:: ДИАЛОГ КУЛЬТУР И КУЛЬТУРА ДИАЛОГА

Просмотров: 2,281 Рейтинг: 4.0

Заседание экспертного клуба «Мир Евразии»: «В дружбе, мире и единстве: диалог культур и культура диалога»

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

В настоящее время в Казахстане реализуется программа модернизации общественного сознания «Рухани жаңғыру», а это означает, что тематика культуры в комментариях отечественных политологов, историков и других представителей общественных наук присутствует в большем количестве. В Российской Федерации президент Владимир Путин в конце 2017 года призвал деятелей искусства активно принять участие в модернизации государственной политики в области культуры, а в законодательстве отметить, что культура – это миссия, а не отрасль, оказывающая услуги. В других странах Евразии также уделяют в последние годы много внимания проблемам развития культуры.

Надо отметить, что в современных международных отношениях вопросы построения культурных контактов приобретают особое значение. Ведь культура, будучи процессом духовного, творческого, интеллектуального общения, выполняет важную коммуникативную функцию, объединяя разные группы людей, страны и народы. В свою очередь межгосударственные культурные связи помогают сглаживать возникающие недопонимания и сложности. Культура сегодня является одним из столпов, на котором держится фундамент системы международных отношений. Природа культуры не любит границ и не хочет конфликтов. В последние годы многие государства решают вопросы формирования собственного позитивного имиджа в мировом общественном мнении. Образ государства, его репутация и авторитет во многом формируются на основе культурного достояния, интенсивности культурных связей с другими странами, уровня культурного развития. Именно поэтому рост влияния культуры в международных отношениях привел к появлению понятия «внешняя культурная политика», активно используемого в официальных документах.

Мы собрались, чтобы обсудить вопросы культурного сотрудничества стран Евразии, которые в последнее время актуализируются. В частности, 2018 год решением Совета глав государств СНГ объявлен Годом культуры. Надо признать, что с распадом СССР культурное пространство претерпело множество изменений. При этом изменения в культурных ориентирах новых независимых государств проходили не так быстро, как реформы в политике и экономике. С одной стороны наступила коммерциализация, упрочила свое влияние массовая культура, но с другой стороны, резкое сокращение финансирования культурных проектов в странах СНГ позволило им в определенной степени «законсервироваться» до лучших времен.

В последнее время на постсоветском пространстве видна тенденция к созданию новой системы культурного взаимодействия, восстановлению и дальнейшему развитию исторически сложившегося пространства культурных ценностей. Как известно, само СНГ было создано с опорой на цивилизационную общность входивших в него стран, на историко-культурные связи между ними в сочетании с намерением поддерживать и развивать отношения на основе взаимного уважения. При этом СНГ, которое часто называли «инструментом цивилизованного развода», несмотря на критику в свой адрес, сумело сохранить представление о единстве интересов и ряда общих ценностей народов постсоветского пространства, включая сферу культуры. Приоритетность культурного сотрудничества и развития культурно-гуманитарных связей нашли отражение в статье 3 Устава СНГ, в котором отмечено, что «Содружество основывается на уважении культурной самобытности входящих в него народов, тесном сотрудничестве в сохранении культурных ценностей и культурном обмене». Первым документом в области культурных связей стало Соглашение о сотрудничестве в области культуры, подписанное в 1992 году в Ташкенте. Данный документ предполагает развитие целого спектра направлений культурных обменов на пространстве СНГ (музыка, театр, кино, телевидение, музейное дело, охрана объектов культурно-исторического наследия и т.д.). Культурные связи – это то, что цементирует эту межгосударственную организацию. В этом направлении работают такие межгосударственные структуры, как Межпарламентская Ассамблея СНГ, Совет по культурному сотрудничеству, Совет по гуманитарному сотрудничеству, Межгосударственный фонд гуманитарного сотрудничества.

В том числе благодаря данным структурам в странах Евразии ряд культурных мероприятий проводится на постоянной, регулярной основе. А это способствует развитию длительных партнерских отношений. Такие мероприятия, как конкурсы и фестивали, выставочные проекты, празднование памятных дат, связанных с жизнью и творчеством выдающихся представителей национальных культур, объединяют участников из разных государств и имеют большое значение для продвижения процессов интеграции. Атмосфера взаимопонимания и взаимоуважения помогает сблизить людей, совместно работать, реализовывать проекты, сохранять культурное наследие и приумножать его.

Особая роль в этом плане у культурного развития Казахстана и России, связанного с их взаимным духовным общением. Это евразийские страны, многообразие культур - их богатство, сильная сторона. В их культурах осуществляется уникальный процесс синтезирования западных и восточных традиций, двуединая природа культур позволяет им быть посредником между Востоком и Западом. Обмен между культурами двух стран происходит на различных уровнях, как в политике, образовании, искусстве, так и в межличностном общении людей. Всегда в работе, как правило, имеются совместные проекты. К примеру, к финансированию известного фильма «Двадцать восемь панфиловцев» присоединились министерства культуры России и Казахстана.

Значительной динамикой в понимании реформирования процессов культуры отличается второе десятилетие XXI века. Область культуры рассматривается теперь не только через призму искусства, но и как образ, уклад жизни людей. На постсоветском пространстве с 2011 года реализуется программа «Культурные столицы Содружества», в которой использован опыт проведения программы «Культурные столицы Европы». Культурной столицей СНГ в нынешнем году стал армянский город Горис, в следующем ею будет белорусский Брест, а в 2020-м – казахстанский Шымкент. Кроме того, в СНГ 2019 год будет объявлен Годом книги, 2020-й - Годом 75-летия Победы в Великой Отечественной войне.

Совет по культурному сотрудничеству государств-участников СНГ утвердил отдельный план, посвященный Году культуры. В 2018 году это порядка 90 разноплановых мероприятий и проектов. Среди них Международная выставка ART EXPO в армянском городе Горис; Всемирные игры кочевников в Кыргызстане, во время которых пройдет и Второй фестиваль национальных видов спорта стран СНГ; 90-летний юбилей писателя Чингиза Айтматова; Молодежные Дельфийские игры; Международный форум культурологов в Азербайджане. План включает также более десяти разнообразных театральных, фольклорных, музыкальных и кинофестивалей, ряд выставочных проектов, научно-методических мероприятий и т.д.

В общем, план мероприятий обещает насыщенную, интересную и разнообразную программу. Она предполагает знакомство с самыми различными аспектами культурной жизни стран-партнеров, от ее классических образцов до современных форм.

Сегодняшняя информационная эпоха задает такие условия, в которых культура диалога способна занимать доминирующее положение. Интересен и показателен в этом смысле пример Франции, ведь культура стала ее мировым брендом, она используется страной для решения различных задач, формируя ее привлекательный имидж.

Андрей Сызранов, руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия»:

Культурные связи служат для решения других проблем не только в рамках СНГ, но и в рамках ЕАЭС, в рамках двух- и многосторонних отношений. Часто возникают острые вопросы, к примеру, о правовом статусе Каспийского моря. Дискуссии о культуре помогают сгладить противоречия между странами.

Пример российско-казахстанского культурного диалога показателен. В приграничных регионах России и Казахстана есть мощный этнокультурный потенциал (приграничные казахские общины, общие памятники истории и культуры) для налаживания и выстраивания долгосрочных отношений.

Елдес Сейткемел, культуролог, публицист:

Надо поговорить о неких концептуальных вещах, которые диктуют всю повестку, по крайней мере, на наших степных просторах. Дело в том, что все больше опросов показывают, что существует тоска по имперскому проекту. Коммунистический проект гаснет, размывается, переходя в область социал-демократии. На смену, по моему мнению, приходит исламский проект. Возможно, это джамааты (не игиловского толка – ред.), не просто махали, а сообщества, которые в наших условиях могут противостоять радикалам.

Что это означает в культурном плане? Все больше появляется утверждений о том, что традиционные медиаструктуры теряют аудиторию. Телевидение смотрит старшее поколение. Молодежь получает информацию в смартфонах, где чаще не читают, а смотрят или слушают.

Карнавализация сознания состоялась в интернет-пространстве. Так происходит избавление от комплексов, их баюканье. Карнавализация – это одна из характеристик постмодернистского общества. Мы наблюдаем, что обращение к духовным ценностям идет через пародию, через треш. Недавно запрещенный к прокату в России и Казахстане фильм «Смерть Сталина» - яркое тому подтверждение. Пародируется все, что живо и свято. При этом сталинизм не ушел в историческое небытие, он работает в духовном пространстве.

Исламский проект, приходя на смену коммунистическому, двигается по карте постсоветского пространства, но замедляется светскостью республик СНГ. Он будет переживать реформацию, развиваясь на пространстве, которое покрыто снегом. Постсоветское общество могло породить развитый средний класс. Но современный средний класс, увы, не развивается (вплоть до того, что, попросту не размножается - ред.)

Болат Султанов, директор Института международного и регионального сотрудничества при Казахстанско-Немецком университете :

Прежде чем сказать несколько слов о культуре диалога, разрешите возразить коллеге, выступавшему до меня. Когда вы говорите, что все больше растет тоска по имперскому проекту - это является следствием поляризации общества. Допустим, учитель в школе получает в разы меньше, чем замминистра образования.

Президент России Владимир Путин недавно провел закон через Госдуму о том, чтобы минимальный размер заработной платы работающих был равен минимальному прожиточному уровню. А чиновники на местах все равно пытаются это обойти.

В казахской традиции баи, когда ели мясо, отдавали беднякам бульон (сорпу), чтобы их не только поддержать, но и «выпустить пар». У нас сейчас серьезный кризис: противоречия между бедными и богатыми растут.

Эпоха социализма вызывает ностальгию, потому что имелось бесплатное медицинское обслуживание, образование, а безработицы не было. Чтобы не допустить объединения наемных работников против работодателей, возникают попытки разделить людей в республиках СНГ по национальному признаку. Наше общество делится на тех, кто живет внизу, и тех, кто наверху.

У казахов в давние времена было правило: правитель имел право отрубить голову подданному, но не имел право лишить его языка. Другой пример. Я бы его сформулировал следующим образом: у нас есть старики, но нет аксакалов. Потому что аксакалы всегда могли возразить правителю, если были с ним не согласны. И правители, как правило, прислушивались к их мнению аксакалов. Где такие авторитетные аксакалы сегодня?

Где также грань между национальной гордостью и национальным чванством? Любой человек имеет право гордиться своим языком и культурой, это нормальное явление. Но когда он начинает говорить, что его язык и культура лучше других – это именно чванство.

И здесь нам нужно работать над культурой диалога. У нас она начинается цивилизовано, а потом идут эмоциональные повороты. К примеру, в октябре 2017 года я был в Санкт-Петербурге на мероприятии, посвященном столетию Октябрьской революции. Меня удивило, что во всех программах было написано, что это русская революция. Поэтому, выступая на конференции, я сказал, что революция была Великой Октябрьской социалистической. Ведь одним из главных лозунгов революции был интернациональный лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», поскольку сама Россия была многонациональной страной, и остается таковой. И у большевистских лидеров был утопический проект всемирной пролетарской революции. Да и среди  руководителей Октября были не только Ленин, но и Троцкий, Свердлов, Джугашвили, Дзержинский и т.д. Зачем же теперь замыкать юбилейное мероприятие на одном этносе? Поэтому я высказал мнение, если в России будет ставиться вопрос о русской революции, а не Октябрьской революции, то в других странах постсоветского пространства откажутся отмечать ее юбилей. В ответ на это, один из российских участников язвительно заметил, что, если бы не было русской революции, казахи пасли бы до сих пор скот в степи. Вот и вся культура диалога! Мне пришлось этому профессору сказать, что великое значение Октябрьской революции заключается в том, что все этносы Российской империи, включая русский, осуществили великий рывок в своем развитии. Даже враг Советской России Уинстон Черчилль вынужден был признать, что лапотная Россия от сохи перешла к ядерному оружию. В перерыве этот профессор подошел ко мне и извинился, дескать, я его неправильно понял. Но извинился то он наедине, а высказался публично. Почему, когда некоторые люди добираются до микрофона, они теряют нравственные и культурные ориентиры?

Многие наши соотечественники пострадали после революции от различных экспериментов и перегибов. В современных условиях, когда имеются стремления расколоть общество, конечно, выгодно говорить, что их этнос пострадал больше других. Это мы видим в Украине, это мы слышим и у нас. Но данные преступления носили не этнический характер, это было следствием внутриполитической борьбы, или как считал Иосиф Сталин, результатом «головокружения от успехов». А в этом запале некоторые граждане начинают говорить о геноциде. Зачем в нашу современность привносить этнический фактор?

Поэтому нам нужно сосредоточить внимание на культуре диалога. Выражение Вольтера: «Я категорически не согласен с вашим мнением, но я готов отдать жизнь, чтобы вы имели возможность высказать его», - не потеряло своего значения до сих пор.

Вспомните, в СССР был сатирический журнал «Крокодил», в Казахстане «Ара - Шмель», а в газетах были фельетоны, сатирические рубрики. Некоторых сатириков называли правдорубами, правдолюбами, «дежурными по стране» и т.д. Где на постсоветском пространстве есть такая сатира? Помните, в советское время бытовало известное выражение о том, что министра можно убить, как и муху, газетой? У нас даже районное начальство порой боятся критиковать. А если не будет свободы мнения, критики, ни о каком уважительном отношении к культуре не может быть и речи.

При социализме мы говорили, что советская культура - национальная по форме и социалистическая по содержанию. Может мне сейчас кто-нибудь из коллег сказать, а какая у нас сейчас культура, и по форме и по содержанию? Нужны не только нравственные, но и законодательные коридоры, которые не позволят авторитету личности переродиться в культ личности.

Лайла Ахметова, директор Центра ЮНЕСКО КазНУ им. аль-Фараби:

В последнее десятилетие говорят о том, что старое - плохое, но новое еще не наработали. Общество определенно переживает культурный кризис. Культура формируется как некий запрос и к прошлому, и к будущему. В Казахстане современная культура больше национальная, казахская. Интернациональное ушло назад, где-то изредка всплывает. И вот наша задача в том, чтобы эти национальные культуры сделать евразийскими, чтобы у нас происходил взаимообмен.

Я долго работаю в области в области социальных и гуманитарных наук. У ЮНЕСКО один из главных принципов – это межкультурный диалог и многообразие культур. Приходилось делать много проектов, работать в музеях, архивах, библиотеках. Именно благодаря ЮНЕСКО был сделан акцент на развитие культуры посредством библиотек. Скажем, несколько лет назад Кзылординская область была признана самой депрессивной в этом плане. И в течение одного года все усилия ЮНЕСКО в Казахстане были направлены на развитие культуры этой области. Великий шелковый путь – вот одна из линий взаимодействия евразийских культур, где ЮНЕСКО также играет большую роль.

Культура – важная скрепа интеграции. Например, в области музеев и библиотек мы работаем по линии Россия-Казахстан, с архивами – по линии Россия-Казахстан-Беларусь.

На библиотеки сейчас обращают много внимания. Потому что только через районные и поселковые библиотеки сейчас можно проводить культурные мероприятия.

У нас в последнее время популярны, например, юная певица Данелия, молодой певец Димаш Кудайбергенов. Но сначала они прославились за границей. Оперная наша дива Майра Мухамедкызы поет в Италии. Когда они там прославляются, получают призы, мы начинаем говорить: «О! Наши казахи молодцы!» Но здесь они изначально ничего не получали, не было видно поддержки. А это ведь тоже культура.

Думаю, нам надо проводить как можно больше евразийских мероприятий с привлечением молодежи, говорить об этом и показывать. Нужна постоянная интенсивность культурных связей и взаимообмен, чтобы крепчала евразийская составляющая. Хотя в большинстве своем наши граждане все-таки пока будут главным считать национальную составляющую культуры.

У нас есть общая Евразийская Академия радио и телевидения, другие евразийские проекты, связанные с культурой. Вот в этом направлении надо работать и быть в партнерстве.

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

По нашим исследованиям, в Казахстане есть по-прежнему представление о том, что люди должны быть культурными. Другое дело – что понимается под словом «культурный». Чаще всего под этим словом понимается «образованный», «имеет образование». Такая подмена произошла. На фокус-группах часто взрослые говорят о том, что молодежь бескультурна, не знает советских авторов, не читает советские книги, не смотрит советское кино. Да, это так. Но это поколение людей не считает себя некультурными. На фокус-группах молодежь говорит: если мы не читаем книги именно в бумажном варианте, и не читаем именно тех, кого читали родители, то это не значит, что мы вообще не читаем. Таким образом, очевидно, что это столкновение способов потребления информации может выглядеть, как противоречие в восприятии «что такое быть культурным человеком».

У нас было исследование о том, что должно определять статус человека в обществе и что его сейчас определяет. Получились прямо противоположные графики. Владение материальными и другими ценностями, социальный статус определяет положение человека сейчас. А если мы спрашиваем, что должно определять, то процент снижается. При этом по уровню общей культуры 38% респондентов говорят, что должна определять статус и положение человека в обществе, и только 8% считают, что сегодня она их определяет.

 
   

Запрос на культуру, на то, что она является ценностью, никуда не ушел. Может, кризис культурных ценностей и есть в том восприятии, о котором могут говорить культурологи и другие специалисты, но то, что для населения в Казахстане очень важно быть культурными – это очевидно. Само представление о том, что есть хорошо, как надо, и как должно быть, для значительного числа людей остается по-прежнему одинаковым: достижение в образовании и профессиональной деятельности (в 2009 году 63%, в 2017 году 56%), уровень общей культуры (38% в оба опроса). А сейчас в картине мира, статус и власть определяют место человека в обществе, а не культура и достижения в профессиональном плане.

Что касается интеграционного потенциала культуры, то мы задаем в исследовании «Интеграционный барометр ЕАБР» вопросы, связанные с культурой, проводим мониторинг ситуации.

В этом исследовании есть такой вопрос: как вам кажется, из каких стран в нашу страну надо больше приглашать артистов, писателей, художников, закупать и переводить книги, кино, музыкальную, другую продукцию? И вот по итогам 2017 года мы констатируем интерес к культурным продуктам стран СНГ, на уровне 68%, прежде всего, к России, есть также рост интереса к странам ЕС, в основном, к Франции, имеется рост интереса также к культурным продуктам Турции.

Еще есть проект на сайте международного исследовательского агентства «Евразийский Монитор» о показателях индекса межгосударственного гуманитарного сотрудничества, полученного в результате исследования, опубликованного в ноябре 2017 года. Был проведен экспертный опрос. Помимо других рассмотрели сферу культурного сотрудничества. Эксперты считают, что взаимодействие с помощью публичных мероприятий эффекта не приносит. Культурное сотрудничество акциями, фестивалями может быть интересно локально, но интеграционный эффект от них незначительный. Эксперты говорят, что нужно, например, переводить на другие языки современную литературу.

Потенциал здесь, мне кажется, исчерпан. Культура в лице российской эстрады популярна, но что здесь интеграционного, непонятно. А ведь на российских каналах также показывают много украинских певцов, просто фактически они поют на русском языке. Но важного с точки зрения культуры практически ничего не осталось. Остаются две вещи – русский язык и информационная составляющая, те каналы коммуникации, с помощью которых идет потребление информации. У нас достаточно широкий российский развлекательный контент на телевидении и российская экспертиза по тем вопросам, по которым в Казахстане экспертизы нет.

Культура воспринимается по-разному, а ее содержание изменилось. Надо это приземлить и понимать с точки зрения населения. А иначе мы все будем заложниками представления о том, что есть некое постсоветское социокультурное пространство, которое якобы что-то нам дает. Я и мои коллеги-социологи уже никаких скреп не видим. А уж в регионе Центральной Азии в этом смысле полная дезинтеграция.

Аскар Нурша, независимый эксперт:

Я вижу некоторое противоречие в употреблении словосочетания «интеграционный потенциал культуры» применительно к СНГ. Дело в том, что с политической и экономической точки зрения мы приняли концепцию разновекторной интеграции. Причем считается, что у нас на протяжении 20 лет СНГ в кризисе, и от него уже 20 лет все отходят, создаются другие объединения. Но при этом мы продолжаем говорить об интеграции в рамках СНГ, и что культура должна нас интегрировать. Тогда давайте поднимем такой вопрос: если мы смотрим в будущее и еще рассчитываем интегрироваться под эгидой СНГ (я считаю, что нам нужно было пытаться создавать более развитую форму интеграции в формате СНГ, а не увлекаться объединением более узкого круга стран), то культура имеет некую другую заданность, это другая идеология, другая работа. Если же мы смотрим в прошлое, на культуру как на общее советское прошлое, которое мы сейчас утрачиваем, то это уже остаточное явление.

Было бы здорово сохранить объединяющие факторы культуры, но речь уже идет и о поколенческих разрывах. Молодежь до 30 лет (я не говорю о том, что они не знают Ленина, о том, что они не смотрят фильмы) в Казахстане – это «поколение Netflix», которое более свободно говорит на иностранных языках, они комфортнее себя чувствуют в западной среде, чем в других постсоветских странах.

Сейчас переснимают старые популярные фильмы, появляются сиквелы к ним. Но вопрос в том, что ныне уже совершенно другие смыслы, другой посыл, другие культурные коды. Канва остается, но мы считываем совершенно другие вещи.

Я призываю отказаться от отношения к постсоветской культуре, как к некоей статике. Давайте относиться как к некоей динамике, от которой что-то постоянно отходит, а что-то добавляется новое. Призываю к функциональному подходу. Год культуры – это задача не только сохранить что-то материальное, давайте будем помогать библиотекам, балету, современным видам искусства. Делать то, что нас объединяет. Нас в свое время тоже объединяла любовь к русскому балету, и надо дать возможность новому поколению тоже этим любоваться и расти с этим.

Что касается языка, то интегративная функция русского языка постепенно уходит. Иногда с молодыми коллегами, например, из Южного Кавказа мы общаемся на английском языке, потому что с владением русским у них уже есть проблемы. То же самое происходит с коллегами из некоторых стран Центральной Азии.

Мы идем по тому пути, что со временем русский язык постигнет такая же судьба, что английский. Он сохранит свой ареал, но на окраинах будет идти процесс автономизации. Ведь процесс изменения русского языка в самой России идет гораздо быстрее, чем в других республиках. Здесь же мы часто привыкли говорить, что в Казахстане сохранился русский язык в его старой чистой литературной форме. И дело в том, что на окраинах всегда будет консервирующий эффект. Со временем появится некий такой эффект, как австралийский английский, американский. Потому что в каждом регионе русский язык будет насыщаться другой жизнью, иной терминологией, характерной для этого региона.

В Казахстане утвердили новый вариант алфавита казахского языка. Было недоумение из-за предыдущего варианта латиницы с апострофами – имелось ощущение, что нам подсунули что-то не то. Новый вариант на 90-95% народ устраивает. Теперь начнется процесс народной латинизации. Я говорю к тому, что надо учитывать: постсоветское пространство будет разноалфавитным. Отсюда возникает вопрос. Молдова сейчас идет по пути признания того, что их язык румынский, и они сами румыны. Это тоже постсоветская общность?

Ирина Черных, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

Все, что касается культуры, выходит на разные смыслы и трактовки. Сколько живу, все время слышу о кризисе культурных ценностей и культуры в целом. Думаю, никакого кризиса нет, а есть абсолютно естественный процесс изменения общества.

Здесь уже говорилось о постмодернистском обществе. Да, мне кажется современное общество, и Казахстан не исключение, как и Россия - это постмодернистские общества, достаточно фрагментированные на отдельные социальные группы и слои, которые образуются вокруг определенных ценностей.

Когда мы говорим о культуре, то в любом случае должны касаться ценностного ядра. Если мы не определим, о каких культурных ценностях сейчас говорим, то тогда дискуссия не имеет смысла.

В самом начале был поставлен вопрос о культурной политике. Когда речь идет о политике, говориися о целеполагании. Для чего нужна эта политика и к чему мы стремимся? Год культуры в рамках СНГ - великолепная вещь. Но что он даст обществу? Как он повлияет на общий уровень культуры? Привлечет ли какие-то отдельные социальные слои к новым культурным императивам? Будет проведено огромное количество мероприятий в рамках Года культуры. Само по себе это хорошо. Однако, если говорить об эффекте данных мероприятий, их влиянии на социумы, то ничего не изменится, никакого серьезного эффекта не будет. Только группы интеллигенции посетят разные мероприятия. Любому человеку скажите, что он бескультурный, даже людям из социальных низов, и они никогда не согласятся с этим.

Очень серьезная фрагментация происходит внутри наших обществ. Фрагментация на уровне независимых государств. Когда мы говорим о некоем интеграционном культурном потенциале, то он меняется, если мы за некую ценность принимаем советские культурные императивы. Меняется и уходит в прошлое, но приходит нечто новое. Хорошо это или плохо – сказать сложно.

Посмотрев фильм «Смерть Сталина», я второй раз в жизни испытала культурный шок. В свое время, когда шла премьера фильма режиссера Сергея Сакурова «Русский ковчег», я находилась на стажировке в Калифорнийском университете в Беркли и имела возможность посмотреть этот фильм в американском окружении. В фильме для меня не было смешных моментов, чтобы я сидела и хохотала взахлеб, наоборот очень много трагичного и понятного для нас. Американская же аудитория громко смеялась.

Такой же шок я испытала при просмотре «Смерть Сталина». В зале стоял гогот. И на это страшно было смотреть, понимая канву всех этих процессов, о которых речь шла в фильме. В целом, фильм мне понравился. Конечно, это не комедия, как было заявлено его авторами. Это, скорее, трагифарс. Я понимаю, почему этот фильм запретили в России. Молодежь на просмотре хохотала. А мне было страшно. Я почувствовала поколенческий разрыв. И этот фильм – это не их прошлое, не их реальность. Впрочем, среди студентов, с которыми я работаю, есть все же люди, которые очень хорошо знают советские фильмы, могут продолжить фразы, понимают контекст.

Для меня вопрос культуры – это вопрос ценностных ориентаций. Насколько демократические ценности – это наши ценности и наш выбор? Кризис в Украине с самого начала произошел именно из-за ценностного выбора: Европа или Евразия?

Все-таки более 25 лет мы идем не совсем вместе. Шли процесс распада СССР, поиск самости, идентичности, строительство национальных государств. Но все же за эти годы мы в той или иной степени сохранили русскоязычное пространство. Соглашусь, что окраины почти не говорят на русском языке, но в центре республик (в столицах, больших городах) - информация поступает на русском, обучение идет на русском, а это в определенной степени стиль мышления, ценностный ряд. В средней школе в рамках курса по литературе все еще изучается русская классика. Значит, наши дети останутся в русскоязычном пространстве, и будут следовать какому-то ценностному ряду, который воспитывается через классическую русскую литературу, дополняется казахскими классиками, отечественной литературой. Это может быть позитив для интеграционного потенциала.

Но при этом переписаны учебники истории для средних школ. В учебниках истории разных стран СНГ ключевые события советского прошлого описаны и оцениваются по-разному, например, распад СССР, роль СССР и т.д. История – мощнейший инструмент самоидентификации народа. У наших стран уже разная история, разное прошлое. Можно говорить, что пока сохраняется относительно одинаковая оценка Великой Отечественной войны. Но и здесь возникает дискурс «ватников», дискурс «колорадов», дискурс вокруг Георгиевской ленточки и т.д. Есть разные группы людей внутри общества, которые исповедуют разные ценностные ориентиры.

Да, мы можем формировать единую политику в рамках СНГ, формировать общую концепцию развития туризма по сакральным местам Казахстана, России. Но, в любом случае, управлять процессом развития культуры сложно.

Большую роль здесь играют СМИ. Мы до сих пор находимся в российском информационном пространстве. Но мы в Казахстане больше знаем о России, чем Россия хочет знать о своем одном из крупнейших стратегических партнеров. За последний месяц было два упоминания в российских СМИ о Казахстане. Михаил Ширвиндт в программе «Вечерний Ургант» рассказывал, как он сел в такси, а «за рулем сидит казах узбекского пошиба». А это федеральный канал. Притом, что видимых сообществ мигрантов из Казахстана в России нет. Второй момент прозвучал в интервью Ирины Хакамады, она сказала: «У нас нет русского Назарбаева в России, а нам нужна именно такая консолидирующая фигура». Также прошла информация по новостным блокам об Астанинском процессе, связанным с мирным урегулированием в Сирии. В итоге для российской аудитории Центральная Азия – это белое пятно.

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований CHINA CENTER:

Если мы говорим о культурном взаимодействии, то интеграционный потенциал культуры очень высок. В частности, между Россией и Казахстаном, или Кыргызстаном. На высоком уровне остаются межстрановые коммуникации и, прежде всего за счет русского языка. Основной тезис, с которым я не согласен – то, что молодежи стало удобней говорить на английском языке. Алматинцы любят говорить, что у них остался самый чистый русский язык. В Ташкенте говорят то же самое. Россия – это большая страна. Производство контента в ней огромное. А мы являемся потребителями данного контента. Почему у нас не возник диалект русского? Потому что мы смотрим российские фильмы, читаем российскую литературу, пользуемся рунетом, знаем российских эстрадных звезд. Казахи хорошо владеют русским языком, благодаря ему получают информацию, привносят новые слова. Например, местный термин «калымить» (зарабатывать владельцам автомобилей на извозе пассажиров) был заменен словом «бомбить». Количество производимого нами контента не сопоставимо. В Казахстане всего 18 миллионов человек. Казахстан и Россия вкладывают разные деньги в культуру. Многие наши знаменитости уехали из Казахстана, чтобы «выстрелить» в России. Писатель Сергей Лукъяненко, режиссер Тимур Бекмамбетов, группа АСтудио и т.д. И это хорошо, потому как «выстрелить» в Китае, как это сделал певец Димаш Кудайбергенов очень тяжело, мало кто из казахстанцев владеет китайским языком. То же самое касается и английского языка, знание которого требует серьезных ресурсов. Таким образом, русский язык играет серьезную интегрирующую роль. Москва остается главным постсоветским культурным центром, и этим надо пользоваться.

Нужно заметить, что для современной молодежи также есть объединяющие скрепы. Приведу в пример K-pop (от англ. Korean pop), музыкальный жанр, возникший в Южной Корее. Он к нам частично пришел через Россию, потому что россияне активно переводят корейские драмы. Наша молодежь помешана на нем, есть направления «Koreanboy» и«Koreangirl». Корейским естественно никто не владеет. Молодежь смотрит переводы на русском. И при этом она хорошо понимает своих зарубежных сверстников. Вот вам и новые культурные коды.

Сакен Бельгибаев, кинопродюсер, президент Фонда содействия профессиональным СМИ:

Меня заинтересовала тема «культура как зеркало эпохи и есть ли сейчас кризис культурных ценностей?». Затрону такую сферу, как экономика культуры. В СНГ идет Год культуры. Проводится он не всегда эффективными методами – много разовых мероприятий. Но в каждой стране будут мероприятия, которые крутятся вокруг традиционной культуры того или иного народа, в зависимости от страны, где они проходят. Для меня это является настораживающим фактором, потому что на такие мероприятия не приходит главный потребитель современной культуры - молодежь. И в принципе можно говорить о том, что эти усилия будут неэффективными. Они отражают понимание культуры так, как ее видят чиновники. Правда, к сожалению, доля представителей сегодняшней эстрады, имеющих академическое образование, очень мала. Наши казахстанские, особенно молодые певцы, хвастаются не тем, кто какую музыку или стихи написал, а у кого на банкете они выступили. Нам необходимо понять, почему у нас культура понимается как камерная классическая, либо национальная.

Отношение к собственной культуре в каждом отдельном государстве индивидуальное. Но цель одна – влияние на умы, и его пытаются достичь через культуру. Я на протяжении двух лет сотрудничал с продюсером PSY (Пак Чэ Сан, южнокорейский автор песен, исполнитель «Gangnam Style»). Их компания пыталась начать сотрудничество с российскими партнерами, провели один концерт в Москве, но сотрудничество не удалось, и они решили работать в Казахстане. Так вот, сейчас во многих школах крупных городов мира есть свои группы К-pop. Недавно Южная Корея в культурных центрах каждой страны своего присутствия открыла академиb К-pop. Это очень редкий случай, когда в наше время относительно небольшая страна смогла распространить свое культурное влияние на более крупную страну. Например, сейчас поп-культура Китая развивается по южнокорейским лекалам. На волне К-pop, благодаря мировому интересу к стране и ее продукции, Южная Корея смогла увеличить свой ВВП на 12-16% в некоторые прошлые года.

Уже упоминали казахстанского певца Димаша Кудайбергенова, который завоевал популярность благодаря выступлениям в Китае. Его пример также говорит о том, что культура является механизмом влияния, в нее нужно вкладывать деньги, поддерживать разные ее направления.

Рядом с нами Китай, где прекрасно понимают, что культура – это механизм, который сначала позволит найти взаимосвязи с другими людьми, потом сделать их потребителями своей культуры, и лишь затем покупателями продукции. По этой причине сейчас мы свидетели реализации программы возрождения Культурного Великого шелкового пути.

У нас же част архаичный подход к поддержке культуры. Мне довелось поучаствовать в разработке первого казахоязычного мессенджера «Айтыс». Сейчас он малоизвестен. Но через год после его выхода он распространился среди людей, которые переехали из аулов в большой город. Остальные, те казахоязычные, кто уже являлся пользователями, все равно остались на привычных русскоязычных или англоязычных мессенджерах. Это говорит о том, что идти в будущее нужно другими путями. И программы поддержки культуры надо нацелить на молодежь и ее интересы.

Казахстанский композитор Санжар Байтереков (первый казахстанский композитор, который в 2015 году открыл в Казахстане школу современного музыкального искусства) сказал, что культура в его понимании – это тот доступный и работающий язык диалога, который остается самым последним для тех, кто находится в прямой вражде. И именно в данный стратегический механизм коммуникации государство должно вкладывать средства и усилия.

Владимир Павленко, PR-консультант, Казахстанская коммуникативная ассоциация:

«Когда я слышу слово «культура», моя рука тянется к парабеллуму», - это высказывание Йозефа Геббельса. В руководстве фашистской Германии он отвечал за пропаганду и эффективность действий, направленных на манипуляцию массовым сознанием и воздействие  на него с целью изменения ценностей, смыслов и установок, формирования чувства исключительности и жажды реванша. Интенсивно воздействуя на массовое сознание в коротком промежутке времени, усилия нацистов столкнулись с таким фильтром как культура, через который большое количество их ключевых посланий не проходило. Поэтому рука Геббельса и потянулась к парабеллуму, а на улицах и площадях немецких городов заполыхали костры, в которых горели книги лучших немецких писателей, и превращались в пепел прославленные во всем мире образцы германской культуры. Этот пример показывает силу культуры и возможности ее противодействия насаждаемой агрессии, культу исключительности и военной мощи.

Для дела мира, согласия и взаимопонимания между народами культура может служить надежным фундаментом. И обсуждение нами темы сегодняшней встречи это подтверждает. 

Поэт Осип Мандельштам в 1912 году выпустил свою статью «О собеседнике» и начал ее так: «Для человека нет ничего страшнее, чем другой человек, которому нет до него никакого дела». Показать же, что дело есть и проявить искренний интерес к собеседнику возможно только через диалог. Если отнести слова поэта не к отдельным личностям, а к целым  народам, можно утверждать, что они приходят к взаимопониманию во многом благодаря диалогу культур. При этом, безусловно, важно соблюдать культуру диалога. Итак, мы видим силу культуры и силу диалога. И эти две силы отражены в программе и плане Года культуры в СНГ, который проводится в настоящее время.

 В рамках Года культуры в СНГ 10 мероприятий запланированы в Молдове, 6 в Азербайджане,  15 в Армении. А мы знаем, что ситуация в этих странах  непростая. Поэтому особое значение имеют для них следующие цели и задачи года культуры в СНГ, прописанные в плане:  «Создание условий для распространения общих гуманистических ценностей народов государств – участников СНГ (в том числе толерантности, дружбы и добрососедства, культуры мира, межнационального и межконфессионального согласия), уважения к культуре, языкам и традициям других народов». Вот, что хотелось отметить, говоря об интеграционном потенциале культуры.

Одна из актуальных тем нашей встречи - об эффектах межгосударственной программы «Культурные столицы Содружества». Как уже говорилось сегодня, культурной столицей СНГ в 2018 году выбран армянский город Горис. В 2019 году Брест (Беларусь), а в 2020 Шымкент (Казахстан). Программа предполагает концентрацию творческих коллективов всей страны в культурной столице и большое количество «гостевых» и совместных проектов с представителями других стран СНГ. Кроме того, в городах, ставшими в разные годы культурными столицами, эта программа стала одним из инструментов развития и продвижения территории. 

Хочу коснуться еще одной актуальной темы нашей встречи: «Объединяя разные группы людей: значение коммуникативной функции диалога культур в современных международных отношениях».  Здесь, на мой взгляд, привлекает внимание казахстанский проект «Современная казахстанская культура в глобальном мире», который является одним из 6-ти комплексных проектов программы по модернизации общественного сознания. Проект призван продемонстрировать  культурное достояние Казахстана и интегрировать лучшие казахстанские произведения в мировой культурный фонд. Таким образом, проект работает на международном уровне и является инструментом продвижения имиджа страны и увеличения капитала страновой репутации.

Внутри страны в 2018 году запускаются сразу два проекта: «Театральная лаборатория» и «Литературный пояс», которые, по замыслу организаторов, объединят представителей театральных коллективов и одаренных авторов из всех регионов страны, будут способствовать росту их творческого потенциала и придадут мощный импульс развитию современного  казахстанского театра и литературы.

Замир Каражанов, главный редактор Информационно-аналитического центра Caspian Bridge:

Тема культуры является актуальной хотя бы потому, что в Казахстане остается актуальной проблемой самоидентификация населения. А это в свою очередь влияет на многие стороны развития государства и общества, и даже на проблему безопасности и суверенитета. К сожалению, за четверть века у нас появилось не так много ценностей, которые сплачивают население. Стабильность, мир, дружба не ставятся под сомнение. Однако, попытка выяснить, например, чем отличается казахстанская женщина от советской, или кто такой казахстанец, может вызвать сумятицу и путаницу. Думаю, причин этому много, в том числе и «конфликт ценностей», люди считают правильным одни ценности и принципы, а в жизни доминируют другие.

Культура может не только объединять, но и разъединять. Поэтому то, с чем сталкиваются не только в Казахстане, но и на постсоветском пространстве, не стоит называть кризисом. Трансформация ценностей - это нормальное явление. Что-то уходит по объективным причинам. Размываются советские ценности коллективизма, равенства и т.д. Все это естественный процесс, не кризис, а следствие тех событий, которые имели место в прошлом и происходят в настоящем. Вопрос лишь в том, к чему это приведет и чего ждать в будущем. Наверное, в том, что развалился СССР, есть свои основания. Одно из них - закрытость системы, которая плохо контактировала с окружающим миром. Мы живем в мире, где такие образования исчезают. По таким странам, как КНДР, видно насколько они сегодня не конкурентные. Централизованная система, идеологизация политики, экономики и общественной жизни, не дают им возможности полноценно развиваться.

Наш регион сегодня находится в уникальной ситуации. Железный занавес развалился, рушатся политические, идеологические стены, которые ограждали нас, даже границы растворяются. Все это позволяет говорить о возвращении к истокам, когда евразийские народы сосуществовали, торговали друг с другом на Шелковом пути, влияли друг на друга.

Мы знаем, как шел культурный взаимообмен в Евразии в прошлом, свидетельством тому являются схожие традиции, слова. Думаю, что в ближайшие десятилетия этот опыт мы повторим. По мере роста торговли и экономических связей, будет расти культурное взаимовлияние. Тем более, что наши народы имеют богатый духовный пласт, который является, в первую очередь, интересным для нас самих. Поэтому не стоит видеть опасность в возрождении национальной культуры, языка, традиций. Главное, чтобы этот процесс не приводил к отрицанию культуры соседних народов. Сегодня мы видим, как прагматизм укрепляет отношения между разными регионами Евразии, а это не только постсоветское пространство, это и Азия и исламский мир. Пока мы находимся в начале пути, что заметно по экономическим и торговым связям между нашими странами, которые оставляют желать лучшего. Однако, усиление этого процесса повлияет на формирование атмосферы добрососедства и культурный взаимообмен. Главное, чтобы данный процесс не носил противоречивый характер и не сопровождался конфликтными ситуациями.

Олег Белов, обозреватель газеты «Аргументы и факты Казахстан»:

Культура, как и спорт, являются приложениями политики. Здесь действуют те же принципы: «разделяй и властвуй» и «объединяй и взаимодействуй». Казахстану важно, интегрируясь, сохранить свою идентичность. Вместе с таким понятием как колыбель кочевой цивилизации все чаще используется термин «современные номады». Необходимо позиционировать себя как пространство, где произошли важные вехи в истории человечества – это место приручения лошадей, сердце Шелкового пути, главная космическая гавань планеты. К сожалению, Казахстан упустил Всемирные игры кочевников. Хотя у Тюркского совета была идея проводить ротацию места проведения этих игр. Кроме тюркских стран их могла бы принимать и Россия в той же Астрахани. Но Кыргызстан крепко ухватился за этот проект и не намерен им делиться.

Сердце Шелкового пути – так называется южный туристический кластер – очень удачное название. Неслучайно в Казахстане проходят форумы мировых религий, переговоры между враждующими странами. В этом есть особая миссия, которую мы переняли из Средних веков, когда центр Шелкового пути был своеобразной точкой сборки разрозненного мира.

Из багажа прошлого есть три культурных проекта, которые прижились и сейчас. Это КВН, в котором команда из Казахстана – действующий чемпион. Успешно развивается версия этой игры на казахском языке. Это «Авторская песня», крупнейшими центрами которой являются Астана, Алматы, Шымкент, Актобе и Усть-Каменогорск, хотя алмаатинцам явно не хватает единства. Крупнейший фестиваль авторской песни проходит в Астане. Кстати, ансамбль «Фламинго» из этого города стал лауреатом Грушинского фестиваля в 2017 году. И третий значимый проект – это игра «Что? Где? Когда?». В Алматы уже проходил Евразийский кубок, а в Астане - Чемпионат мира. Эта игра по своей популярности заметно превосходит индивидуалистические западные форматы, так как является командной. Ну и Дед Мороз и Снегурочка – это все советские коды, которые воспринимаются как свои, родные, они работают и сейчас.

Провалом в культурной политике я считаю снос кинотеатров в Алматы. В прошлом году снесли «Байконур», до этого «Алатау», «Целинный» потерял функции кинотеатра. На их местах строят заведения фастфуда. В то же время в Алматы нет ни одного кинотеатра, где показывали бы только отечественное кино или только кино на казахском языке. Надо учиться этому у французов.

Несколько месяцев назад я был на туристическом форуме «Древний Тараз». В нем участвовало много китайских турфирм, они явно доминировали и были заинтересованы в нашем пространстве. У меня сложилось впечатление, что в культуре, также как и в экономике, если страны СНГ не нащупают векторы взаимодействия, то в будущем в качестве центра интеграции на евразийском пространстве выступит Китай. Там, кстати, есть казахская диаспора, а в музее в Кульдже кроме казахских, киргизских, уйгурских, китайских национальных костюмов представлен и русский народный наряд. 

В Таразе мы заметили одно интересное новшество – там  появилось интеркафе «Любимый», где каждый столик посвящен одной из национальностей, проживающих в Казахстане. Это отличная находка для туристов, желающих попробовать разные кухни. Каждый иностранец, заходя в такое кафе, поймет, что у Казахстана есть еще один важный бренд - дружба народов. Было бы полезно распространить формат этого кафе на весь Казахстан.

Из возможных культурных проектов, которые мог бы развивать Казахстан, можно еще назвать фестиваль Виктора Цоя в Алматы. В этом городе он снялся в своем главном фильме – это «Игла» Рашида Нугманова, здесь он написал песню «Звезда по имени Солнце». Надо отдать должное акимату Алматы – в прошлом году на улице Тулебаева, где снимался финал этого фильм, уже появились фразы из культового кино. Есть проект памятника Виктору Цою.

Еще одно имя, которое могло бы объединить многих – это Владимир Высоцкий. В Алма-Ате снималась часть фильма «Штрафной удар», Высоцкий жил на высокогорном курорте Чимбулак. Можно было бы это как-то увековечить. Этот список можно продолжать – Эйзенштейн и «Иван Грозный», Ильф и Петров и «Золотой теленок». Если в Лондоне существует музей Шерлока Холмса, то почему бы и Казахстану не использовать литературное и кинематографическое наследие для привлечения туристов и культурных проектов?

Подтверждая свой статус колыбели кочевья, Казахстан является мировым лидером по переносу столиц. Но у нашей страны так много самобытных городов, что мы также могли бы стать лидером по количеству культурных столиц в рамках фестивалей СНГ.

Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»):

На самом деле надо определиться в ценностях. Нет дискуссии о том, что культура – это важно, надо развивать и поддерживать ее на общем пространстве, русскоязычном, многоязычном.

Если разница идет в учебниках, на уровне того возраста, когда ребенок впитывает в себя основные ценности, то здесь сложно говорить об общем пространстве. Не подменяя культуру образованием, нужно говорить о том, что идет примитивизация гуманитарного образования.

Классические вещи нужны и в школе, надо продолжать изучать их и в вузах. Но если рассуждать только о культуре, а не об общеобразовательном пространстве, общенаучном, то тогда сложно говорить о поддержании общности в целом, советской ли, евразийской ли. Есть вещи фундаментальные, такие как география и экономика, которые нас объединяют. Но мы знаем примеры из истории, когда культура разъединяла естественную общность. Чтобы этого не допустить, нужно поддерживать базовые вещи.

Леся Каратаева, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

Несмотря на то, что общее историческое прошлое обеспечило государствам, ныне входящим в СНГ, возможность культурного взаимодействия и взаимообогащения, нельзя не признать, что процесс построения национальных идентичностей, наблюдаемый в последнюю четверть века,  существенным образом сказался на векторах культурного развития наших обществ. Это естественный процесс, так как важнейшей составляющей общенациональной идентичности является идентичность культурная. В результате, мы все меньше говорим о транснациональном культурном взаимодействии в контексте взаимопроникновения культур, и все чаще – о диалоге культур, в их презентационном формате.

Диалог культур в принципе можно рассматривать в двух плоскостях. В одном случае речь идет о межгосударственном взаимодействии в процессе реализации культурных политик государств. Данный формат, как правило, формализован и имеет официальную поддержку.  Год культуры, объявленный решением Совета глав государств СНГ, является примером такого взаимодействия. Судя по заявленным мероприятиям, основной целью проведения года культуры является презентация национальных культур, приводящая к повышению уровня эрудиции граждан в сфере культуры и росту уровня эмпатии в отношении к соседним народам. Учитывая тот факт, что за 26 лет в странах СНГ выросло поколение граждан, плохо представляющих «чем дышат», как думают, чему радуются и чем обеспокоены люди, проживающие в соседних странах, формирование эмпатии и симпатии друг к другу представляется важным направлением деятельности.

Другая плоскость культурного взаимодействия гораздо менее формализована и слабо поддается статистическому учету. Речь идет о транснациональном сетевом взаимодействии в рамках отдельных, если так можно выразиться, «малых» идентичностей. Примерами таких идентичностей могут быть молодежные субкультуры, религиозные общности, группы, объединенные профессиональными интересами и т.д. Значимость такого взаимодействия сложно оценить, так как с одной стороны они в значительной мере укрепляют межстрановые связи, с другой – отражают идентификационные различия внутри стран.

Определенная проблема, в контексте оценки значимости предпринимаемых усилий в рамках культурного взаимодействия, заключается в отсутствии механизмов их измерения. Статистический учет проведенных мероприятий никак не приближает нас к пониманию степени их эффективности. Серьезным препятствием является и отсутствие унифицированного понимания терминологии. Что понимать под культурой? Какие ее проявления могут стать основой «мягкой силы» государства в условиях четвертой промышленной революции? Каково целеполагание культурного взаимодействия? Легче всего ответить на эти вопросы, опираясь на понимание культуры как отрасли экономики. Гораздо сложнее ситуация выглядит, если речь заходит о поиске миссии культуры. Анализ текстов, освещающих эту проблематику, показывает, что в качестве главного результата реализации культурой своей миссии видится, как правило, формирование единого ценностного ряда. В нашем случае подразумеваются ценности евразийские. И вновь возникает вопрос, о каких ценностях мы говорим? Имеем ли мы в виду ценности общечеловеческие или речь идет о политически ориентированных ценностях? Последний вектор довольно ярко представлен различного рода сопоставлениями и противопоставлениями евразийских ценностей ценностям европейским. Такой подход видится малопродуктивным, так как история учит тому, что общности, формируемые только лишь на основе противопоставления «иным», зависят от внешней среды и в случае ее изменения становятся нежизнеспособными.

Несмотря на всю звучащую в адрес современной социологии критику, на сегодняшний день одним из наиболее удачных механизмов измерения степени социокультурного притяжения стран СНГ остается реализуемый агентством «Евразийский Монитор» проект «Интеграционный барометр ЕАБР». Опубликованные в конце 2017 года данные показывают, что показатели взаимного притяжения по таким показателям как познавательный интерес, личная коммуникация, привлекательность образования, туристические предпочтения, интерес к художественному творчеству и культурной продукции остаются на достаточно высоком уровне, но, к сожалению, демонстрируют устойчивый тренд на снижение. В свою очередь, на фоне повышающегося интереса к странам внешнего, по отношению к СНГ, мира, в значительной мере вырос показатель автономизации. С одной стороны, тренд на автономизацию показывает, что национальные политики в области развития и продвижения национальной культуры оказались эффективными, с другой, возрастают риски снижения востребованности социокультурного взаимодействия на пространстве СНГ. Сумеют ли представители национальных культур в течение текущего года культуры снизить эти риски, покажут время и следующие замеры.

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета:

Под культуру подводится все, что угодно, начиная от повседневной деятельности человека и заканчивая деятельностью возвышенной. Если мы возвращаемся в контекст нашей встречи и говорим о Годе культуры СНГ, мы же рассуждаем о чем-то конкретном, а не о том, что, например, гопники приехали в тот или иной город и представили свою культуру.

Когда мы говорим о том, что продвигаем какую-то культуру, мы понимаем, что это – безусловно, положительный объект эстетической и этической оценки, все остальное, так или иначе присутствующее в культуре в самом широком смысле слова, в это «продвигаемое» не попадает.

Если мы все-таки жестко определяем культуру, отказываемся от ее широкого понимания, то культура однозначно интегративна. Если культура – объект безусловной этической и эстетической оценки, то мы ее принимаем и это требует некоторого осмысления. Если я не понимаю какие-то культурные объекты, но хочу их понять, то это требует от меня какого-то оценочного усилия. И в этом плане такое культурное явление все равно будет интегративно. Потому что у меня возникнет дополнительное знание. Соответственно, если мы культуру воспринимаем через усилие, то она всегда интегративна.

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец в Казахстане»:

В свое время я пережил своеобразный культурный апокалипсис. В свое время в Семиречье была прослойка белогвардейцев, сосланных сюда или спасенных здесь. Ваш покорный слуга – потомок одного из них. В этой среде считалось, что культура ушла вместе с Российской империей. Последние из этих людей умерли в 70-х годах XX века. Казалось бы, все. Но культура не закончилась. Мы - отпрыски единой культуры. Назовите ее советской, назовите постсоветской. Мы учились в советских школах. Никто тогда не говорил, что мы учились в русских школах. Но только после распада СССР выяснилось, что это были в основном русские школы.

Пока существует русский язык, пока мы знаем Федора Достоевского, Николая Гоголя и Льва Толстого, русская культура остается. Время все расставляет на свои места.

Для моего поколения культурой было творчество Владимира Высоцкого, а для людей, которых мы считали культурными, это была антикультура. Или, допустим, для нас культурой была группа «Биттлз». Мы слушали радио «Голос Америки», считали, что это наша рок-культура. А другие считали, что это бескультурие. Слава культуре, той, которая нас пока еще объединяет. А что будет потом, уже вне нашей воли.

Ксения Тюренкова, доцент кафедры международного права юридического факультета Астраханского государственного университета:

Нужно приходить к понятию «евразийская культура», но для этого нужно отходить от понятий «постсоветское пространство» и «советская культура». Мы же все продолжаем говорить о советском. Может, отчасти именно поэтому мы до сих пор возвращаемся к нему.

Прошлый Новый год я встречала в Вене. В тот год Рождество и Новый год совпали с Ханукой. Сколько ханукальных огней я насчитала в окнах венских домов! Мне потом объяснили: это не значит, что в тех домах живут именно иудеи, мы зажигаем огни, потому что это Ханука, это праздник, потому что это часть нашей культуры, это традиция. Вот хороший пример национальной государственной культуры. Потому что есть национальная культура какого-то отдельного этноса, а есть культура национальная как государственная, которая позволяет нациям и народам принимать друг друга и сосуществовать вместе, помогает договориться. В этом я вижу интегративную функцию культуры.

Александр Васильев, политический обозреватель, главный редактор телеканала «Астрахань 24»:

Рискну дать определение понятию «культура». Это механизм коллективной долговременной социальной памяти. Некая база данных, где записано, что такое хорошо и что такое плохо, система ценностей. Она при любых поведенческих актах извлекается, и все действия в любом контексте соизмеряются с этой системой ценностей каждым индивидом.

С одной стороны это адаптивный механизм, который позволяет сохранить собственную идентичность, определить кто я, кто мое сообщество в этих пределах и, особенно в зоне контактов с другими сообществами и другими личностями. Механизм, который дает возможность выжить. Ничего в природе нет случайного.

Но этот механизм, как любой другой, имеет оборотную сторону. Ею является ксенофобия, настороженность и неприятие всего, что не мое, что не я.

Перечитывал отчеты об известном путешественнике Николае Пржевальском. Человек этот с нашей точки зрения весьма культурный, высокообразованный, с огромным авторитетом в научной среде. В адрес Якуб-бека (правитель в XIX веке государства Йеттишар на территории современного Синьцзяна), он пишет: «Сам Якуб-бек такая же…, как и все азиатские халатники». Понятно, что Якуб-бек мешал ему проводить исследования. С одной стороны любой географ, тем более того периода, это человек, который готов принять новую культуру, он приезжает изучать ее, местность, людей, нравы, обычаи. И вот появляются такие личные наслоения. То есть ксенофобия – оборотная сторона, от которой просто трудно уйти. Нужно всегда понимать, когда мы туда скатываемся и останавливаться.

Еще одна иллюстрация ксенофобии - борьба с гей-пропагандой, однополыми отношениями. В любой популяции животных, а также и в человеческой, определенная доля гомосексуальных особей есть всегда. Человек - дитя живой природы. От этого никуда не деться.

Есть несколько индикаторов, по которым можно понять уровень культуры общества. Является ли культура отраслью экономики? Безусловно. Только высокая культура производит высокие технологии, которые в состоянии выпускать продукты с высокой добавленной стоимостью.

В России, например, несколько болезненно на народном уровне был воспринят успешный запуск компанией Илона Маска SpaceX тяжелой ракеты Falcon Heavy. Притом, что мы всегда гордились своими успехами в космосе, а сейчас это пропадает. Чем гордиться сейчас? Великим прошлым?

Отсталые культуры, в которых запреты, ограничения личности выражены в большей степени и процветают, не дают производить высокие технологии. История знает много тому примеров.

Нужна готовность понимать другую культуру, принимать ее, но при этом сохранять идентичность. Зона контакта разных культур – это всегда зона обмена. Ваши и наши культурные образцы обмениваются в этой коммуникации. Одна культура что-то отдает, другая принимает. Возможно, поэтому любое поколение говорит о кризисе культуры. Это просто обновление базы данных, ее актуализация. Поэтому меняется язык, как один из базовых институтов, меняются одежда, привычки, мода и т.д.

Если мы препятствуем развитию коммуникаций в зонах контакта, то о какой интеграции может идти речь? Но перед тем, как объединиться, нужно окончательно размежеваться.

Нужно быть готовыми к обмену. Да есть риски, например, проникновения радикализма в самых жестких формах. Но посмотрите, как Европа пережила миграционный кризис 2015 года. Сколько было прогнозов о конце Европы! Многие у нас недооценивали европейскую культуру, ее мощь. Она все это пережила и переварила.

Если доброжелательно относиться к процессам в зоне контактов, то тут самые большие перспективы в интеграции. Если удается продуктивно работать, то все выиграют. Если же скатываемся к ксенофобии, начинаем отмежевываться, то проиграет, прежде всего, экономика. Быстрая реакция в таких случаях выражается в различных конфликтах. А в среднесрочной и долгосрочной перспективе возникают проблемы с экономикой, деградация, утрачиваются возможности создания конкурентоспособных технологий.

Культура, как и история, совершенно прикладные науки. Если займемся зонами контактов, то нормальные процессы здесь без работы СМИ невозможны. А экспертное сообщество, в свою очередь, дает СМИ механизмы, инструменты, методологию.

Марина Зайцева, руководитель Агентства связи и массовых коммуникаций Астраханской области РФ:

Культура диалога – это очень важно. Несколько лет я веду краеведческий издательский проект «Астраханская губернская библиотека». Ранее было сказано об интеркафе «Любимый» в Таразе. У нас в Астрахани издана

книга «Кулинарное путешествие в Каспийскую столицу». В ней самые разные кухни описаны. Мы хорошо помним, где живем, что рядом с нами есть люди, которые говорят на другом языке, готовят иные блюда.

Тьюторство (наставничество), медиаобразование – мы об этом не просто говорим, мы пытаемся всем, кому интересно, рассказать о новых формах и возможностях. Обмениваемся опытом, показываем, что умеем. Поскольку то образование, с которым я сталкиваюсь среди молодых журналистов, филологов, историков, культурологов, политологов, свидетельствует о недостаточности у них образовательной базы.

Никогда, издавая, например, книгу «Астраханцы в Великой Отечественной войне» мы себе не позволяли вольных трактовок и комментариев в стиле господина Ивана Урганта и того, что он позволяет своим спикерам. Это масскульт, он не везде применим.

Коммуникация для определенных групп очень важна. Например, у меня есть договоренности с коллегой из Атырау. Я приглашаю его на наши мероприятия, и он привозит молодежь на медиаобучение. Идет необходимый обмен. Вы правы, что не надо просто проводить мероприятия ради мероприятия. Но для определенных адресных групп мероприятия отличаются по степеням заинтересованности, людям интересны и становятся, таким образом, элементом диалога.

Средняя: 4 (4 оценок)