:: СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ НА ЕВРАЗИЙСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Просмотров: 1,271 Рейтинг: 0.0

Неделю тому назад состоялось очередное заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Социальная политика на евразийском пространстве: повседневность, реформы и сотрудничество».

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

- Целенаправленная социальная политика может являться для стран Евразии в период рыночных трансформаций и нарастания интеграционных процессов важнейшей предпосылкой сохранения стабильности и развития. В Договоре о ЕАЭС определен экономический вектор интеграции, однако, достижение целей требует формирования нового поля представлений не только о едином экономическом, но и социальном пространстве, евразийской социальной безопасности, контуров наднациональной социальной политики. Уже на этапе формирования Единого экономического пространства в 2012 году были сняты ограничения по допуску на рынки труда стран - участниц, отменены квотирование и обязательные разрешения на работу трудовым мигрантам. В Договоре о ЕАЭС (XXVI, ст. 96, 97, 98) указаны основные принципы сотрудничества государств-членов в сфере трудовой миграции (признание документов об образовании, об ученых степенях и ученых званиях, права на занятие профессиональной деятельностью). Права трудящихся и членов их семей на социальное и медицинское обязательное страхование и обеспечение (кроме пенсионного), учет трудового (страхового) стажа в общем трудовом (страховом) стаже осуществляется на тех же условиях и в том же порядке, что и для граждан государства трудоустройства. Идет обсуждение Договора о пенсионном обеспечении трудящихся стран ЕАЭС. В качестве одного из положительных результатов можно отметить, что за последние годы все эти страны улучшили или сохранили свои позиции в списке ООН по индексу человеческого развития. То есть продемонстрировали умеренный прогресс. В сентябре 2018 года был опубликован очередной индекс, согласно которому страны-основатели ЕАЭС попали в группу стран с очень высоким развитием (Россия 49-е место, Беларусь 53-е место, Казахстан 58-е место), Армения заняла 83-е место, (высокое развитие), Кыргызстан 120-е (среднее развитие). В 2017-18 годах в Казахстане и России вопросы социальной политики в очередной раз оказались в центре внимания общества. Это связано с социальными инициативами лидеров двух государств, реформами в области образования и здравоохранения, усилением налогооблагаемой базы, пенсионной реформой и т.д. Планируется, что инициативы должны подстегнуть экономический рост и занятость населения. Напомню, что в России президент Владимир Путин в конце ноября прошлого года выдвинул ряд инициатив в социально-демографической сфере, например, предложил продлить программу по выплате материнского капитала до конца 2021 года и т.д. Есть знаменитый  так называемый «майский указ» Путина, президентский указ от № 204 от 7 мая. В нем не только определены цели развития России до 2024 года, но и показатели эффективности правительства в плане повышения качества жизни людей. В идеале, согласно этому документу, россияне должны войти в число мировых лидеров по качеству жизни граждан. 5 марта 2018 года состоялось обращение президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева к народу «Пять социальных инициатив президента». Первая инициатива посвящена новым возможностям приобретения жилья (так называемая программа «7-20-25»), вторая предусматривает снижение налоговой нагрузки в целях повышения зарплат низкооплачиваемым работникам, третья – это вопросы доступности и качества высшего образования и улучшение, а также условий проживания студентов, четвертая посвящена расширению микрокредитования, и пятая – дальнейшей газификации страны. Затем послание главы государства Нурсултана Назарбаева народу Казахстана от 5 октября 2018 года обратило на себя внимание своим насыщенным социальным содержанием. Его название об этом свидетельствует («Рост благосостояния казахстанцев: повышение доходов и качества жизни»). Увеличение финансирования ряда отраслей, поддержка отечественных производителей, стремление к финалу многострадальных образовательных реформ, жилищный вопрос как один из наиболее важных среди социальных, борьба за здоровье нации, наука, без развития которой «будем пыль глотать», безопасность людей и назревшая реформа МВД, налоговая амнистия, повышение минимальной заработной платы и так далее – бонусов было роздано немало. Но в то же время мы видим, что в наших странах увеличивается пенсионный возраст, облагают налогом самозанятых, в России с 1 января 2019 года с 18 до 20% повышается НДС, самый крупный федеральный налог, который дает треть доходов бюджета. То есть государства не против социальной поддержки своих граждан, но в то же время, на нее и деньги где-то надо найти. Хотя у скептиков есть такое мнение, что постсоветские государства, как раньше, в 1990-х крупные предприятия свои непрофильные активы скидывали, вроде поликлиник, домов культуры и детских садов, сегодня социальные обязательства таким же образом сливают…  Стоит отметить, что никакая экономическая деятельность невозможна без учета мнений людей. Официально не раз было продекларировано, что евразийское межгосударственное сотрудничество направлено на повышение экономического благосостояния жителей всех стран-участников ЕАЭС. В условиях интеграции необходимо привлечь большее внимание к исследованию социальных проблем, с целью более глубокого понимания процессов трансформации и институциализации социальной политики. Это связано с тем, что имеет место быть дифференциация стран по доходам населения, увеличиваются различия в занятости трудовых ресурсов, социальное пространство поляризуется. Кстати, в первую десятку глобальных рисков, названных на Всемирном экономическом форуме 2017 году в Давосе, попали и социальные риски. В этой связи уместно обратить внимание на европейский опыт, где в связи с переходом к единому рынку наднациональные органы осуществляли попытки предупреждения негативных социальных последствий реструктурирования европейской экономики. Не все в Европе идеально, но стоит ознакомиться с такими документами, которые подписывали страны, как декларация под названием «Хартия основных социальных прав рабочих» от 1989 года, «Договор о социальной политике» от 1991 года, «Европейская стратегия занятости» от 1997 года. Во всяком случае, успехи скоординированной социальной политики сыграли важную роль в росте целеустремленности многих государств Восточной Европы и их граждан, выраженной в желании стать членами и гражданами Европейского союза. В свою очередь, работа ЕАЭС демонстрирует проведение согласованной политики на рынке труда, которая пока носит во многом рекомендательный характер. Обращаясь к мировой практике интеграционных процессов, можно утверждать, что успех евразийской интеграции детерминирован эффективным социальным взаимодействием стран-участниц. Экономические задачи невозможно решить без социальных. Становление евразийской социальной модели, безусловно, процесс не одного дня. Путь от осмысления важности собственной социальной политики до продуманного комплекса мер - это путь экономического успеха ЕАЭС, инструмент обеспечения социальной безопасности и мира. Пока же стоит подумать о том, чтобы в социальной сфере политика ЕАЭС могла выполнять такие задачи, как гармонизация социального пространства, поощрение межстранового сотрудничества и распространение передового опыта. Хотелось бы понять, насколько перспективно развитие единой социальной политики в наших условиях, либо это дело исключительно национальных правительств? Думаю, что будет присутствовать некая ревность, поскольку социальная политика – весомый инструмент в руках любой верховной власти, за который ей благодарен народ. Насколько вообще реально на наднациональный уровень вытащить социальную политику, чтобы она была эффективной? Второй вопрос – насколько реально и есть ли смысл в выравнивании дисбаланса социальной политики, который имеет место в странах Союза?

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

- Спасибо за  интересную тему круглого стола. В социальную тематику входит очень много сфер. Хотя на уровне государственных органов обычно четко определено, что такое социальная политика, главное, что в нее входит - это образование и здравоохранение, социальное обеспечение. То есть, тема крайне интересная, но, с другой стороны, она не проговорена в экспертном сообществе, социальные вопросы до последнего времени не ставились в таком контексте, и поэтому сложно на них отвечать. Поэтому, первое, из чего мы обычно исходим. Если взять страны, которые состоят в Евразийском союзе, получается, что все они «родом из СССР». Таким образом, можно было бы предположить, что стандарты, которые были заложены в советский период, должны были как-то влиять на последующую социальную политику. Ведь то, что являлось завоеваниями советского строя, было своего рода маркером, отличающим страны социалистического лагеря от капиталистических, во всяком случае, нам так об этом рассказывали. Что получилось спустя годы? То, что самое главное сейчас - это экономический базис каждой из стран. И если государство имеет достаточно высокие доходы, в частности, Казахстан, то оно может обеспечить определенный, сравнительно хороший уровень социальной политики, а если страна в экономическом отношении слабая, то и социальная политика в ней недостаточно развитая. В то же время, я думаю, важный момент в том, что в структуре обществ стран ЕАЭС есть значительное количество населения, которое знает социальные стандарты, бывшие в советское время. Это в основном люди старше 45, даже 50 лет, и пока они живут, те воспоминания о советских стандартах, которые есть у них в головах, будут довлеть, влиять на оценки современной социальной политики, хорошая она или плохая. Как только это поколение уйдет, появятся разные интересные явления, связанные именно с тем, в каких условиях происходила социализация молодого поколения в каждой из пяти стран ЕАЭС. Будут четко видны качество здоровья, образования, а также значимость общественного дискурса в той или иной стране по вопросам социального развития. Прогноз такой, что становится меньше основ, чтобы говорить о единой или общей социальной политике в странах ЕАЭС. Все идет к тому, что изменения, которые происходили в социальной сфере, оценка предоставления государством социальных услуг (хотя все государства называют себя социальными в Конституциях) будут разными, как и стандарты качества жизни. Тот социальный уровень, который заявлялся в каждой из стран для поколений, которые вырастут в условиях независимости, довольно интересным образом их сформирует. Думаю, в этом отношении слово «дисбаланс» не совсем подходит. В советское время, например, было четкое представление о том, что государство должно заботиться о людях и проводить определенную социальную политику в здравоохранении, образовании и в других сферах. Сейчас же на эту политику смотрят как на патерналистскую. Соответственно, в заявлениях чиновников говорится, что надо уходить от патернализма, то есть от советского патернализма.

А к чему мы должны тогда идти? К какой социальной политике, если не к политике патернализма? Тогда у нас нет некоего представления, которое мы бы выработали сами. Сейчас оно откуда берется? Из тех рейтингов, в которых страны участвуют. Условно некое всемирное правительство нам говорит, если вы будете в рейтингах (например, в Глобальном индексе конкурентоспособности) иметь вот такую-то позицию, значит социальная политика у вас хорошая, и в принципе вы нормальные, как страны. Если же вы в этих рейтингах: А – не участвуете, Б – у вас плохие показатели, значит и ваша социальная политика неудовлетворительная. Но нет такого, чтобы от позиций населения идти, понять, оценить качество социальной политики. Пока, во всяком случае, в Казахстане, да и в России, один взгляд: это было плохо по сравнению с советским периодом или хорошо. Примерно вот такая простая логика. Сколько бы мы не проводили исследований, я вижу, что какой-то общественный запрос на качество, на этот самый стандарт, на то, чтобы унифицирована социальная политика в постсоветских странах, он отсутствует. Если нет стандарта, то в соответствии с чем мы бы оценивали, страновую, а затем общую социальную политику в странах Евразии? Мы говорили о социальной политике в Европейском союзе, думаю, это какая-то далекая перспектива, приблизится ли она, не знаю. Потому что даже советские стандарты бывают сомнительные. Зато до сих пор остается актуальным вопрос: «Сколько квадратных метров жилой площади положено на человека?». Давайте тогда ответ на этот вопрос за стандарт возьмем. Хотя в головах уходящего взрослого поколения часто символическая картинка присутствует. Есть в России материнский капитал – прекрасно, нам тоже нужно такое решение. Что оно дало, мы не знаем, но хотим так же получать деньги. Молодое поколение собственных стандартов хорошей социальной политики не имеет. Разве что держит в голове желаемый образ хорошей, престижной жизни, часто вообще ориентируясь либо на «золотую молодежь», либо на своих западных сверстников.

Владислав Юрицын, политический обозреватель Интернет-газеты Zonakz.net

- Это тема, которая близка всем. Если говорить о социальной сфере в целом, то скорее у нас кончатся слезы, чем поводы их проливать. Возьмем, к примеру, пенсионную реформу. Недавно на одной из конференций российский экономист Василий Колташов заявил, что Россия переходит от неолиберализма к неомеркантилизму, и эта пенсионная реформа совпала с этой тенденцией по времени. Получается, новым либералам нужно сбрасывать обязательства с государства, а новому меркантилизму необходимо, чтобы сварщики, электрики, инженеры, все те, кто умеет работать, еще не выходили на пенсию, потому что фабрики, заводы и прочие предприятия в них нуждаются. А ситуация с налогообложением самозанятых вообще непонятна. Получится ли? Как обкладывать людей, у которых формально нет денег? Еще Наполеон Бонапарт говорил, что прямые налоги есть повод к революции. Его биограф, академик Евгений Тарле писал, что память на цифры у Наполеона была феноменальная, и, находясь у власти, он решил перетряхнуть всю налоговую систему Франции, заменив прямые налоги косвенными (нам они знакомы по НДС). Когда в цену товара включается налог, это не так сильно нервирует обывателя. Есть мнение о том, что Казахстан является своеобразным полигон для социальных реформ. Некоторые российские эксперты, депутаты Государственной Думы говорили, ну что вы все возмущаетесь повышением пенсионного возраста? Посмотрите, в Казахстане же оно нормально прошло. Да и люди реагируют на такие инициативы сейчас с юмором. Пересылают друг другу всякие демотиваторы, вроде «и живые будут завидовать мертвым»...

Однако пенсионная реформа в России показала, что установки населения другие, чем в Казахстане. Потому, что в России средний возраст населения старше и советские социальные стандарты люди помнят дольше. Опять же, у многих из них имеются разные льготы, вроде профсоюзных путевок, которые еще существуют. Но платить пенсию приходится огромному количеству людей, что весьма давит на бюджет, эту социальную надстройку государство пытается уменьшить. Возможно, это будет вялотекущий, довольно долгий процесс.

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец в Казахстане»

- Считаю, что социальная политика государства зависит от структурированности общества. Что я имею в виду? В России объявили о повышении пенсионного возраста, и возмущение в обществе имелось, но депутаты проголосовали практически единогласно за реформу. А что говорили политические партии, чьих депутатов население избирало? О том, что данная реформа полезна. Даже коммунисты, а это так называемая системная партия, не организовала протест. То есть я хочу сказать, что все социальные права людей и социальная политика государства определяются тем, насколько основная масса населения сможет этих прав у руководства страны добиться. Если бы, допустим, во Франции власть взялась бы за подобные инициативы, нетрудно догадаться и представить, что было бы в Париже и других городах Франции, сколько бы там сотен автомобилей было бы сожжено, сколько полицейских избито. Я сам был свидетелем – в Париже это вообще впечатляет, сколько людей выходит на Елисейские поля, протестует и, в конце концов, данные действия влияют на правительство. Наша социальная политика, как в Казахстане, так и в России, это атавизм советской социальной системы. У коммунистов она была частью идеологии. То есть, коль у нас социалистическое государство, значит должны быть и социальные права. И они все-таки были. Даже это пресловутое количество квадратных метров на человека. Мы сейчас смеемся над «хрущевками», но стоит пожить где-то за границей, даже в тесных квартирках богатой Великобритании, и ты понимаешь, что «хрущевки» - далеко не самое плохое жилье. Более того, когда англичанам рассказывали, что многие людей получали бесплатно жилье, в котором было тепло, проведены коммуникации и сколько платили за коммунальные услуги, честно говоря, данную информацию они воспринимали с недоверием. Только те, которые были и работали здесь, понимали, о чем речь. Хотя в США очень широкая социальная политика (дифференцированная по штатам). Например, можно, если у вас несколько детей, получать приличное пособие, а семья практически не платит за квартиру, то есть платит муниципалитет, федеральное правительство и т.д. Но это не про наши страны, где уже четко начинают определять временной порог, когда советский социальный атавизм отомрет. Например, заявление администрации ЕНПФ об отмене солидарной пенсии для граждан, выходящих на пенсию с 2040 года, возмутило депутата Мажилиса Владислава Косарева. Он заявил, что государство таким образом не дает никаких гарантий на дальнейшую жизнь, а размер пенсионных накоплений после 2040 года предвидеть невозможно. Это люди 190 года рождения и моложе, они естественно в советское время не работали и не могли обрести трудовой стаж. Социальная политика подходит к тому, чтобы кардинально менять приоритеты, как у нас принято выражаться, в сторону рынка. Но я бы назвал это переходом в сторону более жесткого капитализма. Завоевания социализма еще миллионы людей помнят, но они не привыкли добиваться своих социальных прав. Они просто этого делать не умеют. Им все предоставляли, они рождались с этим. Наше поколение считало в порядке вещей, что было свое жилье, бесплатные образование и медицина, проезд в троллейбусе за 3 копейки, а в автобусе за 5 копеек…. Что, если бы правительство попробовало бы гораздо раньше отменить солидарные пенсии? Социального взрыва может быть, не случилось бы, но серьезные последствия имелись точно. Что касается синхронизации социальной политики в странах Евразии, то она маловероятна. И пенсионная реформа, которую объявили в России спустя 20 лет после Казахстана, является нагляднейшим примером, а на пенсионные выплаты уходит львиная доля бюджета любой страны. У нас и масштабы стран разные, и психология населения. Хотя, я полагаю, что в Казахстане далеко не худшая социальная политика. Как сказал бывший председатель Национального банка Григорий Марченко, будет нефть, будет и пенсия. Хотя при этом подчеркивал, что если не повышать пенсионный возраст, то пенсионная система Казахстана рано или поздно может обанкротиться. Поэтому социальная политика будет продолжаться и развиваться именно в том ключе, насколько будет успешно наполняться бюджет. Кстати, многие считают, что в области социальной политики в ЕАЭС является лидером Беларусь и это лидерство она сохранит.

Замир Каражанов, политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge

- На мой взгляд, тема очень интересна, потому что мы политологи, социологи и эта тема нас так или иначе касается, уже не говорю, о том, что есть такое понятие как интеграция и там такие вещи тоже пересекаются. Но что могу сказать? Вообще, по поводу интеграции социальных сфер, то я все-таки убежден, что в мире, так или иначе, формируются какие-то социальные стандарты. Мы это видим и в Европе, и в ООН - «Цели тысячелетия», где в той или иной степени подобные аспекты, но это носит достаточно глобальный характер. Наверное на постсоветском пространстве, - в том числе на просторах ЕАЭС, - рано или поздно тоже будут формировать социальную повестку дня. Каких целей достигать в развитии наших государств. Уже сегодня говорят о пенсиях, вырабатывают взаимные меры социальной защиты населения. Особенно тех, кто по каким-то причинам выехал в другую страну на ПМЖ или временно подработать. Такие граждане конечно не должны страдать от несовершенства национального законодательства. Второй момент, мы говорим о социальных индикаторах, поэтому сразу на ум приходит понятие социальное государство. Тем более, что Казахстан декларирует в своей Конституции его строительство. Но что это такое? В мире нет однозначного определения социальное государство. Каждая страна (а сегодня практически все декларируют) определяет сама для себя социальное государство. Трудно сказать, что есть такое социальное государство, и есть ли оно вообще. Поэтому для себя выдели два его признака. Первое уровень расходов государства на социальную сферу, которая мерится к ВВП. И второе, способность государства контролировать уровень неравенства и бедности в обществе. Теперь будет немного проще ориентироваться. Если оценивать по уровню расходов, то оптимально ориентироваться на европейские страны, где этот показатель иногда превышает 30% к ВВП стран (Франция, Дания, Финляндия, Бельгия, Австрия и т.д.). Но такой показатель не у всех стран Евросоюза. Условно комфортный уровень расходов составляет 20-30% (минимальный от 15% по данным Евростата). По расходам государства на социальную сферу мы отстаём. Для Казахстана показатель порядка 10%, у России ещё меньше - 5.3% (по данным Росстата за 2016 год). Если брать этот показатель, то России, Казахстану и другим странам ЕАЭС есть куда расти. Но опять таки, здесь многое зависит не от желания властей и общества, а от возможностей экономики. А значит странам ЕАЭС надо поддерживать высокие темпы роста экономики. Хотя надо признать, что в казахстанском бюджете, если верить отечественному правительству, в 2018 году на социальную сферу заложено 44% расходов. Кстати, интересный момент по Европе. Хотя в ЕС ряд стран тратит много средств на социальные программы, это должно было определить миграционные потоки. Поскольку жить за счёт бюджета комфортно. Однако, этого не происходит, не все люди стремятся в эти «социалистические» страны ЕС. Выясняется, что большие расходы государства ещё не значит высокий уровень жизни населения. Есть много стран ЕС, где государство тратит на социальную сферу мало, но зато население может много зарабатывать. Благодаря чему удовлетворяет свои потребности в жилье, образовании, здравоохранении, обеспечивает своё будущее, имеет накопления. Странам ЕАЭС в данном случае придётся искать свою золотую середину. Касательно неравенства, для Казахстана картина выглядит более оптимистично, чем для России. Соотношение доходов 10% наименее и наиболее обеспеченного населения у нас не большой, величина не постоянная и в последние годы (по квартально, по данным МНЭ РК) колебалась от 5,6 до 5,9 раз. В России этот показатель в 2016 году составил 15,6 раза (по данным Росстата). Правда есть нюансы. Показатель снижается, когда замеряются не 10% населения, а 20%. Поэтому проблема репрезентативности данных существует. Другой момент, влияющий на показатель - концентрация богатств в узких руках. Здесь очевидно Россия опережает Казахстан, что заметно по списку «Форбс» богатых людей планеты. Но в любом случае, показатели двух стран ЕАЭС на фоне других государств мира выглядят умеренно. Для нас важно в этом смысле, избегать дальнейшего роста уровня неравенства в обществе. Поскольку от него зависит устойчивое развитие государств, темпы роста экономики и даже вопросы стабильности и безопасности. В одном из исследований, которое мне попалось, приводился уровень неравенства в СССР, он был равен 4-ём (По данным ООН, в Казахстане он составляет 8,5%). Это один из самых низкий показателей в мире. Такой уровень неравенства сегодня наблюдается в Японии, в остальных странах он выше. Странам ЕАЭС конечно же надо учитывать подобные процессы в социальной сфере. Если говорить о структуре социальных расходов стран, то тенденция в общем и целом характерная для всех. Порядка половина расходов приходятся на пенсионные выплаты, далее следует здравоохранение и т.д. Разница лишь в деталях, в одних странах тратят больше на пенсии, другие на образование или коммунальную сферу и т.д. В Казахстане в структуре госрасходов упоминаются госпрограммы. В общем, мы и страны ЕАЭС в данном случае не сильно отличаемся от остального мира. Но видимо, что некие социальные стандарты должны существовать и в рамках интеграции. Ведь когда говорят о Евросоюзе, имеют ввиду не крупную экономику, а в первую очередь качество жизни его населения..

Адиль Каукенов, политолог, L.L.M., директор Центра китайских исследований CHINA CENTER

- Мне в словах Замира Каражанова понравился хороший и важный тезис о том, что люди не хотят ехать туда, где сильно увлекаются построением излишне социального государства. Это потому что большинство людей самодостаточные, они хотят и могут зарабатывать. Конечно, если мы говорим о социальном пакете для людей преклонного возраста, либо инвалидов, либо для тех, у кого еще какие-то сложные обстоятельства возникли, то государство и общество должно на себя взять о них заботу. Здесь не идет речь об иждивенчестве. Однако если государство заточено только на поддержку социально уязвимых слоев, то за счет кого? За счет тех, кто работает. И соответственно, ваши налоги будут в разы больше. Предположим, заработал ты 100 тысяч тенге, а из них 40 тысяч надо отдать. Потому что у соседа семеро детей и надо всем им из муниципального бюджета оплачивать еду, жилье и коммунальные услуги. Таким перспективам не все рады… Вспомните, что налоговая политика президента Франсуа Олланда стала причиной налоговой эмиграции из Франции актера Жерара Депардье в Россию. Хотя скандального французского налога для богатых, из-за которого актер покинул родину и стал россиянином, больше нет. И его не просто так отменили. Говоря о странах ЕАЭС, считаю, что у их граждан имеется высокий уровень социальных ожиданий, потому что помнят о том, что советское государство было социалистическим. У данного явления было много других плюсов – самая читающая страна, полеты в космос и т.д. Но имелись и минусы. Хорошо отображенные в бессмертной повести Михаила Булгакова «Собачье сердце», где Шариковы только и думали о том, чтобы «взять все и поделить». Мышление такое исходит из той предпосылки, что раз уж заявлено равенство, то государство должно обо мне позаботится, даже если в своих бедах я виноват сам. Даже если я вот такой убогий. Это, кстати, сильно расходится с моралью и этикой протестантских обществ на Западе и конфуцианских обществ на Востоке. Где быть неудачником это уже грех. Нищета представляется пороком, от которого необходимо избавиться. Поэтому, на мой взгляд, как преподавателя, так и работодателя, у наших людей в силу того, что имеется низкая конкуренция, шлейф необходимости социальных благ остается.

Приведу сравнение с Китаем. Я работаю с его жителями, и у них очень высокий уровень ответственности и переживаний за то, чтобы трудиться хорошо, даже если за нее мало платят. В этом и состоит конфуцианская мораль – делать все достойно. Она выработалось в силу большой скученности населения, когда если у человека не получалось достойно работать, или он 10-й сын и на всех денег не хватило, то он просто умирал. Оттуда возникло ощущение «держания себя» – работать, несмотря ни на что, работать, по принципу «я и есть сам себе опора». При этом Китай сумел оттолкнуться от прошлого довольно невысокого уровня жизни. Еще каких-то 10 лет назад пенсий у них, особенно в сельской местности почти не было, они имелись только у горожан, и то не у всех. Сейчас уровень такой, что средняя пенсия в стране превышает российскую почти в 2 раза. Несколько лет назад крестьяне также стали получать пенсию. Меня поражает, что на постсоветском пространстве прошлые достижения не всегда ценят (в отличие от китайцев, потому что их раньше здесь не было, а теперь есть). К тому же в отношении труда бывает принцип «буду делать плохо, даже если мне платят много». Мы оказались в своеобразной социальной ловушке. С одной стороны, такое советское положительное послевкусие и помнящее об этом население, с другой стороны, психология «вы мне все должны».  Но я не соглашусь с тезисом о том, что все хорошее забудется. Историческая память довольно длинная, особенно, если речь идет о помощи людям. И все-таки те пассионарии, которые верят в себя, максимально вкладываются в детей, а другая их часть, привыкшая к иждивенчеству, в детей сильно не вкладывается, надеясь на государство. Да и разрыв между бедными и богатыми, даже просто нищими и теми, у кого хоть что-то есть, только увеличится. Одни будут переживать волю к победе, а другие падать вниз. В чем проблема тех же гетто – из них очень сложно выбраться. На данный момент, это, на мой взгляд, самая большая беда. Хорошо, что есть экспертный клуб, в котором эти процессы обсуждаются с точки зрения именно понимания, философского, идеологического. На всем пространстве ЕАЭС если об этом говорится, то очень мало. Нет, к примеру, понятного объяснения по многим вопросам. Да, по поводу повышения пенсионного возраста конкретно сказали, мы строим развитой капитализм и если у вас что-то будет, то только у тех, кому совсем плохо, причем из вашего же кармана. Если бы люди это понимали, это одно. Но с другой стороны, в Конституциях отмечено, что страны то социальные. Это попытка сесть на несколько стульев, отсюда и метания. Да и налоги не все хотят платить. Эти идеологическая недосказанность или недопонимание приводят к мировоззренческому вопросу: кем же мы все-таки должны быть? На всех должны нести общее бремя, либо жить по принципу «человек человеку волк»? К тому же, увы и ах, у нас даже приличный размер заработной платы ничего особо не гарантирует. Здесь речь даже не о конкуренции. Есть клановость, непотизм, молодежь, да и кто угодно другой видит, что труд приносит больший успех тому, кто может выстрелить только потому, что ему повезло… Ведь у нас уже имеется своя аристократия, класс богатых и закрытых. Причем сильна иллюзия о том, что в этот круг можно попасть, и некоторые даже попадают, поэтому и говорят о социальных лифтах. Хотя на самом деле, на том же Западе с лифтами трудно. В Великобритании элита по произношению определяют, кто какую школу окончил и относится ли человек к Лиге плюща. А произношение нереально исправить, и, соответственно, перестав быть кокни и прыгнуть выше своей головы. Есть маленькая надежа, что сын немного поднимется. Внук еще немного и т.д. У нас же есть большое участие государства в экономике, серьезный бизнес больше регулируется, чем необходимо и класс людей, которые бы привыкли работать на себя, вырабатывается в недостаточном количестве. У нас мнение о бизнесе таково, что это когда миллионами должен ворочать. Бизнес по-китайски звучит «шауни», переводится как «смысл жизни». Если китаец купил в одном месте яблоки по 5 юаней и перепродал в другом месте по 10 юаней, то это дает ему возможность жить. Если, не прося у государства рабочих мест, не прося оплачивать мое лечение, и при этом отдавать какие-то налоги, то это уже бизнес. И его потом можно передать детям, а они передадут внукам. Это и есть та прослойка людей, которая не рассчитывают на помощь, но может поддержать социум, скинуться, чтобы в городе совсем не плодилась нищета, не вырос криминал. Может быть, в чистом капитализме есть больше правильного понимания жизни, чем в социальных иллюзиях, которые по факту не дают ничего для развития будущего.

Даурен Абен, старший научный сотрудник Евразийского научно-исследовательского института

- Россия и Казахстан вводят новые социальные инициативы, но как на них посмотреть? Понятно, что одной рукой государство дает, а другой забирает, те же майские указы Владимира Путина, они могут представляться как бы мягкой подушкой перед пенсионной реформой. Или взять нашу казахстанскую программу «7-20-25» или другие озвученные инициативы. Частично они уже съедены инфляцией, падением курса национальной валюты. Сдругой стороны, «7-20-25» - это поддержка банковского сектора. Пенсионные деньги отдать банкам, чтобы они давали ипотеку людям. В этом плане результат - палка о двух концах. Что касается синхронизации и гармонизации наших социальных политик, то с этим сложно. В первую очередь потому, что финансовые возможности у государств разные. Если Россия может платить материнский капитал в одних размерах, в Казахстане пособия по рождению детей меньше, не говоря уже о Кыргызстане и Армении.

Можем ли мы говорить о том, чтобы выровнять выплаты и дорастить до какого-то максимума, или мы должны снижаться до какого-то общеприемлемого минимума? И будет ли Россия платить, как в ЕС более богатые страны платят за более бедные? Тоем более если это произойдет в рамках ЕАЭС. Я очень в этом сомневаюсь. И опять же, много других различающихся социальных показателей имеется. Например, по средней продолжительности жизни. Есть несоответствие пенсионных законодательств, размеров пенсий. Что касается иждивенчества, то это только в определенной мере советский атавизм, а в какой-то мере явление заложено в традициях. Если ты старший сын, то должен своим младшим братьям помогать. Ездит молодежь из города к себе в аул, потому что надо поддержать семью, которая там живет. Вот традиция, но точно у нас трудовой культуры протестантизма нет. Есть еще такой момент: государство не рекламирует свою социальную политику. Пока в собес не сходишь, о льготах не узнаешь, есть личные примеры. Или надо иметь какого-то знакомого. Как пословица казахская гласит, «не плачущему младенцу грудь не полагается». Что касается сравнений с социальной политикой Европейского союза. Пусть в Европе более-менее хорошо, но это результат борьбы профсоюзов с государством в какой-то мере. У нас с этим туговато, профсоюзы не всегда заметны, зато всегда социальные инициативы идут сверху. Нас всегда государство облагодетельствует, это не результат борьбы, трудового народа подвиг, поэтому есть такой момент, что, бывает, не особо ценятся социальные завоевания.

Марат Шибутов, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане

- Если честно, тема для обсуждения слишком широкая. Социальная политика - что это? Это права трудящихся, детей, женщин, пенсионеров, инвалидов, лечение, образование. То есть комплексное явление. Никакого выравнивания тут быть не может в принципе – у нас идет рост конкуренции. А социальная политика является одним из инструментов конкуренции за человеческий капитал. Хочешь, чтобы к тебе приезжали, талантливые, с деньгами люди – делаешь им ниже налоги, больше детсадов и школ, и т.д., а допустим, если у тебя в стране возраст выхода на пенсию меньше, чем у остальных, то в нее приедут люди предпенсионного возраста, которые хотят получать пенсию раньше. Это одна из причин того, почему пенсионный возраст в России подняли, так как из постсоветских государств часто выезжали люди, чтобы выйти на пенсию пораньше и получать ее побольше. Есть другой важный вопрос: а нужны ли государству пенсионеры? Для государства и общества пенсионеры - это нагрузка. То есть, данный вопрос мировоззренческий, и у каждой страны свои резоны в том, какую вести социальную политику. Плюс, соотношение налоговой нагрузки и социального обеспечения. То есть, есть оптимум, который можно терпеть – много отдаешь, но и много получаешь, мало отдаешь, мало получаешь. И вот это как бы пока устраивает пожилых людей, а когда ты много отдаешь, но мало получаешь, то это не устраивает тебя, мало отдаешь и много получаешь – не устраивает государство. Каждая страна выбирает для себя оптимальную социальную политику и постоянно ее меняет, исходя из макроэкономических показателей, возраста и количества населения и т.д. В Казахстане достаточно молодое общество, как и в Кыргызстане, а в России более старое. Но и в Казахстане может возникнуть тренд на старение населения, и страна будет вынуждена что-то менять в социальной политике. Вот в стране с этого года пошло повышение пенсионного возраста для женщин, на 1 год повысится возраст. Об этом мало кто не говорит, но конечная цель - к 2027 году уровнять возраст для мужчин и женщин. Гендерное равенство - оно не только в правах, но и в обязанностях. В реальности социальная политика в Казахстане на самом деле есть, это социальное государство. Возьмем в качестве примера работу санитарной авиации. Она действует не только внутри страны, но и за ее пределами. Если раненого или больного из другой страны доставляют на специальном самолете, а не бросают на произвол судьбы, это именно означает, что государство социальное. Если гражданин скончался за рубежом, гроб с телом доставляют на Родину. Но извините, самолет недешево стоит за одним человеком отправить. Дорогие редкие препараты для редких, но смертельных болезней требуются, и по ним отдельные деньги выделяются. Допустим. Вот последнее, что обсуждали в городском маслихате Алматы: выделили 60 млн тенге на 6 человек для покупки бионических протезов. На самом деле, это огромная сумма, я занимался проблематикой, помогал одному человеку получить необходимые средства. Например, каждому слепому у нас выдается читающий сканер, плеер, говорящая трость, говорящий термометр, смартфон «Самсунг» А5 и набор «Леново» со специальным программным обеспечением. Но не все об этом знают, потому что надо самому ходить, заполнять заявки. Государство автоматически не дает. В этом проблема нашей социальной политики, что она ориентирована на активного человека. Поэтому создается впечатление, что ее мало. Между тем, когда про СССР вспоминают, забывают про существование четырех зон снабжения. Все рассказы о том, как в Союзе было хорошо идут от жителей особой зоны и первой. А от жителей третей зоны совсем другие рассказы слышно, вроде того, что я до 18 лет и не знал, что печенье бывает нескольких видов, а не одного. Как бы получается, что у нас социальное обеспечение меньше союзного. Потому что в социальное обеспечение при СССР входили те же продовольственные товары и т.д. Я бы сказал, что все идет от того, насколько каждое государство видит пользу от людей. В этом году в Россию поехали работать порядка 100 тысяч казахстанцев, а живет там еще около 100 тысяч. К нам в Казахстан приедет трудиться 10-15 тысяч, помимо того, что уже живет около 100 тысяч, из них существенная доля в городе Байконур. В реальности формируется большое количество людей в ЕАЭС, которое живет и работает в разных странах. Одних только граждан Армении и Кыргызстана в России живет и работает сотни тысяч. В Казахстан, кстати, армяне недавно начали приезжать трудиться в большом количестве. Напомню, что вся социальная политика Казахстана прописана в минимальных стандартах и социальных гарантиях. Там написано что делать, и что каждому полагается по минимуму и по максимуму. Я думаю, учитывая производительность труда и количество налогов, которое от граждан идет, в Казахстане достаточное социальное обеспечение. Я недавно оплатил налоги как фрилансер, и меня возмутила стоимость квитанции, 600 тенге. Написал всем об этом, причем мои налоги еще не зачислены, отслеживаю. Хотите социальную политику – платите налоги. Основная часть общества хочет какие-то льготы. Беларусь часто приводят в пример, как социальное государство. Если посмотреть, как живут работающие белорусы, то доходы у них небольшие, взрослым работающим человеком быть невыгодно. Там жесткое налогообложение, значительный процент доходов уходит на обязательное медицинское страхование.

Вячеслав Додонов, д.э.н., главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан

- Социальная политика – это компромисс между потребностями общества и возможностями государства, прежде всего финансовыми. Я не думаю, что нужно демонизировать правительство, которое в понимании некоторых «кровопийцы», мечтают трудовой народ обчистить. Нет, на самом деле та социальная политика, те стандарты, которые мы имеем, они обусловлены бюджетом – сколько денег есть, столько у нас стандартов. При этом существуют и мировые тренды по сокращению государством социальных обязательств. В мире становится меньше людей, охваченных участием в социальных программах. Это не только в постсоветских странах, а во всем мире. В частности, существует тенденция быстрого роста количества фрилансеров. А они не вступают в профсоюзы, не имеют соцпакет от работодателя и социальных отчислений. Эти сдвиги вызваны развитием технологий и изменением общественных институтов, они будут продолжаться дальше. Лет через 30 советская система соцобеспечения будет восприниматься как нечто совершенно архаичное. Это будет мир, где каждый за себя и каждый сам себя обеспечивает в жизни, также каждый будет обеспечивать себя самостоятельно пенсией.

Эта ситуация станет следствием развития роботизации и искусственного интеллекта, которые сократят большое количество рабочих мест, в результате чего людям останутся занятия вроде разного фриланса, хэндмэйда (фенечки плести на продажу), и лишь небольшая доля людей сохранит рабочие места с полноценными соцпакетами. Когда мы говорим о соцпрограммах, пенсионной реформе, это не злой умысел, а объективная ситуация. Растет продолжительность жизни, и это прекрасно и растет количество лет, которые нужно обеспечивать пенсионеров. Естественно, суровые и циничные законы экономики предполагают, что финансирование требуется в больших объемах, чем раньше. А денег больше не становится, поэтому увеличивается пенсионный возраст, и это опять же глобальный тренд, а не наши локальные придумки. Немецкий докладчик на конференции в Алматы несколько дней назад говорил, что ситуация очень быстро меняется в Германии – если раньше, лет 10 назад у них средний размер пенсии был 74-75% от заработной платы, то сейчас он всего 47%. Это произошло буквально в течение нескольких лет. Социальная система меняется, стандарты плывут даже у них, у богатых стран Европы, и не удивительно, что и у нас такие вещи происходят. При этом надо учитывать, что современная пенсионная система - удивительный механизм, устойчивость которого завязана на финансовые рынки. Пенсионный фонд - это куча денег, собранных нами, они потом размещаются в ценных бумагах, на банковских депозитах в других финансовых активах, обращающихся на рынках и подверженных по этой причине колебаниям цен. Это на самом деле обычная практика. В то же время, как мы все знаем, сейчас мы вступили в эру постоянных финансовых кризисов – один заканчивается, следующий начинается, и это сильно бьет по системе пенсионных фондов в том числе. Это общемировое явление, сформировавшееся во время низких ставок в США, где из-за низкой доходности вложений пенсионные фонды становились несостоятельными. Что делать с пенсионной системой и каковы ее перспективы в условиях перманентных кризисов на рынках, где обращаются пенсионные деньги - непонятно. Ясно только, что перспективы туманны и полагаться только на накопительную часть нельзя. Поэтому дальнейшие реформы пенсионных систем, причем во всем мире - это неизбежные вещи. То, что в России происходит, а также у нас с  увеличением пенсионного возраста для женщин, новым видом взносов, это все неизбежное следствие того, что все процессы завязаны, так или иначе, на мировые финансовые рынки и обостряющуюся проблему старения населения. Что касается введения единых социальных  стандартов на территории ЕАЭС – они пока невозможны, никаких единых стандартов быть не может. Обеспечение стандартов возможно только за счет больших выплат со стороны какой-то страны, все понимают, какая самая богатая страна, это Россия, но она за счет своих налогоплательщиков не будет обеспечивать рост социальных стандартов в других странах ЕАЭС. Когда мы обращаемся за опытом к ЕС, и говорим, что Германия - локомотив Евросоюза и тащит на себе большую часть бюджета, надо понимать, что, во-первых, она не одна тащит, там и другие крупные доноры есть - и Британия, и Франция. Во-вторых, та же Германия много и имеет – она ведущий экспортер на рынке ЕС, за счет чего растет и промышленность и экономика в целом, и занятость. У нас пропорции межстрановые в ЕАЭС другие. Емкость рынков стран ЕАЭС слишком мала, чтобы России могла, как Германия в ЕС, получить равнозначный эффект для своей экономики от гипотетического спонсирования предполагаемого общего бюджета и выравнивания социальных стандартов в ЕАЭС. Я уже не говорю об остальных факторах. Выравнивания не будет никакого, хотя в компоненте пенсионной системы это не исключено, потому что все страны так или иначе начнут внедрять накопительный компонент. В рамках интеграции финансовых рынков может быть так, что накопленную часть станет возможно получать на территории другой страны, это технически несложно сделать и этот компонент может быть одной из работающих деталей механизма, некоей рамочной основой общей пенсионной и даже социальной системы.

Марат Шибутов:

- Дело в том, что 1960 - 80-е годы, это золотая эра для всех людей. Благосостояние росло и в СССР, и на Западе. Дело не только в том, что у нас идет повышение пенсионного возраста. Наблюдается общемировое обеднение населения. То есть, допустим, поколение, которому сейчас 20 лет, будет гораздо беднее, чем наше поколение. Когда в России четверть населения пенсионеры - для нее актуальна пенсионная реформа, а у нас 10% пенсионеры, зато 40% молодежи. Для нас актуален вопрос накопления денег. Когда казахстанский эксперт Мадина Нургалиева проводила исследование по бедности, то выяснила, что у нас 55% населения имеет недвижимость, земельный участок, квартиру, дачу. А если мы возьмем людей, которым 20-25 лет, у них из имущества будет только сумка с вещами и айфон. В лучшем случае, еще и автомобиль. У них и накоплений то нет. Зато есть кредиты. Мы должны ставить вопрос о нарастающей бедности молодежи. Если кредитная проблема у людей, то они и 2 месяца не смогут продержаться в случае чего, так как накоплений нет. С другой стороны, молодежь и работать-то не хочет. И это общемировой тренд. Когда знаешь, что умрешь, если не поработаешь – это одно. И совсем другое, когда уверен, что можешь кредит взять, у родителей жить, у родственников помощи попросить.

Андрей Чеботарев, к.п.н., директор Центра актуальных исследований «Альтернатива»

- Если говорить о формировании социального евразийского пространства, то ЕАЭС действует с 2015 года, а еще раньше, с 2010 года - Таможенный союз.  Однако по прошествии 8 лет приходится отмечать фактическое отсутствие между странами-участницами единого экономического пространства. Хотя бы потому, что предусмотренное Договором о ЕАЭС свободное движение капитала, товаров, услуг и  трудовых ресурсов относительно товаров не работает на 100%. До сих пор на национальном уровне сохраняются различные барьеры, изъятия и ограничения.

Естественно, что в этих условиях не приходится ничего говорить  о возможном создании единого социального пространства. Тем более, что в том же Договоре о ЕАЭС социальная сфера касается только вопросов труда и трудовой миграции. Хотя как раз соответствующие положения этого документа более-менее работают. Вряд ли и то, что социальное евразийское пространство предполагает какую-либо единую  социальную политику стран-участниц Союза, поскольку у каждой из них выстроены свои социальные стандарты, соответствующие уровню экономического развития и характеру взаимоотношений между государством и обществом. Другое дело, если поставить вопрос о сотрудничестве по линии социальной политики. В таком случае здесь не надо придумывать что-либо новое, а следует обратиться к опыту СНГ. Межгосударственное сотрудничество здесь проводится, в частности, по линии социально-трудовой сферы, здравоохранения, образования, молодежи и т.д. В рамках этих направлений работают межгосударственные структуры (советы) с участием представителей уполномоченных государственных органов стран-участниц Содружества, а также принят ряд документов. Поэтому касательно хотя бы вопросов сотрудничества в сфере труда и трудовой миграции то, что уже наработано в СНГ, можно рассмотреть для возможного внедрения в ЕАЭС. Но все-таки вначале надо обеспечить максимальную реализацию в пространстве союза всех четырех свобод без каких-либо ограничений.

Владимир Павленко, PR-Консультант, Казахстанская коммуникативная ассоциация

- Позвольте в начале своего выступления высказать соображение, возникшее в ходе происходящего здесь обсуждения предложенной темы. Если посмотреть историю борьбы трудящихся Европы за свои права и социальные гарантии, которая идет с 60-х годов прошлого века, можно ли считать достигнутые ими успехи  наследием СССР и результатом противоборства на мировой арене двух систем? Приходилось встречать в текстах СМИ расхожее выражение безымянного «финского профессора» о том, что «СССР создал рай для рабочих Финляндии». Вольно или невольно это высказывание неподтвержденного авторства отражает факт влияния Советского Союза на модернизацию капитализма, который вынужден был в условиях острой идеологической борьбы двух систем становиться социальным государством. Это с одной стороны. С другой уместно, наверное, рассматривать успехи трудящихся в борьбе за свои права, социальные пакеты и обязательства государства как результат системной работы профсоюзов. Если мы посмотрим на нашу территорию, то где у нас профсоюзы? Не в примерах редких отдельных, а как организованная, четко выстроенная система, отстаивающая интересы и права различных категорий работающих граждан постсоветских стран? И может ли существовать и более-менее эффективно функционировать профсоюзное движение в условиях, при которых  постановка острого вопроса в социальной сфере стремительно переводится в политическую плоскость?  Это особенность, характерная для социальных политик государств, входящих в ЕАЭС. И как эта особенность влияет на усилия по разработке и  реализации общей социальной  политики? Вот, что интересно.                  Есть пример Европейского Союза, социальная политика которого - это опыт наднациональный. Возможно ли это у нас сейчас, когда мы наблюдаем противоречивый характер интеграционных процессов в ЕАЭС? Здесь важно понимать влияния этой противоречивости на этапы и темпы формирования евразийского социального пространства, наличие и состояние которого и позволит конкретно формулировать и реализовывать единую социальную политику ЕАЭС. Серьезных исследований по данной тематике на сегодня  явно недостаточно. Хотя, возможно, они есть, но не для открытого доступа. Не готов об этом говорить, но совершенно четко и убедительно многократно проговорено, что без достижения экономических прорывов ЕАЭС каких-то достижений в социальной сфере мы не увидим.       

                                                                                   

Здесь мы выходим на следующий момент, связанный с полярностью мнений экспертного сообщества. Часть его говорит – да, даже в том виде, который на сегодняшний день существует, ЕАЭС не продержится долго. Другие оптимистично заявляют, что все будет хорошо, а эти тревожные процессы, происходящие в мире, конфликты и санкции  наоборот, подталкивают страны ЕАЭС друг другу. С другой стороны эти же самые конфликты и санкции объясняют необходимость потуже затянуть пояса. А если затянуть пояса потуже, то какой может быть вопрос о социальной политике и социальных гарантиях? «Надо потерпеть - время такое», - опять становится лозунгом момента, тем более, мировые тренды сегодня нам четко обозначили. Поэтому говорить, что все будет хорошо и как-то наднациональные стандарты социальной политики  будут сформированы - это фантастический разговор. Разговор ни о чем. Потому что борьба интересов. Есть драматизм и постоянное изменение соотношения двух главных сюжетов ЕАЭС: интеграция и конфликт интересов ключевых страновых игроков. Это, собственно, мысли вслух по мотивам двух предложенных к обсуждению тем социальной политики  в странах Евразии и формирования социального евразийского пространства. Если рассматривать тему мифа или реальности универсальной евразийской системы единых социальных стандартов, то, прежде всего, следует говорить о целенаправленных усилиях по созданию этой системы. Вспомним документы прошлых лет, скажем, «10 простых шагов навстречу простым людям». Это заявление в апреле 1998 года было подписано руководителями Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации. Целью заявления стало придание действующим интеграционным процессам качественно нового, дополнительного импульса. Подчеркивалось, что содержащиеся в заявлении меры носят комплексный характер, и их реализация должна способствовать улучшению условий жизни и более тесному сближению народов. Следующий шаг – апрель 2007 года, официальное утверждение Концепции согласованной социальной политики государств-членов Евразийского экономического сообщества, разработанной с целью координации  реализуемых странами-участниками проектов и программ  в социально-гуманитарной сфере, а также для более эффективного использования  возможностей интеграции в интересах развития. Таким образом, мы видим сознательные усилия, подписанные документы, задающие параметры формирования единого евразийского социального пространства. Там ведь даже об экологической благоприятной обстановке говорилось. А сегодня тема экологии излишне политизируется. Там, где поднимаются  вопросы защиты экологии, там, к сожалению, чаще всего говорят не о развитии экологического мышления и формировании экологической культуры. Чаще всего в центре внимания  проекты протестного характера. Проект курорта Кок Жайляу вспоминается, например, в предгорьях Алматы. А ведь в пакете социальной политики экология присутствует в более широком формате, не правда ли? И вот здесь, пожалуй, можно сделать такой вывод: если мы, обсуждая сложную проблему, делаем при этом акцент на одном ее аспекте, а что-то упускаем, то у нас получается искаженная картина. А тем временем процессы идут. И неминуемо наступит завтра. И что-то прояснится, наверное… Коллеги, это не утверждение, это размышление.

Адиль Каукенов:

- В Китае ввели бальную систему, оценивающую социальное поведение населения. Это, кстати говоря, прогрессивное явление. Я недавно пообщался с местными деятелями, волонтерами и другими. Там коммуны есть, спрашиваю: что и как? Мне говорят, знаете, так стало хорошо! Раньше были всегда проблемы - нехватка волонтеров, например, есть какая-то бабушка, она не может ходить, а нам надо и продукты привезти, поухаживать, просто посидеть, поговорить в целях психологической разгрузки. Не менее 3-х часов таких волонтерских работ надо, чтобы вам прибавили баллов 10-20. Если вы до этого, например, были наказаны за выброшенный окурок - баллов 5 снимается. Три раза окурок выбросил, надо часа три с бабушкой сидеть. Так вот чисто стало, во-первых, нет окурков, волонтеров так много, что теперь неимущих и страдающих не хватает на всех желающих, которые хотели бы поднять свои социальные баллы. Это происходит на полном серьезе. Если раньше мы только убеждали, но народ вяло реагировал, социальных работников не хватало, то сейчас у нас социальные работники почти никуда не ходят. В основном, занимаются координацией. У нас даже смысл заявок волонтеров таков: как появится свободная бабушка или другой человек, нуждающийся в помощи, меня, пожалуйста, зовите, ибо был неправ.

Марат Шибутов:

- Количество денег в мире одно и тоже. Если одни страны поднимают свой уровень, значит, другие его оопустили. Потому что рабочие, к примеру, это высокооплачиваемая профессия в современном мире, особенно на Западе. И когда рабочие места сокращаются, то они уходят вместе с соцзащитой. Это перекидывание производств из Европы в Юго-Восточную Азию очень сильно ударило по социалке. Поэтому в Европе возрождают производство. Ведь производственник, сотрудник какой-нибудь международной компании, даже у нас, в Казахстане, допустим, работник добывающей отрасли имеет социальный пакет, зарплату и социальное уважение, льготные кредиты на заводах и фабриках дают своим сотрудникам. И они в целом порой имеют доходов и льгот гораздо больше, чем основная масса трудящихся в сферах малого и среднего бизнеса. Кстати, социальная защита трудящихся возникла не в СССР, это началось на американских заводах Генри Форда, когда было решено, что хорошо оплачиваемые работники станут дополнительным драйвером экономического роста, а также источником дохода. Пример стран Латинской Америки показывает, что, когда люди сильно возмущаются, их легче вывести в джунгли и порубить с помощью мачете. Я утрирую, конечно, однако в свое время в этих странах действовали эскадроны смерти и недовольных убивали сотнями. Разных профсоюзных лидеров, активных рабочих, священников, активистов. В Аргентине, скажем, их скидывали с самолета в океан. Все, и никакой социальной защиты. У нас же социальная система социального обеспечения отнюдь не третьего мира, а ближе к странам первого. Я бы не сказал, что в стране все профсоюзы вымерли. Люди еще до сих пор по профсоюзным путевкам ездят, только они об этом в СМИ не рассказывают. Обычно те, кто льготы получает, санаторное лечение, поездки оплачиваемые, об этом предпочитает умалчивать, чтобы не повышать социальный градус. Живем пока нормально, я бы так сказал. Нужно понимать, что у нас стандарты работы еще относительно низкие. Порой, обращаешься в какую-нибудь фирму за той или иной услугой, и создается впечатление, что людям деньги не нужны. На письма и звонки не отвечают. Если бы у нас была жесткая конкуренция и соответствующий рынок труда, так бы все не делалось. Мы еще и настоящей конкуренции не видели, как не видели, допустим, настоящей жесткой социальной политики третьего мира. Нам пока грех жаловаться.

Вячеслав Додонов:

- По поводу социальной политики и концепции социального государства. На самом деле концепция появилась не только из-за того, что трудящиеся активно сражались за свои права, но и потому, что власти поняли: это выгодно. Действительно, когда человек много получает, он много тратит. И внутренний спрос в развитых экономиках – основной драйвер роста, а его стимулирование – основа многих регулятивных мер и стимулов экономического развития в теории и практике развитых стран. С этим связана и текущая монетарная политика в развитых странах, стремление всем раздать кредиты и подхлестнуть тем самым потребительский спрос. Это, в том числе, говорит о том, что социальные стандарты в части потребления выгодны для государства, потому что активно тратящий потребитель – основа роста в современной экономической системе. Именно поэтому государство становится более социальным. Не только из-за каких-то абстрактных целей. Это просто выгодно, создает спрос, который дает новые рабочие места, улучшает социальную ситуацию и т.д. То есть, активная социальная политика выгодна для государств, и те, кто это понимает, ее активно реализуют.

Адиль Каукенов:

- Я подтвержу примером, когда на Китай в 2009 году навалился кризис, американцы перестали покупать товар, он вырос к тому же в цене. Именно тогда же у них пенсии начали выдавать – они накопленные запасы золотовалютные и прочие бросили в частности на село, там была политика предпринята поднятия внутреннего спроса. То есть, пусть каждый колхозник купит по телевизору и холодильнику и по стиральной машине, а это даст работу заводам, которые производят все, и им нужно опереться на собственные силы – раз американцы не покупают наши холодильники, пусть наши селяне наконец-то позволят их себе, дайте им пенсии, льготы, кредиты и прочее. Самое интересное, это сработало, и стало понятно, что социальная политика, пенсии – дело выгодное. Люди купили все, что им нужно и заводы работают. Более того, техника ломается, заново покупать ее надо, круг замкнулся.

 

Голосов еще нет