:: Наталья Пороченко. ОСОБЕННОСТИ АДАПТАЦИИ ИСЛАМСКОГО ОБЩЕСТВА К МИР-СИСТЕМНЫМ ИЗМЕНЕНИЯМ

Просмотров: 2,170 Рейтинг: 5.0

В статье исследуются адаптационные ресурсы исламского социума в контексте его приспособления к мир-системным изменениям. Рассматриваются, прежде всего, сильные стороны исламских моделей развития, выявляются признаки корректирования процесса адаптации к мировым трансформациям с учетом полученного опыта. Ключевые слова: ислам, модернизация, культурная идентичность, мир-системные трансформации.

The article touches upon the issue of adaptive resources of Islamic society with reference to its adaptation to the world-systemic changes. The author first of all tries to describe the strong points of Islamic development models and to identify the signs of adjustment process of adaptation to the world-systemic changes within the acquired experience. Key words: Islam, modernization, cultural identity, world-systemic transformation.

* * *

В современном мире особенно громко звучит голос ислама. Он часто ассоциируется с экстремизмом и угрозой, общей нестабильностью, консерватизмом, даже косностью. Слыша об исламе, люди на Западе, прежде всего, вспоминают о терактах, об угрозе и антигуманизме террористического движения «Исламское государство», о вооруженных конфликтах в  Афганистане, Ливии, Сирии, Йемене.

Однако, ислам – это еще (и прежде всего) высокая культура, глубокая философия, подвижничество, справедливость, взаимопомощь, умение ценить, сохранять и защищать основы своей культуры и веры.

Рассуждая о достоинствах и проблемах отдельных социокультурных систем, часто оставляется без внимания тот факт, что неевропейским цивилизациям в условиях современного мира приходится решать широкий комплекс вопросов, связанных с необходимостью адаптации к тем процессам и структурам мировой системы, которые в большинстве своем были созданы «по образу и подобию» Западно-Европейской цивилизации. Они не только не учитывают специфику социальных связей, мировосприятия, системы жизненных приоритетов иных социокультурных Ойкумен, но и часто игнорируют их или противоречат им. Подобного рода вызовы практически неизвестны Западу.

 Осмысление социокультурной эволюции неевропейских социумов происходит, среди прочего, через анализ эффективности процессов технологической модернизации, которая в широком смысле понимается как движение от традиционного общества к современному. Хотя модернизационные процессы в регионе традиционного распространения ислама происходят с середины ХІХ в. и до нынешнего времени, технологические, социально-экономические и геополитические сдвиги последних лет дают повод в очередной раз оценить и сравнить результаты и ожидания от модернизации, переосмыслить  пути адаптации модернизационных задач к конкретным общественным возможностям и потребностям. Вопрос о степени заимствования новых институтов и ценностей, их восприятия и укоренения в собственной культуре остается предметом дискуссий на уровне научных исследований и в рамках реальной политики.

В этом контексте можно выделить несколько подходов. Так, авторитетный эксперт по вопросам природы и процессов модернизации израильский социолог Ш.Эйзенштадт утверждает, что классический проект модернизации, который предусматривал распространение европейских культурных программ и институциональных моделей на другие общества, завершается. Ученый предлагает рассматривать современный мир сквозь призму множества культурных программ современности, которым соответствуют свои институциональные модели. Одной из таких трансформаций современности является, по его мнению, возрождение религиозного фактора.

С этой мыслью соглашается британский политолог Ф. Холлидей. Он обращает внимание на то, что проблема идентичности обсуждается, например, на Ближнем Востоке, уже несколько десятилетий. При этом тридцать лет тому назад дискуссия велась преимущественно в секуляристских, националстических терминах, а государство делало акцент на модернизации как глобальной цели. Сегодня же исламские страны обеспокоены упадком своего культурного наследия. Некоторые мусульмане делают выбор в пользу возвращения к своим вековым ценностям. Старый секуляристский и модернистский концепт политики и социальной жизни находиться в кризисе, делает вывод ученый [1].

Многие исследователи признают, что ислам остается универсальным языком дискурса в мусульманских странах, несмотря на отличия природы, структуры и уровня развития обществ. Он сохраняет функцию регулятора большинства общественных процессов и продолжает активно влиять на менталитет мусульман, их отношение к жизни, к другим народам, к современным проблемам мирового развития, и сосредотачивает свое внимание на решении вопроса сохранения ведущей роли религии в общественной жизни исламских социумов в процессе их модернизации. Иранский ученый С. Х. Наср объяснял это тем фактом, что ум и душа мусульманина сформированы на абсолютно других основах, чем у западного индивидуума, который живет в секуляризированном постиндустриальном обществе.

Мировоззрение мусульманина основано на сознании Бога как высшей реальности, на представлении, что человек может быть предан только шариату как Божественному закону, так как только через этот свод законоуложений он может обрести счастье. Философские же школы современной западной цивилизации основаны на рассмотрении человека как существа восставшего против Бога.

На отличия исламской и европейской культурных матриц, истории их формирования и трансформации также обращает внимание  руководитель форума Третьего мира сенегальский общественный деятель А. Самир: «Основополагающий принцип, который породил современную цивилизацию в Европе, – это убеждение, что люди, индивидуально и коллективно, сами могут творить свою историю. Эта идея родилась в Европе в эпоху Ренессанса и утвердилась в период Просвещения. Она означала разрыв с представлениями, которые царили во всех досовременных обществах, основывавшихся на убеждении, что Бог создал вселенную и человека и является «истиной в последней инстанции». Новое мировосприятие открыло перед людьми неограниченные возможности для инноваций, творчества и активных действий. Ум, освобожденный от оков веры, получил пространство для познания природы, человека и общества.

В то же время, европейский Ренессанс был продуктом внутренней социальной динамики и противоречий, порожденных капитализмом, зарождавшимся в Европе» [2].

Однако, в научных кругах сохраняется и восприятие  модернизации как универсалистского проекта. К тем, кто ставит под сомнение  утверждение о доминирующей роли религии в общественном развитии мусульманского Востока принадлежит профессор лондонского университета Бейбек
С. Зубейда. По его мнению, с ХVІІІ веке ислам переживает «процесс модернизации, который привел к отделению религии от общественных практик и институтов». Но, поскольку современность, капитализм, секуляризация были навязаны извне, они воспринимались мусульманським населеним как нечто «христианское». Поэтому ислам превратился в аванград противодействия лучше будет – господству западной цивилизации. В результате, по мнению ученого, образовалась противоречивая ситуация, когда на мусульманском Востоке существуют светские общества и политические системы, объединенные с сакральной идеологией, которая едина и для власти, и для оппозиции.
С. Зубейда не соглашается с мнением Ш. Эйзенштадта о существовании «разных современностей». Он считает, что движущей силой нашей епохи является капитализм, который ведет к различным социальным преобразованиям и имеет неодинаковые результаты в разных странах. Но вектор преобразований общий – это разрушение первичных торгово-производственных общин, которые основаны на родственных связях, управляются патриархальной властью, опираются на религии и традиции, находятся под защитой религиозно-политических институтов и власти.  Им на смену приходит промышленное производство товаров, использование валют, индивидуализация труда и бизнеса, повышение уровня образования и квалификации рабочей силы, что приводит к появлению самостоятельного индивида. При этом, по его мнению, как «альтернативная современность» частью аналитиков трактуется стремление элит и лидеров выступить против модернизации, не отказываясь от правил капитализма, который, в принципе, доказал свою економическую эффективность [3]. Существенным в этом контексте представляется замечание российского востоковеда А. И. Яковлева о необходимости различать цивилизационные и формационные показатели развития общества [4].

Сравнение западного и восточного (в рамках нашего анализа – мусульманского) подходов к современным процессам представляется вполне оправданным. Ведь движение Востока от традиции к современности происходило в русле его взаимодействия с Западом, который порой навязывал восточным обществам специфические социально-экономические и внутрисистемные регуляторы и темпы модернизации.

До середины ХХ в. современность, как правило, ассоциировалась с европейскими институциональными моделями, которые и европейцами, и политическими элитами других регионов воспринимались как безальтернативные. Но вестернизированные системы общественного развития и зарубежные экономические модели плохо приживаются на мусульманской почве. Они вступают в конфликт с исламским менталитетом, особенностями социальной организации, с реальными социально-экономическими потребностями мусульманских народов. Развертывание модернизации по западному образцу требовало не только соответствующего уровня развития финансов, техники и знаний, но и другой культуры быта и поведения.

В результате модернизации в государствах региона традиционного распространения ислама произошли масштабные изменения, которые затронули все аспекты общественной жизни. Люди стали жить комфортнее, дольше, качественнее, чем в начале или даже  в середине ХХ в. Они лучше питаются, имеют больший доступ к медицинскому обслуживанию, более образованы. Так, уровень грамотности арабского населения за период 1960-2003 гг. вырос в среднем на 68%, а на Аравийском полуострове – с 10% до 83% [5]. Во многих исламских странах создана дееспособная система хозяйствования, которая опирается на собственную индустриальную базу.

Но показатели успешности развития не являются абсолютными. Многим странам не удается существенно поднять уровень жизни населения. Надо признать, что преобразование традиционных связей при распространении механизмов либеральной экономики, под влиянием глобализационных процессов сопровождается на Востоке также обнищанием и разорением мелких производителей, которые не имеют достаточно сил, ресурсов и опыта чтобы вписаться в новую экономическую инфраструктуру. Такие превращаются в социальных маргиналов, лишенных объективной возможности изменить статус и вынужденных опираться преимущественно на традиционные связи и социальные лояльности (родственники, земляки, религиозно санкционированная благотворительность), которые они защищают и воспроизводят. Поэтому, несмотря на позитивную динамику, значительная часть населения остается оторванной от модернизации и ее преимуществ. В такой среде накапливается недовольство результатами реформ, но не их целью. Трудности и неудачи модернизации, невыполнение поставленных задач, обострение социально-экономических и политических кризисов, внешнеполитические поражения подтолкнули мусульманское общество к переоценке роли своей идентичности и традиции в общественной жизни. Недовольство приобретает и крайние экстремистские формы.

Ради справедливости следует заметить, что условия, в которых мусульманские страны начинали (колонизация) и продолжают (глобализация при доминирующей роли Запада) модернизацию существенно отличаются от тех  условий, в которых модернизация зарождалась в Европе.

Нынешние обстоятельства развития исламских стран в контексте функционирования единой мировой системы, созданной в результате распространения европейской капиталистической формации на большинство регионов мира, отличаются от ситуации, которая существовала в прошлом веке. Процессы глубокой трансформации придают особую остроту вопросам культурной идентичности и систем ценностей, присущих различным регионально-культурным ареалам, поиску путей взаимоотношений между цивилизационными ойкуменами и направлений эволюции государств и наций. Ведь во второй декаде ХХІ в., по словам политолога К. Гаджиева, «феномены, процессы и тенденции, порожденные информационно-телекоммуникационной революцией, достигли состояния турбулентности, когда поддаются эрозии или исчезают ценности, институты и отношения, которые составляют инфраструктуру существующей системы и обеспечивают ее жизнеспособность и функционирование» [6].

В такие периоды люди часто пересматривают основы собстенного существования, систему мировосприятия, истинность веры. Фундаментальным, впрочем, остается вопрос: какие понятия про индивидуума и общество преимущественно ценятся в конкретной культурной среде, какие трудности и парадоксы возникают в ответ на запросы этического мира людей, которые стремяться жить в соответствии со своими идеалами.  Современные международные стандарты определения уровня развития человеческого потенциала справедливо признают, что адекватно оценить качество жизни человека можно с учетом не только уровня материального обеспечения, но и других возможностей для самовыражения и комфортной жизни. Очевидно, что существуют цивилизационные отличия в том, какой смысл вкладывается в понятия прогресса, качественного развития и комфорта.

Сегодня традиционные социальные лояльности и сполоченность исламских общностей  находятся под влиянием интенсивной урбанизации, демографического бума, масштабных миграций на Запад, новых и часто чужих идей и образов, продолжающегося роста разрыва в уровнях доходов населения. Значительные изменения наблюдаются в семейных отношениях. Уходит в прошлое традиционное проживание семейными кланами из-за выделения нуклеарных семей, живущих в городе. Увеличивается разрыв в ценностных ориентациях между поколениями. Часть молодежи находится под влиянием западных секуляристских идей, в то время как другая часть становится  все более консервативной и религиозной. Меняет мусульманскую семью и образование женщины, практика планирования семьи, распространение западных форм досуга, которые носят внесемейный характер (кино, театр, ресторан, социальные сети). Слабеет контроль над детьми, которые больше времени проводят в школе, чем в семейном кругу.

В результате модернизационных трансформаций общество, регулируемое раньше традиционными ценностями, приобретает атомизированный характер, а личность чувствует себя потерянной из-за утраты привычных общественных структур, в рамках которых она существовала. Как пишет британский социолог Б.Тернер, «ислам был полностью совместим с проектом модернизации, но он не может ужиться с постмодернизмом, который угрожает превратить религиозные заветы и послания, альтернативные стили жизни, верования и мировосприятия в набор товаров для продажи на мировом культурном рынке» [8].

Естественно, что люди во всем мире охотно принимают западные материальные предметы и технологии – холодильники, кондиционеры, транспорт, лекарства, Интернет и др. – в силу их очевидной пользы и удобства. Другое дело чужие идеи, мода, правила поведения, которые проникают в незападное общество и подрывают традицию. Именно традиция создает своеобразный «порог чувствительности» социума к изменениями в духовной сфере жизни. Усиление элементов современности консервативной частью общества воспринимается как упадок традиции. В тоже время многое зависит от содержания традиций – они либо облегчают, либо затрудняют переход к современности. Как представляется, традиция – не преграда для модернизации, а фактор, определяющий ее особенности. Поэтому важно какие реформы в процессе модернизации осуществляются в культурной и духовной сферах – консервирующие традицию, охраняющие ее «вечно живое ядро» или изменяющие его.

Развитие стран исламского региона представляет разнообразие вариантов соотношения традиции и современности в процессе модернизации. От попыток ускоренной вестернизации до полной консервации традиционного образа жизни. Но опыт наиболее успешных моделей свидетельствует, что в процессе модернизации государства используют западный опыт и, в тоже время опираються на собственные культурные и исторические формы, создавая при этом тоже современные общества, но отличные от западного эталона.

При исследовании исламских стран процессы модернизации справедливо связывают с религиозным подъемом. Известно, что социальная жизнь, мировосприятие, культура мусульманських народов остается под сильным влиянием ислама, который выступает как высшее обобщение традиционности. Догматика ислама открывает широкие возможности для использования его в политических целях различными общественно-политическими силами. Исламское вероучение основано на идее строго единобожия: мир, община, личная жизнь и Божественная воля неразделимы. В исламе как нигде более светское и сакральное находятся в неразрывном единстве. Качественные изменения в жизни мусульманской общины неминуемо отображаются на общественном сознании. Поэтому любой вызов традиционным нормам жизни общества, ущемление национальной чести воспринимаются ими как вызов, брошенный исламу, а политический и социальный протест приобретает характер борьбы за веру, олицетворением чего являються исламистские движения.

При этом важно понимать, что модернизируется не религия, а общество. Религия только осмысливает социально-модернизационные процессы и приспосабливается к ним. Сегодня все активнее происходит реинтерпретация классического наследия в поисках рецепта для восстановления утраченого. В тоже время, отношение ислама к современности заключается не в призыве вернуться к прошлым формам общественного существования, а в поиске модели приспособления к современным условиям, опираясь на собственную религиозную идентичность. По мнению американского политолога арабского происхождения А. Ахмеда (Американский университет, Вашингтон), чтобы разрешить сложные внутренние проблемы, мусульмане должны возродить лучшие принципы классической исламской цивилизации: справедливость, интегральность, терпимость, культ знаний , а не концентрироваться только на исполнении ритуалов [8].  

Мы видим, что в результате трансформации, обусловленной европейской экспансией, в исламском регионе сформировалась новая местная интеллигенция, которая зачастую получила образование на Западе, но не стала полностью инкорпорированной в западную систему. С одной стороны, растут призывы изучать западные инновации, с другой, все большее распространение получают неформальне кружки, где обсуждаются проблемы роли и места ислама в современном мире.

В результате усилий государства по проведению приватизации, стимулированию частого предпринимательства сформировалась современная прослойка технократов и бизнесменов, которые сотрудничают с мировими финансовыми и экономическими центрами, являются носителями современного металитета и мировосприятия. Но это мировосприятие, как оказывается, не является западным по своему содержанию. Мусульманские предприниматели отличаются не только тесной общностью интересов с государственной властью, но и приверженностью религиозным ценностям и социокультурным традициям. Материальные возможности бизнесменов  направляються на поддержку и укрепление традиционных общественных ценностей. Например, в Турции с 1990-х годов стали не только появляться, но укрепляться и стремительно развиваться предприятия, которые в своей деятельности придерживаются исламских принципов. В 1997 г. крупнейший среди турецьких исламских ходингов Ихляс-холдинг включал 54 фирмы, в том числе, 17 компаний в сфере СМИ – телеканал, газета «Тюркие», информационные и рекламне агентства, детский, спортивный, исторический, медицинский, текстильный, строительный журналы, 4 строительные компании, 2 поликлиники и госпиталь, а также транспортные, мебельные страховые и другие компании. Весомое представительство исламского капитала в политической жизни Турции подтверждается его успешной самоорганизацией. В 1990 г. была основана Ассоциация независимых промышленников и предпринимателей МЮСИАД (MÜSIAD, Müstakil Sanayiciler ve Işadamlari Derneği). Целью ее деятельности провозглашено индустриальное развитие страны без ущемления ее традиционных моральних ценностей. МЮСИАД стала проводить за пределами Турции активную политику, ориентируясь на сотрудничество не только с ЕС, но и с мусульманскими странами. Сейчас эта организация имеет представительства в 40 странах. Укрепляя свои экономические позиции, исламские бизнес-группы заботятся и об укреплении собственной идентичности: исламские ценности широко используются для создания атмосферы межличностного доверия и консолидации той части турецкого общества, которая считала себя объектом ущемления со стороны светского государства. Коме коммерческой деятельности предпринимательские структуры создают учереждения культурного и социального назначения. В 1993 г. 16 вакфов, созданных крупнейшими турецкими промышленными группами, основали организацию «Вакф – третий секторТурции» (ТЮСЕВ, TUSEV – Turkiye Ucuncu Sektor Vakfэ), которая тепер объединяет 120 благотворительных фондов, ассоциаций, неправительственных общественных организаций. ТЮСЕВ позиционирует себя как лидер движения за модернизацию турецкого социума.

При таких обстоятельствах политические взгляды и устремления новой исламской экономической, интеллектуальной и политической элиты приводят к специфическому (по сравнению с Западом) использованию и демократических институтов. Демократизация вышла далеко за пределы западной цивилизации, но не привела к унификации политических систем. Напротив, свобода самовыражения, которую демократия предоставляет широким массам, способствовала пробуждению интереса к национальной культуре, своим корням. Рядовые мусульмане получили больший доступ к знаниям и информации о природе их религии и общественной жизни. Существует критическая маса образованных людей, которые умеют и хотят выражать свои взгляды. Увеличилось число исламских книг, адресованных среднему читателю. В них речь идет о том как мусульманину следует жить в современном мире, как растить детей в русле ислама. Теперь от человека ожидается вдумчивое отношение к исламу, умение объяснить и защитить свои взгляды. Сегодня значительная часть правоверных задумывается над основами веры, обсуждает их. Образование не только не оттолкнуло от веры, но и дало основания сознательно ее исповедовать. Может показаться, что следствием этих процессов является порой успешная пропаганда среди молодежи и рекрутирование ее в ряды радикальних исламистских организаций. Однако, на наш взгляд, это явление, без сомнения порожденное модернизационными процессами, связано не столько с религией, сколько с совершенствованием технологий манипулирования сознанием (которые успешно используются не только исламистскими движениями, но и применяются в самых разнообразных сферах общественного бытия от торговли до большой политики).

Наряду с более низкой  по сравнению со странами Запада динамикой развития исламских экономик, культурно-цивилизационная специфика обуславливает и позитивные отличия. В частности, в мусульманских странах крайние формы бедности менее распространены, что объясняется перераспределением прибыли среди населения в целом (а не в ограниченном кругу элиты), а также субсидированием малоимущей части населения государством и зажиточными членами общества, согласно традиционным исламским нормам, которые рассматривают налог на прибыль как религиозную обязанность (закят, садака), а не благотоворительность по собственной инициативе. Примером может служить Иран, где социальная политика является одним из важнейших приоритетов для исламской власти и признается експертами как весьма успешная. Так, за первую декаду ХХІ в. размер минимальной заработной платы в стране увеличился в 4,5раза. Все слои населения, независимо от доходов, обеспечены доступом к основным коммунальным услугам. На 2010 г. 100% сельского населения обеспечены газом, электроэнергией и качественной питьевой водой, все школы оснащены компьютерами. В Иране работает ряд программ по приобщению населения к участию в экономических проектах и около трех тысяч благотворительных фондов. За годы существования ИРИ количество грамотного населения старше 15 лет увеличилось с 48% до 85 %. Иранское государство тратит на образование 5% ВВП [9].

Иллюстрацией  эффективности социальной политики мусульманских государств служит и индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), который во многих исламскихгосударствах имеет позитивную динамику и по темпам роста опережает среднерегиональные и среднемировые показатели. В 2010 г. Иран занял 70-е место, Турция – 83-е; в 2014 г. Иран разместился на 75-м (сказались последствия санкций), Турция – на  69-м месте. Эти государства входят в группу стран с высоким уровнем ИРЧП.

В то же время, в условиях сохранения высоких темпов прироста населения и повышения его уровня образования, информированности, доступности технических средств общения актуальной остается проблема поиска в собственной цивилизационной матрице форм адаптации к современным мировым процессам и обеспечения не только стабильности, но и развития. Социальная справедливость, лозунги которой являються традиционными для исламских социально-политических концепций, а механизмы их обеспечения четко отработаны и религиозно обоснованы исламской доктриной, остается важным социально-экономическим рычагом. Однако, необходимо и внедрение таких экономических механизмов, которые способны обеспечить прогресс в развитии государства в целом. Безусловно, сложность мусульманського варианта интенсификации экономических процессов состоит в том, что традиционно экономическая рентабельность никогда не была приоритетом общественного развития, а только важным дополнительным фактором. В то же время нынешнее положение мусульманских государств требует ускорения экономического развития.

Примером успешной адаптации исламских институтов к  современным условиям может быть использование исламских финансовых инструментов, которые базаруются на принципах шариата (запрет на взимание ссудного процента, на финансирование операций, связанных с запрещенными исламом алкоголем, табаком, азартными играми, др.). Исламский банкинг, который сформировался в 1960-70-е годы, в последннее время активно развивается и рассматривается експертами как один из наиболее перспективних. Так, рынок сукуков (исламские безпроцентные облигации) оценивается сегодня в 90 млрд. долл. По данным Генерального совета по исламскому финансированию и банкам сейчас существует более 300 исламских финансовых институтов и банков с общими активами на сумму более 500 млрд. долл. и более чем 10% темпами роста. Общий же объём суммарного мусульманского банковского и финансового капитала оценивается более чем в 1 триллион долларов по всему миру [10]. Ряд европейских и международных банков (Societe Generale (Франция), Mannheim (ФРГ), HSBC (Великобритания), Сitigroup, UBS) предоставляют услуги в соответствии с этическими нормами шариата через так называемые «исламские окна». Это объясняется желанием банков привлечь новых клиентов и, в тоже время, свидетельствует о приверженности части мусульман, проживающих в странах Запада, исламским религиозным нормам и нежелании их нарушать даже в угоду личной материальной выгоде. 

Для мусульманской цивилизации религиозность остается важной общественной ценностью. Ведь религиозные основы воспринимаются как фундамент порядка. Соответственно, с точки зрения общества, религия не может быть отделена от государства, а последнее обязано содействовать ее укреплению. Элиты и интеллектуалы в  исламских странах стали активними учасниками современных процессов, восприняли многие элементы новой западной цивилизации, сохраняя при этом традиционную идентичность, и отвергая  западные претензии на гегемонию. Это дало возможность защищать свои представления о современности, используя собственные символы. Обращение к религии в различных ситуациях указывает на то, что европейские идеи и политические модели развития (национализм, капитализм, социализм, светское образование,экономический прогресс) не воспринимаются на Востоке как самоочевидная альтернатива. Вопреки разговорам о росте уровня секуляризации в мусульманском мире, ислам продолжает жить своей собственной религиозной жизнью. Для исламской традиции остается естественным и понятным факт единства религии и политики, борьба за социальную справедливость под лозунгами ислама, попытки построить социальные модели на основе ислама.

На протяжении истории исламское общество демонстрирует гибкость, динамизм и способность адаптироваться к современности. Его основа – чувство принадлежности к одной общности, которое сильнее отличий в культуре, быте, историческом наследии.

Наблюдая за проявлениями реакции исламских социумов на новые реалии, порожденные модернизацией и глобальными сдвигами, можно полностью согласиться с мыслью известного французского историка и социолога Ф. Броделя, что модернизация не приведет к формированию единой цивилизации, не уничтожит плюрализма исторических культур, которые столетиями существовали в рамках великих цивилизаций.

Литература

1. Hallyday F. “Clash of civilization”? Sense and nonsense // Islam and the West: Clash or dialogue // Islam and global dialogue; religious pluralism and the pursuit of peace / Ed. By  Boase R. – Aldershot; Burlington, 2005.  – P. 121.

2. Amin Samir. Modernité et interpretation  religieuses // Africa development. – Dakar, 2004. – Vol. 20, N 1. – P. 8-9.

3. Pour en finir avec l’adjectif «musulman» (ou «islamique») [Електронный ресурс]: Le Monde diplomatique 03/08/2012. – Режим доступа: http://www.inosmi.ru/world/20120806/196128869.html

4. Яковлев А.И. Цивилизация (культура) как принцип самоидентификации общества и личностей в современном мире / А. И. Яковлев // Восток (Orient). – 2010. – № 2. – С. 127-128.

5. Nydell M. K. Understanding Arabs: A guide for modern times. – Boston: Intercultural press, 2006. – P. 5.

6. Гаджиев К. Мировой экономический кризис в зеркале социокультурных и политико-культурных трансформаций / К. С. Гаджиев // Мировая экономика и международные отношения. – 2010. – № 8. – С. 23

7. Turner B.S. Politics and culture in Islamic globalism // Islam. Crit. concept in sociology / Ed. by Turner B.S. – L., N.Y.: Routledge, 2004. – Vol. 4. Islam and social movements. – P. 84, 85

8. Ahmed A.S. Islam and the West: Clash or dialogue of civilization? // Islam and the West: Clash or dialogue // Islam and global dialogue; religious pluralism and the pursuit of peace / Ed. By  Boase R. – Aldershot; Burlington, 2005.  – P. 103–118.

9. Мамедова Н.М. Социальная политика Ирана в исламском контексте / Н. М. Мамедова // Азия и Африка сегодня. – 2013. – № 4. – С. 17.

10. Жданов С. В. Исламская этика бизнеса / С. В. Жданов [Електронный ресурс]: Мировое и национальное хозяйство. – Режим доступа:   http://www.mirec.ru/2010-04/islamskaya-etika-biznesa.

Автор - кандидат исторических наук, доцент кафедры языков и цивилизаций Ближнего и Среднего Востока Киевского национального лингвистического университета.

Средняя: 5 (1 оценка)

Не. Статья слабая. Сегодня ислам подвержен большим влияниям политической коньюктуры. Его используют все мировые политики  и добросовестные и не очень. Внутри этого стройного и миролюбивого мировоззрения тоже ломка происходит с тенденцией к радикализму, побеждают сейчас, и это печальный факт, его самые жёсткие и сектанские течения, привлекающие к себе адептов самых диких и малообразованных народов . Панисламизм-не есть хорошо,потому что в этом ракурсе ислам сродни ушедшим националистическим течениям , приведшим ко Второй мировой войне.Нынешние коррозийные разломы в одной из главных мировых религий ,её внутренние турбулентные процессы расслоения на новые или усугубляющиеся старые толкования ислама,военизируются и формируют опасне течения разрушения цивилизаций.Они по сути  - новые варварские примитивные аспекты старой религии,не имеющей  ничего общего с традиционным исламом, но использующие всю его атрибутику, захватывают молодые умы и ставят на грань выживания целые страны и их народы. Так что прилизанная статья говорит о прошлых проблемах и заслугах той ещё молодой и не сформировавшейся окончательно религии,которая сейчас в жёстком противсотоянии с новой его трактовкой. Вот об этом надо бы поговорить.

Комментарии

Ничего нового, одни высоанучные банальности.Но не дамское ууркоделие, более или менее всё стройненько, логичненько

Что за возмущения? Академическая статья. Не совсем формат для такого рода тырнету, но статья то дельная.

Добавить комментарий

(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.