разгаре и политическая жизнь кипит. Правда, простому человеку это увидеть и понять сложно. Глаза простым людям открывают политологи. Сегодня своим видением ситуации в стране делится кандидат политических наук Талгат Исмагамбетов, размышляющий о «Деле врачей», загадке Токаева, перспективах Байбека и кадровом голоде.

- Талгат Танатарович, что вы думаете о нашумевшем «Деле врачей»?

- В первую очередь, конечно, очень важно, что со стороны отца умершего — высокопоставленного полицейского — не были соблюдены все процедуры законоприменительного характера. То есть, сначала нужна санкция прокурора, потом решение судьи о содержании под стражей, либо под домашним арестом, причем все это должно быть обосновано. Президент Токаев в данном случае показал, что он на стороне правильной законоприменительной практики. Но для нас характерно,

что все стремятся к результату, забывая при этом о процедурах. Конечно, если врачи виноваты, их нужно наказать — но лишь в том случае, если будет проведено объективное расследование. То есть, при правильном соблюдении процедур результат не только достигается, но и уточняется. Это снижает и эмоциональный накал. У нас это зачастую игнорируется и в этом корень многих наших проблем.

Вспомните те же выборы, когда во главу угла ставится результат, но его процедурная точность игнорируется. Я очень хорошо помню, как Валентин Макалкин, будучи кандидатом в депутаты, возмущался, когда его не пропустили в Мажилис. Но когда он сомнительно выиграл у Сейдахмета Куттыкадама, его все очень даже устраивало.

Соблюдение правильности процедур дает более долговременный результат. Было такое лонгитюдное исследование, когда детям в детском саду предлагали на выбор — яблоко сегодня или два яблока завтра, то есть предлагали соблазн сиюминутного результата против обдуманности и большей возможности распорядиться отложенным результатом. Дело в том, что, имея два яблока, можно их съесть, либо поделиться с кем-то одним яблоком, а имея одно яблоко можно поделиться только половинкой, либо еще меньшей долей яблока. Когда эти дети выросли, оказалось, что более успешными людьми стали те, кто добился отложенного результата. Они более четко планировали, анализировали, инвестировали и вкладывали.

- Как вы считаете, в целом протестный потенциал в стране уже выработался?

- У нас было в последнее время две протестных волны. Первая была связана с ожиданиями и надеждами на перемены после ухода первого президента. Это аналогично тем общественным ожиданиям, которые были, когда уходил Брежнев, и Андропов частично эти ожидания оправдывал. Вторая волна связана с президентскими выборами. Народ тоже ждал, что все будет по правилам, по закону. Единственный прогресс тут был в том, что предварительные итоги были озвучены сразу, в отличие от прежних выборов, в том числе, последних парламентских.

Общественное настроение имеет эмоциональную основу и оно не может держаться, скажем, несколько месяцев. Протестный градус упал, но только в смысле эмоциональных всплесков и их проявлений. Но настроение молчаливого большинства сохранилось. И прежде всего, это недовольство своим нынешним экономическим и социальным уровнем жизни, тем, что перспектив мало, как в смысле повышения своего материального положения, так и в смысле продвижения по иерархической лестнице.

Политических поводов для возмущения сейчас нет, хоть и латентное недовольство осталось. Протестно-эмоциональная волна была сбита еще и тем, что Токаев пообещал расширить применение разрешительного принципа в ситуации со свободой проведения митингов и демонстраций. Не все знают, что бывает еще и уведомительный характер. Многие вздохнули — мол, несколько лет нам не давали разрешения на митинги, и наконец-то теперь разрешат. А потом появляются сообщения о том, что рассматриваются какие-то другие странные места для проведения митингов. Другими словами, были предложены разные ходы для выпуска пара.

- Молчаливое недовольство может в ближайшее время вылиться в социальный взрыв?

- Социальный взрыв в наших условиях невозможен даже при условии возникновения сильного общественно-политического движения. Во-первых, население не имеет политической цели сместить существующие институты власти. Во-вторых, чисто по социально-экономическим причинам это также невозможно, потому что власть на них реагирует. Если накал действительно достигает какого-то предела, как в случае с многодетными матерями, то государство применяет к ним меры точечного, а если не помогает, то более расширенного характера. При этом меры вовсе необязательно могут быть системными. Кому-то предлагают жилье в другом городе (вместо Астаны, например, предлагается Экибастуз), кому-то улучшают материальное положение (или хотя бы обозначают перспективы улучшения).

Здесь важно, чтобы власть не просто рассматривала опасность социального взрыва, а занималась реальными преобразованиями.

- Какую роль в этом может играть партия Nur Otan?

- Байбек сразу же занялся общественными приемными, потому что когда он в прошлый раз занимал пост первого зампреда правящей партии, общественные приемные активно работали. После этого они как-то зачахли и сегодня даже в Алматы мало где работают, не говоря уже о регионах.

В своей работе Байбек будет опираться на то, что подскажут аналитики плюс будет делать какие-то кадровые перестановки на ключевых постах с одобрения председателя партии и таким образом активизировать работу. Но масштабно ситуация мало в чем изменится. Есть еще идеологическое поле, где можно было бы провести работу, но доктрина Nur Otan базируется на идеологии социального консерватизма. Хотя по сути партия консервативной не является, а является сторонницей сохранения статус-кво, при котором общественные институты не являются фундаментом, над которым стоит государство, а наоборот, исполнительная вертикаль является стержнем, вокруг которого крутятся и государство, и общественные институты.

В партии есть, конечно, подвижки — например, в регионе его аким уже необязательно должен быть председателем филиала. Пока такая практика обозначена как возможная, но не существует.

Но в целом ситуация в партии такая же, как и в государстве, и работает по принципу «сжать-отпустить». То есть, это работает так: если появляются деньги у правительства — у нас расширяют социальные программы («отпускают вожжи»). Деньги закончились — социальные программы сокращаются («сжимаем»). Если социальное недовольство назрело и начинает выплескиваться в виде митингов и акций протеста, то изыскиваются дополнительные ресурсы, чтобы эти недовольства успокоить. И основная цель — победить на выборах.

- Планируемое усиление роли парламента будет влиять на статус-кво, которое наблюдается сейчас?

- Если роль парламента будет усиливаться, то надо понимать, что для партии Nur Otan необходимо большинство в Мажилисе, лучше как минимум две трети мест. Думаю, ее руководители не будут особенно заморачиваться на правильности процедур при достижении этой цели.

Другое дело, что только от усиления роли парламента, по большому счету, ничего не изменится, если государство и общество будут также крутиться вокруг исполнительной вертикали.

- Байбек — эффективный руководитель?

- На безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Но если бы он был реально эффективным руководителем, наверное, бы в глазах активистов Nur Otan появился огонек. Кто его видит? Я так говорю, потому что сужу по своему опыту. Когда в партию приходит действительно сильный руководитель, это дает всплеск новых эмоций, стимулирует к работе, у активистов появляется энтузиазм.

Что касается его эффективности на посту акима Алматы, то я приведу самый элементарный пример. Все акимы Алматы, кроме Храпунова, были восточными людьми. А на Востоке любой хозяйственник в первую очередь будет думать об ирригации, в нашем случае об арыках. В Алматы это стало проблемой. Вообще, квалифицированный менеджер в первую очередь, должен адекватно просчитывать риски, в том числе, социальное недовольство. Байбек принял ряд непопулярных проектов и вызвал серьезный негатив в свою сторону — это и односторонние улицы, и снос заграждений, и бесконечная замена бордюров, и бетонирование всего и вся. Например, заасфальтированные детские площадки во дворах — это хорошо с одной стороны, но это установление сужающихся возможностей для жизни городской фауны с другой. Ведь чем больше земли, залитой асфальтом, тем меньше травы, значит меньше насекомых, т.е. пищи для птиц. Не скажу, что это геноцид для фауны, но уменьшение возможности для жизни тех же воробьев это точно. Баланс не соблюден, при этом мнение общественности насчет действий любого акима абсолютно не учитывается.

- Если не Байбек, то кто из нынешней основной колоды чиновников высшего звена заслуживает похвалы? Например, говорят, что не слишком публичный премьер-министр Аскар Мамин работает по 16 часов в сутки...

- То, что Мамин работает по 16 часов в сутки, не говорит об его эффективности, а свидетельствует только об его потенциале и вовсе не гарантирует хороших результатов. Министр обороны СССР в 1976-84 годах маршал Устинов тоже работал по 16-18 часов, но обороноспособность страны от этого лучше не стала. Зато работавшие до него по 8-10 часов коллеги создали ракетно-ядерный щит Родины.

Непубличность Мамина также объяснима. Он из того поколения политиков, которое росло в то время, когда публичность была попросту опасной. Публичность значила, что ты становишься самостоятельной фигурой, которая может стать независимой или которую могут сделать независимой.

Думаю, если Аскар Мамин просто выполнит все поручения президента, это будет его звездным часом.

- Кстати, он вернул в пул Габидуллу Абдрахимова, которого с треском уволил экс-глава АП Крымбек Кушербаев. Похоже на конфликт интересов...

- Абдрахимов - не мелкая фигура, поэтому я уверен, что его и людей, которые близки к нему и поддерживают его, задела формулировка «В связи с утратой доверия». Поэтому все они стали искать ходы, чтобы восстановить его реноме и вернуть на госслужбу. В итоге нашли должность, которая хорошо звучит (советник премьер-министра), но не обязательно подразумевает большое влияние.

- И все-таки - кто из чиновников наиболее эффективен?

- Я таких не вижу в высшем эшелоне. Да это и не имеет особого значения. Гораздо важнее открыть слой тех, кто реально работает. Они находятся на своих местах десятилетиями, уже пережили несколько руководителей, тянут всю работу, но им не дают «выйти в свет». Именно эти люди создают «планку эффективности» того или иного чиновника.

Аналитический отдел Platon.Asia

Голосов еще нет