:: R a f. ВЕСЕННЕЕ ОБОСТРЕНИЕ

Просмотров: 6,716 Рейтинг: 5.0

Я должно быть политически плох. Безнадежен. Неизвестно, надолго ли. Слово «навсегда», по известной, только вывернутой наоборот поговорке, остерегусь тут употреблять. Но что такое политика? С давних пор мы (хоть на Западе, хоть на Востоке) этим словом активно пользуемся. В XXI веке, такое впечатление, оно в ходу впереди любых других слов. Самому стало интересно. Посмотрел в энциклопедиях. Ниже прокомментирую то, что увидел, как смогу, начав с тех значений, каковые приписал политике Аристотель две с половиной тысячи лет назад. По ходу и другие бородатые господа появятся. Поговорим о делах скорбных (по преимуществу), заодно, если получится, посмотрим, многое ли изменилось, так сказать, за отчетный период. Как замечал Набоков, читателю романа нужно постоянно напоминать, как выглядят герои, кто они, повторно описывать места действия, хотя обо всем этом уже говорилось. Читатель ведь мог просто забыть, да и впечатления освежать нужно. Это я к тому, что иногда – только иногда – имеет смысл поговорить о более-менее отвлеченных материях, хотя о них много уже говорилось. Впрочем, текущая наша жизнь такая, что попробуй, от нее отвлекись.

Теологическое значение. В соответствии с данным представлением политика, равно как и жизнь в целом, имеет божественное происхождение.

«Ну что тебе сказать про Сахалин?». О божественном происхождении жизни не только мне ничего неизвестно (это была бы моя личная проблема, только и всего), но и подавляющему большинству людей, которых я знаю, да просто вижу, каждый божий день (здесь «божий» распространенная фигура речи). Помни они - я, конечно, тоже – хотя бы каплю об этом, хотя бы седьмым чувством ощущай свою божественную генеалогию, все вокруг выглядело бы не так. Как не знаю. Но не так как есть. Правда, гложет меня одно сомнение. Большинство попыток изобразить лучший новый мир, например в кино, литературе, живописи изображает общество спокойных как шпалы и умных как змея людей, всегда (с ходу исключение не вспомнил) одетых в светлые балахоны, а под ними в цирковые трико на манер 30-х – 50-х годов. Или в трико без балахонов. Оно тогда непременно блестит. Если изображается худший новый мир (в антиутопиях), то он ничем не отличается от текущей действительности, подражает ей, с добавкой мусора, развалин, крутых как вареные яйца парней, прекрасных и порочных девчат, нелепых автомобилей, которые куда как хуже нынешних. В чем тут дело? В неспособности сапиенса не то что построить, но нафантазировать мало-мальски сносный лучший мир? Неужели гибрид сумасшедшего дома, цирка, масонской ложи, секты тихих наркоманов это цель, которой «ловцы будущего» пытаются всех увлечь?  Забыл, еще и вегетарианцев. Но бог с этими фантазмами. Но и над божественным происхождением политики в практическом ее измерении можно всего лишь хмыкнуть. Я не верю, что, например, Обама верит в божественную санкцию на атаки дронов и тому подобное. Если верит, то дела обстоят еще хуже, чем выглядят. Но он не верит. Он заигравшийся, только и всего. Хотя, если присмотреться к некоторым политикам внимательнее, то, да, похоже, этот, этот и вон тот, а еще десятый, ощущают некий дух, некое верховное присутствие. Ощущают до такой степени глубоко, что им становится не до мирских дел. У них другая свадьба. Как сказал поэт: «Кучера государств зато хороши при исполнении должности: шибко  ледяная навстречу летит синева, огневые трещат на ветру рукава..». Во времена Аристотеля это было не совсем так. По элементарной причине: все политики (то есть все граждане, желающие контролировать жизнь полиса) способны были уместиться на одной городской площади. И, стало быть, явочным порядком установить: кто прав, кто нет, кому что делать, кому не делать, кто заслуживает наказания, кто поощрения. Становление политики в современном виде связано с увеличением числа людей. Они элементарно перестали помещаться на одной площади. Понадобились идеи, то есть приказы, распоряжения, просьбы, доносимые до каждой пары ушей посредниками, а затем с помощью технических средств. Как тут не начать врать, когда глаз собеседника невозможно увидеть в принципе. Лихость – в согласии с цитировавшимся выше поэтом – возникает автоматически. И – чувство безнаказанности начальников. В ответ, тут каламбур, - народное чувство безответственности («нам, дружок, на тебя плевать тоже»). Ситуацию, когда дела при общении верхов с низами, становятся совсем швах, устаканивает (всегда на время) кнут. Затем в ход идет ограниченный запас пряников. Далее – по кругу. По идее наше государство должно управляться лучше, чем многие другие, нас не так уж много. Мы в тридцать раз ближе к «полису» чем, например,  США. Но оно не управляется лучше. Технические средства пока тоже не помогают. Хотя, если оно когда-нибудь станет управляться лучше, без них не обойтись. Может для того Бог (если он, конечно, есть) и дал человеку все возрастающие технологические возможности? И именно в этом проявится его присутствие в жизни государства и общества, то есть – в политике?

Антропологическое значение. Такой подход увязывает политику с человеческой природой: предполагается, что соответствующий род общения и взаимодействия с другими людьми продиктован сущностью человека (и, с другой стороны, сам влияет на эту сущность, обусловливая ряд самоограничений и других характерных черт, отличающих человека от животного).

Об этой самой человеческой природе политиков уже был начат разговор выше. Заостримся на качестве, отличающего человека от животного. То есть, на идеализме. Ведь интеллект, сигнальные системы, и тому подобное, в зачатке есть и у братьев наших меньших. Идеализма у них точно нет, да простят меня поклонники собак, котов, коней (не говоря о дельфинах-альтруистах),  которые приписывают своим питомцам высокие духовные качества. На этом фронте дела обстоят лучше. Идеалисты, бессребреники, я имею в виду – не вынужденные, на Земле, бесспорно, существовали и существуют. Честь им и хвала. Но язык не поворачивается сказать: только на них и надежда. Чтобы изменить мир, идеалисту нужно повести за собой людей. Но тогда торг с совестью просто неизбежен. Тут отступление: наверно мы все-таки помним что-то об иной жизни. По крайней мере, совесть – указатель в иные сферы, поскольку никакой прагматикой ее до конца не объяснить. Хотя попытки увязать совесть с личной выгодой были и продолжаются. Мягко говоря, им нет числа. Но повлияла ли политика на душу человека? Или, наоборот, она такова, потому что природа человеческая порочна? Я вроде бы ответ знаю. Повлияла. Случилась (давным-давно) порча. Иначе все, что нас окружает, не только не имеет смысла, но никогда не имело. Об этом много и глубоко сказано уже, написано, а я хоть и читатель, но не библиотечный каталог, и даже не пропагандист книги. Поэтому тут точка. Постскриптум к данному комментарию: Аристотель был, конечно, величайший мыслитель, но жил до порчи. Или в самом начале ее. За отчетный период сама антропология изменилась. Как говорится, «тургеневские девушки» появились в жизни, потому что их сочинил Тургенев.  В определенной степени политика сочиняет нас.

Биологическое значение. Подобная трактовка, напротив, подразумевает, что природа политики должна пониматься на базе общих для человека и животного начал — таких, к примеру, как агрессивность, инстинкт самосохранения, борьба за выживание и т. п. Этолог К. Лоренц, в частности, увязывал с феноменом агрессивности войны, революции и другие конфликты, имеющие место в жизни общества.

Черт с ним, в буквальном смысле, с этим Лоренцом. Авторам из Википедии и других собраний краткой мудрости немецкие фамилии – это очевидно – нравятся больше других.  Я же думаю, сначала происходит порча, затем революции, конфликты, а не наоборот. При этом большинство участвующих в них – статисты. Пешки, материал, мясо. Глупо отрицать биологическое начало в человеке, но простыми животными инстинктами всего происходившего и происходящего не объяснить, как говорится, всякий радиолюбитель – вор, но не всякий вор – радиолюбитель (кстати, интересно, понимают ли молодые люди, не жившие во времена дефицита, смысл этой поговорки). Не очень применима зоопсихология к человеку. Особенно к обществу. Очевидная страсть человека к абстрактному познанию мира чисто биологическую природу возникновения общества, государства, а значит и политики, вполне опровергает. Не нужна цельная, непрерывно совершенствующаяся модель мироздания в голове, чтобы поесть, спариться и дать, кому нужно, или просто хочется, в рожу. Не вышел бы человек из животного (если он из него, вообще, вышел), если бы «Лоренц и Ко» были хоть наполовину правы. Тут снова тайна происхождения разума. В любом случае, изучать политику как биологию – дело бессмысленное, потому что тут изучать нечего. Даже не о чем говорить. Пищевая цепочка, ее верх и низ, сильный пожирает слабого. Школьник сорок бочек арестантов легко наговорит.

Психологическое значение. Согласно этому представлению первоисточником политического взаимодействия между людьми являются потребности, интересы, эмоции и другие проявления человеческой психики. В традиционном для себя ключе политику трактовал З. Фрейд, ассоциировавший природу политики с бессознательным.

Тут хочется комментировать подробнее. Не потому что венский доктор был так уж прав, хотя в чем-то он явно не ошибся, а потому что он до сих пор икона ряда политиков, писателей, политологов (европейской, так сказать, выпечки), которые его идеи усиленно внедряют. И нам фрейдистскую картину мира принять советуют, вот в чем дело. «Фрейд окончательно развенчал тезис о политике как исключительно сознательно-рациональной деятельности, он привлёк внимание исследователей к значительным элементам иррационального в политической практике. Будучи последовательным антигуманистом, он подверг критике представление о политике как процессе достижения некого нормативного идеала». Ну да, идеалов нет, все позволено. Знаем, плавали. Мимо островов «постыден стыд», «следуй врожденным  склонностям», «желания всегда главнее» и других подобных. Фрейдизм, хотя с научной точки зрения он устарел (был и поправлен, а в чем-то опровергнут), - действительная основа современного либерализма. А либерал это – …  (подставьте слово сами, вы его, наверняка, знаете, хотя могут быть варианты). Странным образом обращение к человеческой психике либералами всегда понимается именно  как обращение к биологической природе человека. Никогда более того. Фрейдизм либерала как бы идет вспять, к социал-дарвинизму, в стадо. Вот тут пунктик, с которого либерал перестает думать, а  начинает осуществлять непонятное ему самому, но четко сформулированное задание. Он чувствует, что поступает верно, не понимая смысла своих поступков и предпочтений. Бессознательное торжествует. Фрейд оказался прав. Только торжествует оно далеко не у всех. Консерваторы, и просто умные люди, как правило, четко могут объяснить, почему они всей душой за то или за это. Самим себе, прежде всего, вот что главное. А вот поведение диктаторов фрейдизм объясняет, по всей видимости, верно. Только политики ли диктаторы? Вот в чем вопрос. Чем сильнее становится государь, тем дальше он удаляется от идеи контроля над обществом и отдельным человеком. То есть от политики. Тут уже не пунктик, а грань. Контроль это одно, а управление – другое. Мы же не можем думать, что мы контролируем магнитофон или кофеварку. Мы ими управляем. Есть предел контроля, когда он переходит в чистое управление. Не мной сказано. Ну и постскриптум. Зря в нашего государя либералы кидаются званием диктатора. Он все же контролирует, а не тупо нажимает на людей разного звания как на кнопки. Вот этого у нас точно нет. Хотя много другого, уже к нашему сожалению, тоже.

Социальное значение. Соответствующий подход предполагает, что политика является порождением общества и сформировалась в ходе эволюции последнего — по мере роста его сложности и развития социальной стратификации.

Так об этом и была речь в комментариях к четырем предыдущим значениям политики. Все верно. Именно поэтому в начале текста я назвал себя политически безнадежным. Я отчетливо вижу, понимаю, что сначала формируется общество, а затем политика. А что у нас с обществом, вы сами знаете. Поэтому я политически плох, я не верю именно в политическую борьбу отдельного человека и даже групп людей со схожими интересами. Не верю в политические партии, которые при такой борьбе возникают. Как в самую большую нашу (достойную пера Гашека, сатирика и юмориста, подобного которому в Казахстане пока не видно), так и в меньшие партии, сильно они оппозиционные или нет. Демонстрации «долой» общество не сформируют. А вот пикеты против алчных работодателей будут формировать. Забастовки – тоже. Как и обращения в суд в защиту своих интересов. Как и борьба с продажными судами судебными же методами. И так далее. Вода камень точит. Понятно, проще сходить к памятнику и накричаться. Проще выполнять задания партийных лидеров, не видя всей картины, не понимая подоплек. Но эта деятельность не ведет к реальному решению реальных проблем. Напишем новую Конституцию, и все наладится, - клич для простаков. Не наладится, причем тут Конституция. Тут пока даже парламент не причем. Случись чудо – вот вам все условия сформировать его по справедливости – не из кого будет выбирать. В этом смысле общества у нас нет как нет.

Средняя: 5 (1 оценка)

Слишком мягко написано. За журчанием фрейдов и прочих фигур пропадает рельность. А она отнюдь не мягкая.

Комментарии

условные графические обозначения в тепломеханике http://onnetdacho.3dn.ru
До начала работ по сварке (резке) газопровода, а также замене арматуры, компенсаторов и изолирующих фланцев в колодцах, туннелях, коллекторах следует снять (демонтировать) перекрытия.