:: СОЦИОЛОГ: СТРАХ ПЕРЕД СМЕНОЙ ВЛАСТИ КАЗАХСТАНЦЫ НАЗВАЛИ В ЧИСЛЕ ОСНОВНЫХ…

Просмотров: 2,278 Рейтинг: 5.0

Интервью с известным казахстанским социологом, президентом Общественного фонда «Центр социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмирой ИЛЕУОВОЙ.

Страх смены власти – этнически окрашенный

 - Гульмира Токшалыковна, тема транзита власти в Казахстане – одна из топовых на сегодняшний день. Как казахстанское общество реагирует на потенциальную смену власти? Испытывает ли оно на этот счет тревоги и опасения?

- В декабре прошлого года мы проводили опрос в рамках «Евразийского монитора», одной из тем которого были социальные страхи и опасения. Так вот, страх перед сменой власти казахстанцы назвали в числе основных. Конечно, он не занимает первые места. Гораздо больше казахстанцев беспокоят ухудшение уровня жизни, возможный риск обнищания, коррупция. Но страх перед сменой власти и связанной с этим нестабильностью входит в первую десятку факторов, вызывающих беспокойство казахстанского общества.

Причем страх перед возможным изменением политического статус кво поднялся на верхние строчки соцопросов именно в последние годы. Похоже, он связан с тем, что в казахстанском обществе есть устойчивое представление о том, что транзит власти связан с неуправляемостью и хаосом.

Отмечу, что результаты декабрьского опроса показали высокий уровень тревожности казахстанцев – каждый из «страхов» набрал свыше 50%. Связаны они, как правило, с экономическим кризисом, ухудшающимся социальным самочувствием, наконец, пониманием того, что в государстве попросту нет денег.

Любопытно, что, когда казахстанцы были уверены в том, что в государстве есть деньги, они, имея те же самые доходы, тратили свои с удовольствием, не экономили. Вероятно, это связано с представлением о том, что при наличии денег в стране, произойдет перераспределение благ и в их пользу. В том числе за счет социальных выплат, повышения пенсий и пособий, о которых президент регулярно сообщал в своих посланиях.

Так вот, как только ухудшилась ситуация в макроэкономике, упали цены на нефть, опасения населения по поводу снижения доходов и уровня жизни значительно усилились. Помимо этого, население беспокоит усиливающаяся террористическая угроза. То есть общий уровень тревожности казахстанцев вырос.

Второй момент – страх смены политического лидера относится к группе этнически окрашенных фобий. Это отслеживалось и в прежних наших замерах. Этнические казахи, составляя большинство населения и придерживаясь разных взглядов на то, каким должен быть Казахстан и его лидер, чувствуют себя гораздо более свободными, уверенными в себе, в своих перспективах и возможностях, нежели, скажем, русские, которые опасаются ухода Нурсултана Назарбаева и того, что к власти придет политик с националистическими взглядами, с иной риторикой и другими приоритетами в языковой, социокультурной и кадровой политике.

Страх перед изменениями в системе политической власти этой этнической группы проявлен очень сильно, он отражается и на электоральном поведении. Отмечу, что в последние годы электоральные кампании президента получили сильную поддержку именно со стороны русского населения Казахстана. Таким образом, они не просто боятся смены власти, но и посредством активного голосования делают все, чтобы этого не произошло. В беседах на фокус-группах этнические русские активно выражают этот страх – он является едва ли не главным для них.

Казахстанцы не проголосуют за кандидата с националистической повесткой

 - А насколько оправданы эти страхи? Можно ли предположить, что в постназарбаевский период к власти придут националистические силы? Тем более, что, как поговаривают в последнее время в Астане, проевразийские политики оказались в опале.

- В электоральном отношении на данный момент это невозможно. Население Казахстана не проголосует за кандидата с националистической повесткой. При условии, что электоральная кампания пройдет в рамках сложившейся политической системы и устоявшихся процедур, с участием тех же самых действующих лиц.

Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что, согласно проведенным нами опросам, этнически окрашенные партии имеют поддержку не более, чем 10% населения.

Таким образом, я не думаю, что сценарий прихода к власти кандидата с националистической повесткой, реализуем в электоральном отношении.

Однако если будет умело разыграна националистическая карта, если сложатся подходящие условия, появится спекулятивная тема, или произойдут события из разряда «черных лебедей» - труднопрогнозируемые и редкие – к примеру, политическое убийство – в этом случае на волне соответствующих общественных настроений не исключен приход к власти президента-националиста.

Хотя, повторюсь, этот сценарий настолько маловероятен, что я бы даже не рассматривала его всерьез.

 

- А вот украинские социологи заявляют, что общественное мнение может развернуться на 180 градусов буквально в течение считанных месяцев, и приводят пример, когда Россия из дружественной страны и братского народа в течение года превратилась во врага.

- Для Украины всегда был характерен высокий уровень националистических настроений. Украинские социологи делали даже две выборки – для западной и восточной Украины. Другое дело, что этот подход был в корне неверен: проводя разные выборки по западной и восточной Украине, социологи тем самым закладывали разрыв между регионами. На этом они зарабатывали себе очки, однако в итоге вся эта политика дифференциации привела к известным печальным результатам. Нынешняя ситуация на Украине – это в том числе продукт их деятельности.

Разговоры же о том, что против проевразийских политиков у нас ведется травля я бы отнесла к спекулятивным. Большего евразийца, чем президент, у нас нет.

Что касается того, что некоторые политики окрестили себя «последними евразийцами», то, как раз-таки некачественная подача евразийской интеграции с их стороны способствовала дискредитации этой идеи: например, поддержка среди населения есть, но она не никогда не составляла 95-97%, как нам из раза в раз показывали некоторые исследования.

Полагаю, что если информационное обеспечение евразийской интеграции будет и дальше существовать в том виде, в котором она сейчас есть, то всегда найдутся люди, которые будут задаваться справедливым вопросом: а зачем она, собственно говоря, нужна Казахстану.

 

Зачистка на верхах повысила уровень доверия к президенту

 -  В одном из своих недавних интервью вы отметили, что 90% опрошенных казахстанцев боятся обнищания. Как вы считаете, это заставляет их искать виноватых в существующих экономических проблемах? Ведь Айсултан Назарбаев без обиняков заявил, что коррупционеры – это и есть враги народа. Солидарны ли в этом с ним казахстанцы?

-   Такие вещи, как поиск виноватых, предполагает все-таки определенный уровень рефлексии. А простые казахстанцы, которые тянут свою лямку за 45-50 тыс. тенге в месяц, не склоны к рефлексии. Поиска виноватых, как такового, нет, есть общее озлобление, общая неудовлетворенность существующим положением в сочетании со страхом потерять то, что имеешь.

Чтобы найти виноватых, нужно остановиться и задуматься, заставить себя отрефлексировать ситуацию, в которой ты находишься. Наши же люди в случае ухудшения экономического положения пытаются найти еще одну работу, увеличить свои доходы путем дополнительной занятости. Им не до поиска виноватых.

Однако то, что борьба с коррупцией вышла на столь высокий уровень, то, что сегодня практически не осталось лиц, обладающих иммунитетом от преследования, уже нашло позитивный отклик в общественном сознании.

Тот факт, что преследованию подверглись и народные любимцы, такие как Тунгышпай Жаманкулов, и молодые министры-болашаковцы, переформатировало общественное мнение.

 

- Это повысило уровень доверия населения к власти?

- Не на всех уровнях и не ко всем чиновникам, но к президентской политике очищения рядов, в целом к государству, думаю, что да.

Сегодня многие эксперты, руководствуясь старой парадигмой, все еще придерживаются точки зрения, что антикоррупционные кампании ничего не дают, что это борьба с ветряными мельницами. Однако результаты проведенного нами большого социологического исследования показали, что сдвиги в восприятии обществом коррупции происходят.

Одна из главных причин повышения нетерпимости к коррупции - это снижение уровня доходов населения и количества денег в экономике в целом. Из-за этого видоизменяется отношение к коррупции. Если раньше люди, не задумываясь, платили взятки, то теперь они начали считать копейки.

В то же время власть должна понимать, что в результате этого переформатирования она будет иметь дело с другим населением.

Сегодня от населения требуют более высокого уровня правовой культуры – на бытовом уровне это выражается в императиве не давать взятки, регистрироваться по месту жительства, делать отчисления в систему обязательного социального медицинского страхования. Разумеется, у общества возникает встречные требования к власти: а вы сами готовы следовать букве закона? Это медленный, но неизбежный процесс.

Власть должна быть готова отстаивать реформы

 - Существует в российской и отечественной политологии такая теория, что в 2000-х годах на фоне высоких цен на нефть государство заключило с обществом негласный договор: мы наверху делаем, все, что хотим, но и вас, население, не трогаем - предоставляем вам полную бытовую и частично рыночную свободу. По сути, это и стало основой для теневой экономики: огромный рынок необлагаемого налогами арендного жилья – яркий тому пример. А сегодня, когда денег у государства стало значительно меньше, оно обратило внимание на граждан как источник поступлений в бюджет и решило посягнуть на их бытовую и рыночную свободу, вводя, допустим, временную регистрацию граждан или, как это планируется с 2020 года, - всеобщее декларирование доходов. Получается, что государство нарушает свою часть договора?

- Я со скепсисом отношусь к таким тиражируемым некоторыми политологам расхожим образам – как например, этот предполагаемый договор между властью и обществом. Никакого договора никто не заключал. Другое дело, что порядка не было в стране, учета не велось.

При наличии большого количества денег в стране, казалось, что не обязательно контролировать все, что крутится в экономике. Я бы применила здесь другой образ – денег, просачивающихся сверху донизу сквозь всю пирамиду государственной экономики. Образно говоря, если наверху приобретался Mersedes S-класса, то внизу хватало на «Москвич» или трактор, и каждый на своем уровне пирамиды за счет механизма перераспределения ресурсов оставался доволен.

То, что происходит сегодня, не связано с желанием власти нарушить некий негласный договор - у власти просто-напросто нет денег и она пытается навести порядок в финансах, найти - где, в чьих карманах завалялись лишние копейки.

И тут выясняется, что государство забирает не лишние копейки, а последние. Вот тут-то и возникает вопрос, почему реформы происходят так быстро и неожиданно. Эти неожиданные изменения правил игры и способны поставить многих казахстанцев на грань нищеты.

Таким образом, этот публицистический образ «договора между властью и обществом», конечно, имеет право на жизнь, однако это не злая воля власти, это не делается намеренно - там наверху тоже не самоубийцы.

Другое дело, что вводятся эти изменения крайне непоследовательно. Власть, по сути, делает шаг вперед – и два шага назад, вводя изменения, а затем объявляя на них мораторий или откладывая их внедрение на неопределенный срок.

Похоже на то, что власть и общество проверяют друг друга на прочность. Существует такой миф, что государство не оценивает возможности общества и игнорирует его мнение. Это неправда.

События последнего года показали: как только власть чувствует отпор, она идет на уступки. Хотя, на мой взгляд, лучше бы она этого не делала. Откат назад, возвращение к прежним позициям еще хуже влияет на общество, вносят еще большую неопределенность. Это все равно, что отрубать кошке хвост по частям.

Если уже принято решение, если есть на то экономическое обоснование, если этот шаг приведет к улучшению ситуации – а зачастую в аргументах чиновников есть рациональное зерно – то власть должна проявить принципиальность в отстаивании своей позиции.Взять хотя бы обязательное социальное медицинское страхование. Я убеждена, что это здравая инициатива. Посудите сами: сегодня в Казахстане насчитывается более двух миллионов самозанятых, которые не делают никаких отчислений в бюджет, однако бесплатное медицинское обслуживание распространяется и на них. Проблем в том, что никто не берется объяснить все это простым доступным языком.

У всех на устах одна формулировка – социальный налог. Поучается, что чиновники еще не провели реформу, а у нее уже сформировался негативный имидж.

 

- Но если экономическая ситуация и без того ухудшается, а власть, чтобы найти дополнительные источники доходов, выуживает из населения лишние, а то и последние копейки, не доведет ли она общество до предреволюционного состояния?

- Очевидно, что все, что делается сегодня – надо было делать раньше. Где вы были вчера, когда у экономики был запас прочности, позволявший быть более свободными в маневрах? Большинство этих реформ надо было проводить в хорошие тучные годы. Но обычно, когда рисуются наполеоновские планы, бывает не до этого.

Люди хотят быть услышанными властью

- Но если экономическая ситуация и без того ухудшается, а власть, чтобы найти дополнительные источники доходов, выуживает из населения лишние, а то и последние копейки, не доведет ли она общество до предреволюционного состояния?

- Очевидно, что все, что делается сегодня – надо было делать раньше. Где вы были вчера, когда у экономики был запас прочности, позволявший быть более свободными в маневрах? Большинство этих реформ надо было проводить в хорошие тучные годы. Но обычно, когда рисуются наполеоновские планы, бывает не до этого.

Главным упущением правительства стало отсутствие системной работы по информированию населения о целях и задачах предстоящих реформах. Это гигантская проблема казахстанской власти. Любопытно, что, например, в России при всей ее огромной территории и превосходящей численности населения информационно-пропагандистская машина работает на порядок более эффективно. Россияне, по крайней мере, придерживаются триады: «рассказал – разъяснил – показал результат». Тогда как у нас еще только объявлено о введении социального медицинского страхования, а мы уже видим на экранах телевизора счастливые лица людей, которые давно им пользуются. Хотя на самом деле никто в этом нововведении толком не разбирается – ни врачи, ни работодатели, ни обычные казахстанцы.

А ведь у нас есть собственный опыт успешных информационно-разъяснительных кампаний. Например, когда Казахстан реформировал пенсионную систему, еще в 90-е годы, Казахстанский пресс-клуб занимался информационным освещением пенсионной реформы.

Так вот, задолго до проведения реформы пресс-клуб несколько месяцев проводил обучающие семинары для СМИ. И только после того, как представители медиа были обучены тому, как правильно подавать информацию о накопительной пенсионной системе, государство приступило к ее внедрению.

Как показали события последнего года – общественные протесты, связанные с земельной реформой, ситуация с введением временной регистрации – у казахстанской власти образовались гигантские провалы в представлении о том, какова роль СМИ в обществе, каков принцип их работы. Была сильно переоценена роль социальных сетей.

Наши чиновники решили, что им достаточно выступить один раз на пресс-конференции, разослать пресс-релиз – и этого достаточно. Тогда как для того, чтобы необходимая информация дошла до последнего чабана, нужно одно и то же повторить 150 раз. Ведь этому чабану легче пойти на поводу о популистов, которые убедят его в том, что государство его обирает.

Бывает и так, что информационно-разъяснительных материалов немало, но они абсолютно оторваны от реальности, не учитывают особенности восприятии рядового гражданина, неправильно сделаны.

Сегодня недовольство людей отражают и социологические исследования, и жалобы в органы исполнительной власти, и обращения в партийные общественные приемные. Весь этот поток жалоб и обращений свидетельствует об одном - люди хотят быть услышанными властью. Другое дело, как обрабатываются эта информация, какие аналитические структуры в этом участвуют, как они интерпретируют эти данные, находят ли они отражение в разрабатываемых для госорганов рекомендациях?

Может ли произойти на этой почве социальный взрыв, сложно спрогнозировать. Это зависит от того, будут ли сокращения в трудовых коллективах, необоснованное с точки зрения рабочих снижение заработных плат. То есть главными инициаторами социальных протестов могут стать трудовые коллективы. Многое зависит и от того, поддержит ли их население городов. Вероятность этого довольно высока, если учитывать плачевное состояние социальной инфраструктуры моногородов.

 

Нужно сформулировать алгоритм развития казахстанского общества

- Сегодня в Казахстане речь идет о перераспределении полномочий между ветвями власти. Между тем, одной из причин ослабления представительной ветви власти был тезис о политической незрелости парламента и, соответственно, незрелости общества, которое всегда готово отдать свои голоса популистам.

- Всегда есть риски, что народ проголосует за популистов. Но гораздо хуже лишать его права выбора. Общество, как известно, развивается поколениями. Поколение сегодняшних 40-50-летних, которые как раз-таки были готовы к конструктивному диалогу с властью, но которым она долго не давала свободы выбора, постепенно уходит из активной общественно-политической жизни.

Входит в нее поколение 20-30-летних, о котором власть практически ничего не знает – ни о его приоритетах, ни ценностях, ни требованиях. Государственным управленцам крайне трудно апеллировать к нему, потому что оно плохо изучено с точки зрения социальных наук.

Зачастую молодым людям, родившимся в годы независимости, приписываются поведенческие стереотипы, которые, быть может, им вовсе не присущи. А многие аналитические модели, которые накладываются на это поколение, почерпнуты из предыдущего исторического периода.

Например, откуда взялся патернализм по отношению к молодежи? Из убеждения, что она склонна к вовлечению в деструктивные религиозные течения, что от нее исходит потенциальная опасность. Все это формирует определенный взгляд на молодежь и с другой стороны – ее взгляд на жизнь. И сегодня это поколение вступает в общественно-политическую жизнь. Как они будут голосовать на выборах, каких кандидатов поддержат - результат совершенно непредсказуем.

Если бы власть дала больше самостоятельности предыдущему поколению, которое благодаря советскому опыту было более договороспособным, с которым она могла найти общий язык, то была бы принципиально иная ситуация, нежели сегодня, когда состав населения очень сильно изменился – и этнически, и социально.

Взять, к примеру, такую цифру, как количество казахстанской молодежи, обучающейся за рубежом. Могу быть не совсем точной, но 60 тыс. учится в России, 20 тыс. – в Китае, 10 тыс. – в Европе. То есть почти 100 тыс. молодых людей обучается за рубежом. Прибавьте к этому тех, кто получил образование в духовных учебных заведениях арабских стран. Часть молодежи прошла процессы социализации в не самых благоприятных условиях. Каких ценностей они придерживаются, каким видят будущее – свое и страны – сложно предположить.

И вы думаете, что это поколение будет более политически зрелым и ответственным, чем предшествующее? Нет. Но если упустить и его, если отстранить сегодняшнюю молодежь от участия в общественно-политической жизни, дальше, с каждым последующим поколением, все будет гораздо более непредсказуемым.

Сегодня, на мой взгляд, Казахстану нужны ученые интегрального типа, которые бы работали на стыке нескольких гуманитарных дисциплин и могли сформулировать алгоритм, по которому развивается казахстанское общество.

Возможно, этот алгоритм какой-то «неправильный», возможно развитие нашего общества происходит нелинейно, но нам нужно хотя бы примерно представлять, куда мы движемся, с учетом таких исходных, как состав населения, уровень развития социальной инфраструктуры, степень урбанизации и т.д.

К примеру, о постиндустриальной экономики можно говорить, только когда уровень урбанизации составляет не менее 70%. Тогда как у нас она остановилась на 55-57%. Если 43% нашего населения проживает в сельской местности, где социальная инфраструктура находится в ужасном состоянии и происходят процессы постепенной архаизации общества, где людям не предоставляются  качественные образовательные и медицинские услуги, о какой модернизации, о каком построении инновационной экономики может идти речь?

Источник: Жанар ТУЛИНДИНОВА (Астана); http://press-unity.com

Жанар ТУЛИНДИНОВА (Астана); http://press-unity.com

Средняя: 5 (1 оценка)

Ну да.

Токшалыковна всю правуд выложила - что есть наш быдлячий народ. Ну что ж - быть посему. Попкорна не понадобилось.

Комментарии

Пока внутри страны, в государстве не будет какой-то мощной и более или менее распространенной среди всего населения, не взирая на конфессии и национальности, ее величества идеологии - жди беды. И тогда все, кто учится заграницей  будут опасны, особенно кто учится в духовных, точнее исламских заведениях... Те кто в Ервопе и Амеркие - те просто не хотят возвращаться и презирают свой народ, свою страну. 

Добавить комментарий

(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.