:: Рустем Жангожа (Киев). НЕСКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА

Просмотров: 1,514 Рейтинг: 4.0

Странная, но в то же время, банальная мысль приходит, когда знакомишься с новым для себя текстом неизвестного тебе автора: не есть ли эти строки чем-то, что уже давно существующим, кем-то и когда-то уже написанным, сказанным, продуманным, изреченным?.. 

И это предупреждение себе не обольщаться неведомым, что всё уже давно написано, уничтожает свежесть восприятия, превращая новый текст в некую тень забытых предков. Или неведомых предшественников.

И я, как всякий читатель,  блуждающий в лабиринтах чужой памяти и чужих переживаний, накопившихся за время существования человека и ища в них ответа на свои душевные проблемы, обнаруживаю, что чувства человека не эксклюзивны – они повторяют и повторяются в некоем закономерном беспорядке  духовного пространства, в котором человек обнаруживает себя «как они»..

Говоря иначе, каждое литературное изобретение – это всегда интерпретация уже пережитого и высказанного кем-то и когда-то, и его особенность проистекает благодаря авторской интонации и уникальности его жизненного опыта.

И это означает, что единожды возникнув, тема и ее художественная интерпретация будет воспроизводить себя снова и снова, до бесконечности.

Считается, что есть,  по крайней мере, два способа прочтения текста.

В первом случае мы акцентируем свое восприятие на динамике события, вступаем в заданный автором, поток пространства самого текста.

Подчиняясь ритму чтения, рационально выраженное желание ведет нас вперед с тем, чтобы узнать, что произойдет дальше, какую тайну мы познаем...

При втором способе чтения мы не пропускаем ничего.

Здесь важно каждое слово, фраза, интонация, оборот, намек, вносящие дополнительное ощущение образа.

Мы детально изучаем рельеф текста: складки, разломы, разрывы, смещения, потаенные смыслы слова и образа, оставаясь на одном месте...

В первом случае доминантой выступают горизонт, протяжённость и динамика и интрига сюжета.

Во втором – паузы, задержки притягивающие внимание неожиданным ощущением нового содержания слова...

Но какое отношение имеет сказанное к презентации стихов одессита Артура Новикова? Отнюдь не прямое. Но...

Как всякое пост-модерное восприятие окружающего мира, перекодированное в новое для себя пространство художественного текста, оно воспринимается с долей условности, напрямую связанной с возможностью читателя, которому оно адресуется принять участие в качестве равноправного соавтора.

И здесь автор производит инверсионный прием – то знаковое для культуры явление, которое традиционно обозначается как безусловно и благоговейно позитивное, в силу нарочитой брутальности автора, воспринимается как событие профанное. Автор произвольно демифологизирует его, приближая к событию обыденной повседневности и лишая прежней аксиоматичности, скрывая этим свою перед ним застенчивость.

Это, как на картине Рембранда, когда апостол Петр обращается к Мессии как к соседу, живущему этажом выше…

От пафоса при обращении к моральным и духовным раритетам,  автор защищается эпатажем. Но в этом эпатаже содержится намек читателю: ценя безусловные и нормативные ценности прошлой культуры, полагайся на себя. И это – не цинизм и не брутальность, а призыв к самодостаточности, не допускающий собственного принижения.   

 

                                                    *   *   *

 

мой батя был плотник бухал как скотина мы жили в предместии Ершалаима. немного подрос помогать стал батяне работал помощником на пилораме. папаша сбухался остался один профессия - плотник призванье - раввин.
читать не умел шел по долам и весям что книги - отстой мир куда интересней. и так понемногу дорожные школы случайные люди и нрав мой веселый меня привели на пути откровений несказанных слов непрожитых сомнений.
мне спутники были вода и тревога lf звезды ночные над вечной дорогой.
я не был предтечей не стал и пророком. что было - моё
остальное - до срока.

  *   *   *  

Тине Хомутовой

 

*   *   *

на руках моих четки в кармане цветы
не сажу я садов и не строю мосты
из ночной наготы непроявленных слов
собираю орнамент для вещих даров
переменным богам позабытой земли
ведь живут только те что в безмолвье ушли

 

 

Fere Tini

 

мне говорят что сердце в струнах играет арфой
говорят
что по весне на новолунье ночные эльфы сходят в ад
берут за руки обреченных выводят их за дно из дна
все верно слухи
но тревожна
и сладко-чувственна весна
/fratrem Botticelli/

**

что знаю я о том чего не знаю?
- спросил Платон
и греку отвечая подумал
что нам знание? - пустяк
в нем проку - побирушке на пятак
ему предпочитаю Эпикура
все - вожделенье
истины натура

**

**
…сегодня валим из Эдема дозреют яблоки без нас. бери мешок подружка Ева идем к Евфрату в добрый час. придем и сразу посевная там вавилонские стада устроим миссию и знаешь в трудах вкуснее и вода. Земля пустынна и безвидна начнем с тобою род людской ты как я вижу не фригидна а я так парень о-ё-ёй. от всех начал и откровений с собою мы возьмем одно - есть время быть а счет мгновений ведут любовь звезда вино

***

я посещаю жизнь периодически побыл немного дальше прохожу и вкруг меня вот так сомнабулически кружится мир фигурой Лиссажу. всё росчерки известной траектории в системе кривобоких ординат а хочется душой фантасмагории мистерии где десять негритят. иль невпопад под грохот артиллерии во вьюгу завернутся под Постом и с Мышлаевским залп по кавалерии.. да в душу мать да в рот его штыком. иззябнуть завалиться в сонной одури не смыв кровавых пятен с эполет..
иллюзии непрожитой истории
вернитесь в биографию, корнет

 

**

Любимой быть не труд а дар
Как запах розе птицам пенье
Как рощам осенью пожар
Превоплощенного цветения

**

c'pierre
--
я молюсь
это верно язычество
постоянно ли периодически
я молюсь неизвестному идолу
что до времени был и невидимым
стал когда появилась история
вот такая вот фантасмагория
я молюсь
незнакомому демону
девам ночи прошедшего времени
духам ветра пустыни и пламени
что душой мое тело разбавили
я молюсь
между делом обыденно
той планете отсюда невидимой
где безвидные души скитаются
и ни-что из не-будет рождается
я молюсь
безответно и истово
дай мне камень
не хлебом единственным..

**

в тени на свету не уверен что важно
когда-нибудь я умру трусливо или отважно
кто там будет считать время сантиметры
на каждом своя печать по чину и будут ленты
в чем не упрекнут? наверное за чувства
что будет там где не ждут? 
фантазия плюс искусство

**

salvatore
----
труба апостола ночного включает свет в раю с утра и говорит -вставайте снова- и говорит -уже пора-
и в спальнях ангелы вздыхают вот день начался трудовой и спиртом крылья протирают далек от неба путь земной
одни на службу к Гавриилу другим начальником - Джибриль полки небесные слетают в земные будни пот и пыль
спешат на службу к муэдзинам и в тени греческих садов
в начало мира - Палестину и Валаам - его покров
взмах крыльев тихо произносит где in šāʾAllāh где Dieu glorieux так шелестят к утру колосья так легок плеск ночных ручьев 
кружат незримо-ощутимо Лас-Вегас, Мекка им равно неважны страсти твои мысли, траву ли куришь, пьешь вино 
с утра лаве на дозу ищешь спасаешь может шар земной владеешь жизни полным смыслом, шваль иль подонок городской
как океан хранит все капли и свой песок хранит бархан и кто твой бог по этой жизни что растаман ты что брахман
слетая небо входит в небо преображаясь до звезды и каждый колос станет хлебом но вечны полыньи и льды
---
моя Мадлен, мой ангел милый je t'aime toujours toi ma passion твой кофе веткою оливы ведет меня за Элеон 
небрежный локон с сигаретой в кафе полночном ma joli дороже чем все грани света у вечных ангелов земли
***

**

…розовая мебель
желтые обои
мы с тобой в дурдоме
нас в палате двое
с нами наши страхи
к потолку прижаты
белые рубахи
шлемы белой ваты
на окне решетки
двери под замками
медсестра красотка
с длинными зубами
Фрейд зайдет в палату
постоит немножко
--
белые опята
синяя морошка..
//детский сон//

**

представь
соленая река за пресным морем протекает
представь
булыжник - облака и странным образом мерцает
вообрази
залаял сфинкс как пес бездомный в поле чистом
реальность?
временный каприз
игра предвечного артиста

**

странствующие слоны на пуантах, мартышки в пачках, савана, а по ней скачет Стравинский с дирижерской палочкой, на ласковом жирафе.
летят какаду гаммой, каждый держит в клюве нотный лист.
и небо такое, знаете ли, сфумато, а-ля да Винчи при жизни.
бегут оркестранты, несут инструменты - все до одного - бушмены. босые конечно, но на каждом - фрак, бабочка, котелок. сие - Бенуа.
и далее, в перспективе.
река Лимпопо, Айболит пьяный в стельку, лежит, только жабры хлюпают.
а над ним - Маяковский. Огромный, кумачовый, яростный.
Петров-Водкинъ

1952 – 2073

**

**

все простыни постели смяты
встают к утру любви солдаты
дымок 
кофейный аромат
глядит задумчиво солдат
вбирает ноздрями рассвет
в зрачках усталость
в теле - свет..

**

mantra L

прощайте Ленин мне не было с вами скучно, но так происходит печальная блажь естества, что время порой невероятно далекое искусство, а иногда просто сорная в поле трава. прощайте Ильич с прекрасной багровой идеей, рассветной настолько каким лишь бывает рассвет, вы новому миру пинком распахнули двери, мне искренне жаль, что ни Мира ни Двери нет.
вы были как древко, за вами плескалось знамя и ныне по миру летает его лоскутье, достоевские подростки шептавшие - Ленин с нами собою вымощали дороги из былого в новье.
вы знаете Ленин, как вам обязалась эпоха, которую ныне клянет и лакей и дурак, но сливки снимают не те, кто от плахи до вздоха твердили - мы к свету идем за собой оставляя мрак.
68, Париж, бунтующая Сорбонна, Энди Уорхолл и Beatles, в икону преставленный Че. у каждой эволюции, Владимир, свои врожденные законы и каждый пожар своей обязан свече.
вы Ленин, были как сфинкс и им же останетесь видимо. все глыбы заметны как минимум с дальних орбит. в забытой случайности, в неочевидном обыденном, есть мертвый зародыш и семя, что крошит гранит.
**

ά-θi*
соединю соединим
в одном костре угли и дым
в одном портрете два лица
меридианом два кольца
найду а может и найдем
на дне русалку в небе дом
за дверью – Джима

у окна
сосет из ночи сны Луна

**

молодое лето стылая весна в поле неодетой бродит тишина вдруг заходит в город в улицы тайком по твоей квартире бродит босиком. задвигает шторы книжный переплет гладит и смеется. тихо как живет.
сядет к изголовью отгоняет сны ведь они незваны в доме тишины. ей по вкусу память свечи и коньяк планы и надежды для нее пустяк.
погостит немного в зеркало сойдет а в стекле смеется карлик жизни - год

**

..графский плющ
свеча в стакане
заузоренно окно
я лежу Маратом в ванне
жду Шарлотту
мне равно
что зазубренным кинжалом
(у старьевщика, взаймы)
будут воду красить алым
так банально..
что ж, из тьмы
снова в тень
уже навечно
сожалею? вряд ли, нет
--
на пол падает промокший
недописанный декрет..

 

                                                            *   *   *

Мир гавкает как стая дворовых и воет на закат бродячей псиной. Едва один из стаи приутих другой зальется лаем беспричинным. Ветеринары в страхе до слюны то трут очки то лысины салфеткой. Собаколовы видят третьи сны. Проснутся - псы на воле сами в клетках. Воняет страхом. С плазмы и витрин. С планшета и от граффити в клозете. И кажется что клин зашел за клин парящих крыш при инфернальном свете. Но жуть когда нависнет тишина. У тихой бездны спуск не знает дна.

Средняя: 4 (6 оценок)