:: КУЛЬТУРНЫЙ СКАЧОК МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ В РАМКАХ РАЗВИТИЯ ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ, КОГДА ЭЛИТЫ СТРАН ЕАЭС, НАЧНУТ МЫСЛИТЬ НАДНАЦИОНАЛЬНО?..

Просмотров: 1,229 Рейтинг: 5.0

Состоялось очередное заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Идея стала реальностью: к 25-летию евразийской инициативы Нурсултана Назарбаева»

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

В марте исполнится 25 лет с того исторического дня, когда в МГУ им. М.В. Ломоносова Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев озвучил концепцию интеграции государств евразийского пространства. Спустя четверть века можно с полной уверенностью утверждать, что это событие стало знаковым - именно тогда обозначились совместные векторы экономического и политического взаимодействия бывших Республик СССР. С тех пор стало привычным, что процесс сближения некоторых постсоветских государств называется евразийской интеграцией. Хотя 25 лет назад такого термина не существовало. Сегодня это понятие используется достаточно широко и государственными деятелями, предпринимателями, учеными, бизнесменами, политиками, экспертами и т.д.  Это органичная часть политического лексикона не только в ближнем, но и в дальнем зарубежье. И все это благодаря прагматичному взгляду на евразийскую интеграцию, который продемонстрировал глава нашего государства. В основе тех принципов, которые исповедуются в процессе, экономический прагматизм, уважение суверенитета и независимости наших государств, добровольность интеграции, равенство и открытость евразийского пространства. Не секрет, что подписываются различные договоренности, соглашения, и ЕАЭС - это не замкнутая какая-то организация, она готова сотрудничать и на Западе, и на Востоке. Напомню, что идея интеграции постепенно начала в организационно-правовую форму облекаться. Первый вариант таможенного союза появился еще в 1996 году, потом договор о ЕврАзЭС, соглашение о зоне свободной торговли, второй вариант таможенного союза 2011 года, Единое экономическое пространство, и, наконец, в 2014 году было подписано соглашении о создании Евразийского экономического союза. Сегодня, к сожалению, процесс евразийской интеграции некоторые аналитики называют несколько застопорившимся, хотя, на мой взгляд, дело не в этом. Очень много идет процедурных работ, как говорится, в поле. Евразийская экономическая комиссия все пытается различные преграды, барьеры преодолеть. На двустороннем и многостороннем уровне некоторые сложные моменты возникают по поводу провоза товаров, оказания услуг, таможни. Но самое главное, что проблем никто не скрывает. Идея главы государства воплощается в жизнь. Проблемы решаются. Пусть и не всегда столь оперативно, как мы хотели бы это видеть. Потенциал динамизма или эффект интеграции он, конечно, вступает с национальным протекционизмом в определенные противоречия, тем не менее, он, оказывается, как показывает практика, сильнее.

Я думаю, что интеграционная тематика актуализируется в СМИ, как минимум, на несколько ближайших месяцев. Как известно, Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил партнерам по ЕАЭС провести следующий саммит организации в Астане в мае 2019 года. Предлагаю провести очередное заседание в Астане в мае следующего года, приурочив его к этим двум юбилейным датам» (5 лет с момента подписания Договора о ЕАЭС и 25 лет идее евразийской интеграции), - сказал глава государства. Казахстанский министр иностранных дел Бейбут Атамкулов подтвердил, что проведение высшего евразийского совета на уровне глав государств запланировано на 29 мая в Астане.

Ирина Переверзева, консул Генерального консульства Российской Федерации в Алматы, заместитель руководителя представительства Россотрудничества в Республике Казахстан:

Благодарю за возможность присутствия на данном мероприятии. С помощью подобных встреч мы узнаем точку зрения экспертов, что очень важно для поддержки общественной дипломатии на пространстве наших государств. Уже сама повестка сегодняшнего заседания говорит о том, что концепция евразийской интеграции достигла больших высот. При этом, интеграционные процессы не останавливаются на одной ступени, и потенциал экономического сближения все еще велик. Хочу пожелать успешной работы, свободного общения и выражения мнений.

Алексей Чекрыжов, руководитель сектора изучения мировой экономики и евразийских интеграционных процессов Центра геополитических исследований «Берлек-Единство»:

Инициатором евразийского объединения выступал Нурсултан Назарбаев. Спустя 25 лет после его выступления можно сказать, к каким достижениям мы пришли. Сегодня развитие интеграции евразийцев можно рассматривать, исходя из нескольких сценариев, выделенных экспертным сообществом наших стран. К примеру, в рамках базового сценария эволюционные ступени интеграции отражены в самом Договоре об образовании ЕАЭС. С этим же вектором развития согласуется сценарий интеграционного рывка, при реализации которого и предполагается формирование единого финансового рынка, унифицированных технических регламентов и координации макроэкономической политики государств-участников. Хочу отметить, что за прошедшее время ЕАЭС сильно развился на внешнем рынке, что также является показателем развития объединения. Об успехе евразийских инициатив можно судить не только по ежегодно растущим показателям взаимной торговли, но по заинтересованности третьих стран в сотрудничестве с интеграционным объединением.

Так, по сообщениям МИД РФ уже более 50 стран рассматривают возможности и модели взаимодействия с ЕАЭС. Только за последние 4 года существования организации желание создать зону свободной торговли с ЕАЭС уже выразили Египет, Иран, Индия, Израиль и другие страны. ЗСТ уже действует с Вьетнамом, а с Китаем заключен договор о торгово-экономическом сотрудничестве. Нельзя не сказать, что существуют определенные интеграционные кризисы, в том числе и в рамках развития сценарных вариантов дальнейшей интеграции. Это банальное торговое противодействие среди участников ЕАЭС, а также борьба на национальном уровне за сферы влияния. Как и четыре года назад, никто не хочет отдавать часть экономического и финансового суверенитета в наднациональную среду. Однако мы только переходим на наднациональный режим управления и непонятно, когда Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) и другие наднациональные органы покажут себя в полной силе. Например, международный суд ЕАЭС, по мнению большинства экспертов, и я с ними согласен, находится в зачаточном состоянии, развитие которого предполагается, в лучшем случае, в среднесрочной перспективе.

Есть и другие интеграционные препоны, которые также преодолеваются довольно медленно. Тем не менее, нельзя не отметить, что ЕАЭС – довольно молодая организация, а в сравнении с другими интеграционными объединениями, думаю, что максимум эффективности развития этого интеграционного союза впереди. Хочу отметить, что мы, как уфимцы, представители регионального исследовательского института, видим в будущем интеграции формат взаимодействия «region to region». Один из вариантов развития евразийских интеграционных процессов я вижу в создании макрорегиональных хабов в формате «регион – регион».

Валерий Фёдоров, к.п.н., генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ):

Все результаты, которые я буду сегодня озвучивать, взяты из регулярных всероссийских опросов ВЦИОМ. Когда-то мы их проводили face to face, а в последние два года делаем ежедневный всероссийский телефонный опрос. Каждый день мы опрашиваем 1600 респондентов не менее чем в 80 регионах России и получаем надежные данные. Новая технология позволяет оперативно измерить общественное мнение по любому вопросу.

Евразийский интеграционный проект в последние годы несколько ушёл из фокуса внимания россиян, но отношение к нему остается позитивным. России нужны союзники, они усиливают нас и помогают нашей экономике развиваться - таково общее мнение. «Евразоптимистов» значимо больше «евразскептиков». Ход - за политиками!

На каждом этапе мы отслеживали отношение россиян к той или иной интеграционной идее. Первая – Это Содружество Независимых Государств (СНГ). В динамике отношения к ней с 1994 года по 2002 год были и взлеты, и падения. С самого начала оптимизма было не очень много. Главный прогноз был такой, что СНГ ожидает не интеграция, не укрепление связей между республиками, а, скорее, длительные и трудные поиски согласия. Как известно, особым результатом эти поиски не увенчались. В какой-то момент стало понятно, что нужно идти вглубь, а не вширь.

Стремление объединить все бывшие союзные республики вокруг какой-то новой идеи, нового проекта не реализуемо. Нужно объединяться с теми, кто этого хочет. Появился проект Единого Экономического Пространства (ЕЭП). Несколько опросов мы по этой теме проводили. Этот проект пользовался с самого начала большей поддержкой россиян, больше половины относились к нему позитивно. Тогда казалось, что Беларусь, Казахстан и Россия смогут создать мощный интеграционный прорыв. Третья форма, существующая сегодня, это Евразийский Экономический Союз (ЕАЭС).

Имеются данные двух опросов – 2014 и 2019 годов. Если в 2014 году речь шла о расчетах, планах относительно ЕАЭС, то в 2019-м имеется уже какой-то опыт, видно, что какие-то надежды сбылись, а какие-то нет. В 2014 году в России впервые о ЕАЭС от наших интервьюеров узнали 31% опрошенных, 51% сказали, что где-то об этом слышали, но подробностей не знают, высоко свою информированность оценили только 15%. Что изменилось с тех пор? Тех, кто вообще ничего не знает, стало поменьше – 23%, тех, кто хорошо знает о Союзе, больше не стало (12%). Зато большинство россиян, 64%, отметили, что хотя подробностей о ЕАЭС не знают, но слышали о нем.

Далее мы проверили информированность людей о странах, которые входят в ЕАЭС. Большинство отмечает такие страны, как Россия, Казахстан, Беларусь. О других странах-членах ЕАЭС многие не знают. Положительные ответы на вопрос об отношении к созданию Союза дали 70 процентов опрошенных в 2014 году и 76% – в 2019-м. Отрицательно в 2014-м высказались 4%, в 2019-м – 7%. Примерно четверть опрошенных затруднилась ответить. Таким образом, мы видим, что общественное мнение сформировалось пять лет назад и с тех пор почти не поменялось.

Что же такое ЕАЭС, каким Вы хотели бы его видеть? Этот вопрос - наша попытка нащупать понимание сути Союза людьми. Варианта, ратующего за то, что ЕАЭС России не нужен, в настоящее время придерживаются только 4,6%. Остальные полагают, что Союз нужен. Выбирая между различными моделями, отметим, что только 9% полагают, что это должен быть Евразийский аналог Европейского союза. То есть не хотят россияне учиться у «европейских учителей», все более склочных и разбегающихся в разные стороны. У кого хотят учиться? Тут две лидирующие модели.

Вторую по популярности можно описать как «наше будущее – наше прошлое». Это восстановление СССР в новой форме при политической независимости стран-участниц. 28% опрошенных считают такой вариант оптимальным.  Очевидно, что за это выступает старшее поколение, среди молодежи этот ответ не особенно популярен. Что предпочитает молодежь? В основном полагает, что мы имеем право на историческое творчество, не на подражание или копирование, а на создание чего-то нового. За совершенно новое объединение, у которого будет своя форма и принципы работы отдали голос 39%.

На каких задачах и целях должен концентрироваться ЕАЭС? В 2014 году вопрос был открытый, много людей затруднились ответить на него – 41%. Их тех, кто смог что-то сказать, в основном говорили о торгово-экономическом сотрудничестве (37%), остальные ответы, такие как как укрепление связей, безопасность, взаимовыгодная поддержка, противостояние Западу, встречались редко. Прошло пять лет – изменился ландшафт мнений. Сегодня мы видим, что торгово-экономическое сотрудничество стоит по-прежнему в приоритете (51%), резко выросла значимость ряда других задач (укрепление дружеских связей – 40% и т.п.).

Что касается перспектив, то в 2014 году 45% опрошенных полагали, что у ЕАЭС есть все шансы стать влиятельным международным объединением в течение ближайших 10 лет, 17% считали, что такая перспектива возникнет позже. Скептиков было только 11%. Сегодня мы видим, что скептиков почти не прибавилось – их только 12%. Оптимистов насчиталось 18% (тех, кто полагает, что уже сейчас ЕАЭС стал международным объединением). Большинство же уверено, что это перспектива не дальняя.

Затем мы задали закрытый вопрос о том, будет ли деятельность ЕАЭС иметь какие-либо последствия для Вас лично и Ваших близких, или нет? В 2014 году 49% опрошенных затруднились ответить, еще 43% сказали, что для них не будет личных последствий, оставшиеся 15% пребывали в ожидании (1% говорили о негативных, а 14% о позитивных последствиях, в большей степени связанных с экономикой). Что же сегодня? 40% зафиксировали положительные последствия для страны от реализации проекта, они же ответили, что с Союзом развивается российская экономика, улучшается уровень жизни, появляются более дешевые качественные товары, сохраняется безвизовый режим.

Завершить свое выступление я бы хотел презентацией о том, как оценивают Нурсултана Назарбаева как политика в нашей стране. Итак, опросы были проведены в 2006 и 2019 годах. Какие чувства у россиян вызывает Нурсултан Назарбаев? В 2006 году выказывались такие чувства, как безразличие, уважение, затем симпатия, доверия, надежда. Негативные чувства почти не высказывались. Уже тогда в основном Нурсултан Назарбаев вызывал позитивные эмоции. Прошло более десяти лет, и мы видим существенные изменения. Безразличия стало существенно меньше, стало больше уважения (с 19 до 33%), симпатии (с 12 до 19%), доверия стало кратно больше – с 6 до 20%.

Мы задали респондентам еще один вопрос: «По вашему мнению, Нурсултан Назарбаев проводит дружественную или недружественную политику по отношению к России?». В 2006 году 35% затруднились ответить на этот вопрос, 50% полагали, что политика дружественная, 15% считали наоборот. С тех пор много воды утекло, многое, что изменилось, и 74% россиян полагают, что Нурсултан Назарбаев проводит дружественную политику по отношению к России. Тех, кто придерживается противоположного мнения, стало вдвое меньше – с 15 до 7%. Уменьшилась также доля затрудняющихся ответить – с 35 до 19%. Стало больше определенности.

Аскар Нурша, к.и.н., декан Школы государственной и общественной политики и права Алматы Менеджмент Университет (AlmaU):

В стенах нашего вуза в прошлом году выступала представительница венского офиса фонда Фридриха Эберта. Она рассказала, что был проведен специальный опрос по поводу ОБСЕ. Оказалось, что за пределами Вены никто про ОБСЕ не знает. Сейчас это хорошо коррелирует с презентацией Валерия Валерьевича Фёдорова в части слабой осведомленности населения о евразийской интеграции. Интересно было сравнить его презентацию о ЕАЭС. Большое спасибо вам!

На заседаниях данного экспертного клуба мы достаточно часто обсуждаем ЕАЭС и каждый раз по-новому. Появляются от встречи к встрече новые моменты и ситуации. Сегодня хотелось бы подробнее остановиться на вопросах регионального взаимодействия стран-участниц Союза. Мы довольно часто обсуждаем проблемы евразийской повестки, и форматы взаимодействия наших сторон в региональном срезе могут решить очень многие задачи. В качестве примера можно выделить региональное авиасообщение наших стран: расширение географии рейсов – это тоже инструмент наращивания торгово-экономического трафика (передвижения капитала, рабочей силы, товаров и услуг) в зависимости от ситуации в мире. Я, например, у коллег из Уфы спросил, как они к нам могут добраться? Они отвечают, что через Москву, либо через Екатеринбург. Все же легче не стало. Нам пора открывать прямые авиарейсы.

Касательно темы евразийской инициативы Нурсултана Назарбаева. Было бы интересно в будущем прочитать мемуары политиков и узнать, получили ли они на выходе то, что планировали, является ли ЕАЭС неким итогом целенаправленной стратегии, или все же были элементы случайного в данном процессе, как она задумывалась?

В постсоветских СМИ часто обсуждают две группы стран. Первая – Серия, Ирак, Венесуэла. Это страны, у которых не очень хорошие отношения с США. Есть Украина и Грузия. Это страны, у которых не очень хорошие отношения с Россией. С момента прошлого заседания нашего клуба интересные события происходят в Армении, связанные с ее диалогом со странами ЕАЭС и ЕС. На двустороннем уровне интересные события происходят между Россией и Беларусью. В Беларуси недавно сильно напряглись, когда президент России заявил, что население России составляет 160 млн человек. В Беларуси подумали, что их тоже посчитали.

Нашему мероприятию я пожелаю, чтобы, несмотря на солидный состав участников, мы были открыты дискуссиям с отсутствием формализма и с наличием уважения.

Марат Шибутов, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане:

Тема о создании СНГ возникла по подобию распада Британской империи, где появилось Британское содружество наций - объединение суверенных государств, в которое входят Великобритания и почти все ее бывшие доминионы, колонии и протектораты. И у нас есть содружество - СНГ. Это инструмент цивилизованного развода и поддержания отношений после него. Если говорить честно, касаясь истории развития евразийской интеграции, которой я посветил много статей и исследований, нужно вспоминать не только лекцию 1994 года, но и программу «Десять простых шагов навстречу простым людям», которую Нурсултан Назарбаев предложил в 1998 году. О ней, кстати, он упомянул, выступая в стенах МГУ в 2014 году, 20 лет спустя. «От идеи Евразийского союза - к новым перспективам евразийской интеграции» - такое название носило это выступление, где глава государства упомянул, что за прошедшие годы практически все положения «Десяти шагов» были реализованы, а суть евразийской инициативы «заключена в искренней заботе об интересах простых граждан Казахстана, России, Беларуси, а также других стран Евразийского пространства». Нельзя сказать, что ЕАЭС похож на Европейский союз, в котором иерархическая структура. У нас решения принимаются консенсусом, а это принципиально разные вещи для наднациональных структур, противоположная форма управления. ЕАЭС - новое объединение, которое потихоньку работает. Темы, касающаяся деятельности ЕАЭС, становятся все более профессиональной. Обсуждение пошлин на удобрения, маркировку шуб, или общий рынок газа требуют узкой специализации. Обсуждение интеграционных вопросов от политологов, экономистов переходит в сферу корпоративных юристов крупных корпораций, их финансистов. Наше экспертное сообщество и СМИ в целом все менее имеют возможности анализировать происходящее. Вопросы становятся узкоспециализированными и расползаются по кабинетам. В настоящее время для населения России новые актуальные инициативы ЕАЭС – это вывоз 10 тысяч долларов из страны без декларации (раньше 3 тысячи) и закупка в он-лайн магазинах на 1000 евро, которая в этом году была отменена. Но ведь не говорится о том, что это были инициативы Казахстана, вошедшие в Таможенный кодекс Союза. В результате это влияет на легитимность ЕАЭС. Потому что когда тема становится узкоспециальной, она полностью отрывается от народных масс. И тут мы сталкиваемся с информационным кризисом. Любая крупная структура периодически в нем пребывает. Это нужно спокойно воспринимать и больше писать о тех же положительных эффектах для каждой из стран. В прошлом году, например, я выяснил, что в России живет и работает около 200 тысяч казахстанцев. При этом вся казахстанская программа Форсированного индустриально-инновационного развития дает по 10 тысяч рабочих мест в год. Это существенный эффект от деятельности ЕАЭС, ведь 200 тысяч взрослых людей – это население казахстанского областного центра.

Айгуль Омарова, независимый политолог, публицист:

Сергей Козлов, участник нашего заседания и ветеран казахстанской журналистики, присутствовал на той самой лекции в МГУ, когда Нурсултан Назарбаев выступил с евразийской идеей. Я же была на первой пресс-конференции по этому поводу в том же 1994 году, когда о самих определениях «Евразийский союз», «Евразийское сообщество» говорил наш казахстанский социолог, ныне покойный Сабит Жусупов. Если помните, в газете «Панорама» было много публикаций на эту тему. Когда Президент Казахстана выступил в Москве, после этого в стране проводилось очень много круглых столов и конференций на данную тему. Президент России Владимир Путин не раз подчеркивал, что евразийское сообщество создается по лекалам, которые предлагал Нурсултан Назарбаев.

Андрей Чеботарев, к.п.н., директор Центра актуальных исследований  «Альтернатива»:

Когда наш Президент выступил с идеей создания Евразийского союза, была совсем иная ситуация. Тогда шла речь о сохранении каких-то старых связей, идущих с Советского союза – экономических, культурных. Когда уже создался ЕАЭС в 2014 году с подписанием договора, речь шла о том, как всем кооперироваться в условиях современной глобализации. Связи какие-то сохранились, развивались, что-то застопорилось. В новых условиях встал вопрос о том, как выживать. Столкнувшись с мировым кризисом 2008-2009 годов, страны начали думать, как жить дальше, поэтому резко в рамках того же ЕврАзЭС появилась идея возобновить таможенный союз, который не получился во второй половине 90-х, потом ЕЭП. Уже тогда в марте 1994 года было видно, что СНГ работает недостаточно эффективно, хотя много было озвучено в первые месяцы создания Содружества. Прошло время, пусть небольшое, документов было принято немало, но не смогли создать некую военную структуру, к чему стремились (Позже была создана ОДКБ в более узком составе участников). Сейчас другая ситуация, СНГ сохраняется, но больше уже как диалоговая площадка. Было сказано про безвизовый режим. Но здесь заслуга не ЕАЭС, а СНГ, скорее всего. Здесь разве что Туркменистан, как нейтральное государство, не вписался.

Интересно то, что до того как президент озвучил в МГУ свою знаменитую идею, в январе 1994 года был подписан первый договор о создании экономического партнерства с Узбекистаном, потом присоединился Кыргызстан. С этого момента было запущено то, что называлось Центрально-Азиатским Союзом, потом Центрально-Азиатским экономическим сообществом. Понятно, что тогда все страны занимались своим суверенным развитием, а Россию иногда обвиняли в том, что она хочет остаться более весомой державой по отношению к другим странам. Нет, тогда Россия тоже занималась собственным развитием, искала свое место в мире, поэтому не было каких-то серьезных интеграционных инициатив. Сейчас мы видим, что идея евразийской интеграции пошла по нарастающей. К чему пришли? Алексей Чекрыжов говорил о нескольких сценариях развития. Официально есть три сценария: оптимистический, пессимистический, нейтральный. Пока мы движемся в нейтральном статусе, но мне кажется, что не надо ничего форсировать, при этом надо начинать делать что-то уже сейчас, потому что неизвестно, что произойдет к 2025 году. А мы видим неоднократную смену власти в Кыргызстане, в Армении. Со стороны руководства последней были слышны нотки в сторону сближения с Европейским союзом. У нас ожидается транзит власти, мы пока не знаем, как все будет развиваться, поменяются ли акценты? Мы видим, что и белорусский президент возмущен реализацией некоторых вопросов. Кто знает, что он скажет завтра? Надо, не дожидаясь 2025 года, что-то делать сейчас, хотя бы на уровне межрегионального сотрудничества, каких-то инвестиционных проектов. Для того чтобы показать, что ЕАЭС – не просто лозунг, не просто действия Евразийской экономической комиссии, а конкретный проект для конкретных людей.

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

В Казахстане и раньше невозможно было найти заказчиков на исследования по поводу интеграции. И сейчас я их не знаю. Возможно, Институт евразийской интеграции проводит исследования, но их исследований я не вижу. Как интеграция воспринимается населением Казахстана? Социологические исследования показывают, что уровень поддержки ЕАЭС населением Казахстана еще выше аналогичных показателей в России. К слову, этот индикатор всегда превышает 70%, и минимальный показатель позитивного отношения респондентов к ЕАЭС фиксировался на значении в 72%. В основе позитивной оценки Евразийского экономического союза лежит отношение к России, как к одному из главных центров интеграции. Но с 2008 года не в рамках Евразийского мониторинга мы анализируем долю тех, кто считает, что во внешнеполитической сфере Россия и СНГ являются нашими ориентирами. За 10 лет она снизилась с 36 процентов до 14. Люди в основном ушли в такой вариант ответа, как «ни на какую другую страну не должны ориентироваться, у Казахстана свой собственный путь». Это 35%. Достаточно много, 27% считают, что Казахстан должен придерживаться многовекторности. Если мы посмотрим в разрезах социально-демографических групп, то за собственный путь ратуют люди в возрасте 35-54 лет, это основная взрослая масса населения с высшим образованием, горожане и представители разных этнических групп. Если мы посмотрим на пророссийский вектор, то его в основном придерживаются этнические русские, представители других этнических групп, респонденты старше 65 лет. Ориентацию на условный коллективный Запад, США поддерживают около 7% – молодежь 18-24 лет, представители других этнических групп, не казахи и не русские, студенты – 5% и, наконец, у нас появилась ориентация на Китай – 2% в этом году. Если в следующем году мы увидим, что Китая станет больше, то можно сказать, что определенный тренд заложился, несмотря на имеющуюся китаефобию.

Мы сейчас ведем один проект, и у нас то, что молодые казахстанцы уезжают учиться в Россию, рассматривается едва ли не как угроза национальной безопасности. Зачем сейчас на ровном месте мы создаем большую гуманитарную проблему? Если была бы ответная статистика, например, примерно 77 тысяч казахстанцев по разным программам учатся в России, но сколько-то из них ведь возвращается! На эти 77 тысяч уже смотрят сегодня как на невозвращенцев. Поэтому формируется негативизация, в образе врага – система образования России, которая почему-то наших лучших отбирает. Уже идут плохие разговоры в совершенно неожиданной для нас сфере. Второе направление – тема миграции населения. Выезжает до 40 тысяч человек в год в последнее время. Если, предположим, некоторые круги хотят, чтобы население уезжало, то тогда это один вариант. Если тема миграции выглядит как потеря потенциала страны в разных категориях, то опять же вопрос: это проблема Казахстана или принимающая сторона виновата? Вопрос евразийской интеграции в информационном пространстве очень мало освещается. Если так дальше пойдет, то поддержка евразийской интеграции в Казахстане в лице ЕАЭС будет заметно снижаться.

Вячеслав Додонов, д.э.н., главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан:

Мне кажется, что если в виде графика представить динамику нашей евразийской экономической интеграции, то она некую параболу напоминает. Первый год был резкий всплеск, вызванный формированием законодательной базы, подписанием соглашений, реальными действиями вроде снятия таможенных постов. Потом по мере того, как интеграция должна была углубляться, она начинала в некоторых случаях больше буксовать, и это закономерный итог того, что конкретные форматы экономической интеграции стали вступать в противоречия с экономическими интересами крупных лоббистов, и процесс затормозился. То, что сейчас говорится о пробуксовке интеграции, это действительно так. Что можно увидеть на примере препятствий во взаимной торговле. Первым этапом интеграции был Таможенный союз, предусматривающий свободное перемещение товаров, ему же восемь лет, но препятствия взаимной торговле (изъятия, барьеры, ограничения) сохраняются примерно на одном уровне порядка 40-45 в каждой из стран ЕАЭС. Каждый год ЕЭК усиленно борется с этими препятствиями, добивается их ликвидации, но на следующий год их количество возвращается на тот же уровень. ЕАЭС рискует в некотором смысле повторить судьбу СНГ и превратиться в подобное аморфное образование, где принимаемые соглашения фактически не работают или работают очень ограниченно. Почему возникла тема ЕАЭС и таможенного союза как формата реализации? Потому что СНГ неэффективно работал. Таможенный союз создавался как структура, в которой будет мало участников с реальной политической волей для реальной интеграции, когда принимаемые надгосударственные инициативы выполняются на практике. Сейчас многие эти инициативы буксуют, несмотря на наличие наднационального органа в лице ЕЭК.

При этом можно увидеть признаки информационной кампании по дискредитации ЕАЭС. Например, в Казахстане постоянно всплывает и муссируется мифическая тема о планах по введению единой валюты, возникшая, очевидно, на основании того, что к 2025 году должно быть создано единое финансовое пространство. Никогда ни в одном документе, ни в одном выступлении высокопоставленных чиновников стран ЕАЭС, сотрудников ЕЭК не было заявлений о единой валюте, но эта тема все равно всплывает регулярно, а за ней сразу же идет волна о покушении на суверенитет, которую легко развить в желаемых направлениях.  Я согласен с Гульмирой Илеуовой о том, что имеет место рост негативного информационного фона относительно ЕАЭС. Да, он есть, усиливается, по разным направлениям. Например, в падении курса тенге постоянно называют виновным рубль который якобы падает из-за санкций, и членство Казахстана в ЕАЭС, с «подсанкционным» партнером в лице России. Есть факторы, которые говорят о реальном нарастающем сопротивлении интеграции. Полагаю, что оно затормозит и выведет параболу роста интеграции на уровень ровного плато. Возможен перенос сроков реализации важнейших соглашений, формирования тех же общих рынков финансовых услуг, лекарств, или энергоресурсов, или же выхолащивание этих соглашений.

Проблема информационного фона и проблема негатива относительно ЕАЭС имеет и объективную основу. Сейчас основной ньюсмейкер по ЕАЭС это не ЕЭК, а Роспотребнадзор, регулярно что-то запрещающий, и его казахстанский коллега по этому запретительному амплуа - Минсельхоз. И поток новостей такой: «Они нам запретили мясо, мы им запретим колбасу». И новости такого рода формируют основной их поток в СМИ. Это та тенденция, которую я наблюдаю на протяжении последних трех лет. Исходя из этих наблюдений, невозможности устранения препятствий во взаимной торговле, роста сопротивления бизнеса и его протекционизма национальными правительствами и недостаточности полномочий ЕЭК я и предполагаю, что ЕАЭС будет замедлять свою интеграционную динамику и у меня не очень хорошие оценки его перспектив.

Рустем Курмангужин, к.и.н., доцент Алматы Менеджмент Университет (AlmaU):

Я – бывший мидовец, и в 1994 году работал в казахстанском посольстве в Москве. Почему появилась евразийская инициатива, и как реагировала на нее Россия? Тогда было все просто: Россия имела четкий вектор взаимоотношений с Западом. Казахстан предпринял усилия для того, чтобы приблизить Россию к себе. Не секрет, что вся ее тогдашняя политическая элита, все лоббисты были против. Почему на первую конференцию по теме, которая проводилась у нас, приехал лидер коммунистов Геннадий Зюганов? Потому что он был в глубокой оппозиции, приехали и другие люди, которые никак не влияли на внешнюю политику, ни одного функционера из государственной структуры вообще не оказалось. Что сегодня с Евразийским союзом? Мы со студентами пришли к выводу о том, что имеется линия на противодействие интеграции. По направлениям СНГ и ЕАЭС ответственные чиновники часто работают по остаточному принципу. Я спрашиваю студентов из Кыргызстана: «мы двигаемся к свободному рынку, вы готовы?». Они говорят: «Нет, нам дорога независимость Кыргызстана. Никакой приезжий бизнесмен ничего не купит возле озера Иссык-Куль». Я говорю: «Хорошо, а что же для вас ЕАЭС? Вы готовы вкладываться?». «Нет, пускай партнеры сами по себе живут, почему мы должны за них платить?». И это будущие чиновники, которые сядут за свои рабочие кресла. В России не легче. Прочитал лекцию в МГИМО, пообщался, подошел один местный студент и сказал: «Я так много узнал про ЕАЭС от вас!». Я говорю: «Ну, у вас же целый курс есть». «А мы его не смотрим, не читаем – не интересно». Как все это сломать? Довольно трудно, так как укоренились определенные стереотипы. Мы сами своими усилиями всех запутали. Доверять опросам? Любой культурный человек не будет говорить о своих незнаниях.

Ирина Черных, д.и.н., главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

Если речь идет об ЕАЭС, как объединении нового поколения, то хотелось бы услышать, что нового в нем? Насколько я помню, у истоков формирования евразийской идеи речь шла о модели европейской интеграции, и наш Президент несколько раз подчеркивал это. Аналитика и информационная поддержка, которые сопровождали евразийскую интеграцию, по сути, повторяли то, что было исследовано по поводу европейской интеграции. Не скрывалось, что идет заимствование каких-то форматов. Если коллегии смогут сказать, что нового в ЕАЭС, с удовольствием бы послушала. Поскольку мы создаем, идем по образцу и подобию европейской интеграции, мне кажется, что все, что мы обсуждали здесь, в том числе интеграционные кризисы, являет собой естественный процесс, который прошла Европа. Это рабочая ситуация, непросто складываются механизмы, и это все естественно.

С моей точки зрения интеграционные кризисы способствуют развитию институциональной культуры. Культурный скачок может произойти в рамках развития евразийской интеграции, когда элиты стран ЕАЭС, начнут мыслить наднационально. Мы говорим, что это объединение нужно, оно будет облегчать экономическое сотрудничество между странами, способствовать улучшению жизни населения. И это действительно так. Но есть ли у стран постсоветского пространства некая более эффективная альтернатива, чем ЕАЭС? Нужно подумать об этом. Когда выходим на практику и конкретные механизмы, мы сталкиваемся с определенными лоббистскими институтами, которые не хотят поддерживать интеграционные потуги. Кстати, Европейский союз прошел этот же этап. Я помню, что в начале 1990-х годов, когда в Казахстане было открыто представительство Европейской комиссии и мы имели со студентами-международниками частые беседы и дискуссии с ними, большинство сотрудников представительства говорили: «Наша проблема в том, что мы до сих пор мыслим национальными категориями и пытаемся лоббировать интересы наших стран». Когда мы выйдем на наднациональное сознание, когда все функционеры разных стран будут не лоббировать интересы своих, а думать системно, говоря об интеграции и общих вопросах, которые нужно решать, будет, наверное, прорыв».

Я согласна с предыдущими спикерами, особенно с Рустемом Курмангужиным о том, что представленные соцопросы бывают очень интересными и позитивными, но мы понимаем, как они делается, представляем себе, как отвечает население. Зачастую это ситуативные ответы. Было бы интересно узнать, как российские бизнесмены оценивают эффективность евразийской интеграции, получили ли они выгоду, так же можно было бы опросить бизнесменов из других стран ЕАЭС. Тогда бы мы смогли понять, работают механизмы или нет.

Мы уже несколько лет говорим о соглашении в сфере пенсионного обеспечения в рамках стран ЕАЭС, о регулировании миграции, о доступе к образованию, к системе здравоохранения. Все эти механизмы соответствующих соглашений прорабатываются крайне долго, буксуют. Но все же это проблемы роста.

Кубатбек Рахимов, Ph.D.,председатель комитета торгово-промышленной палаты Кыргызстана по вопросам промышленной политики, экспорта и инфраструктуры:

Я успел поработать внутри Евразийской экономической комиссии и посмотрел, как существует бюрократическая кухня. Давно занимаюсь евразийской, региональной тематиками. Хотелось бы нащупать ряд моментов для взаимопонимания. Есть такой оборот речи, как «истинная Евразия». Что есть истинная Евразия? По сути, это только три страны - Россия, Казахстан и Турция. То есть, они географически и ментально расположены в Евразии. Когда в 1994 году произошло событие, о котором мы говорим, на тот момент прошло три года, как распался СССР. Выступление Нурсултана Назарбаева дало импульс развитию евразийской концепции объединения государств постсоветского пространства, которые довольно остро в этом нуждались. Спустя десятилетия хорошо видно, что инициатива Президента Казахстана являлась «загоризонтной» - прорывной для своего времени. Он идею озвучил, и она стала, действительно, историей. В свою очередь успех евразийской интеграции стал возможен благодаря консолидированной политике лидеров постсоветских государств. Вопрос в том, есть ли сухой остаток, результаты? «Загоризонтный» взгляд очень важен. Что творилось в России, Казахстане в других постсоветских странах в 1990-е годы? Были разноскоростные процессы, выборы моделей развития, куча советников. Много подозрительных людей со всего мира слетелись на то, чтобы разобрать активы бывшего СССР… Это же было!

Предварительный же вывод мой таков: мы психологически застряли на уровне усеченной экономической интеграции, которую мы назвали ЕАЭС. Почему усеченной? Я прекрасно помню прожекты, которые рисовались в четырехстороннем формате с участием Украины под работу ЕЭП, и там очень интересная конфигурация получалась. Но вышло все не так, как было задумано. К сожалению, в политике нет сослагательного наклонения. На последнем международном деловом форуме «Евразийская неделя» в Ереване я говорил, что нам надо расширять состав ЕАЭС, возможно за счет Узбекистана, Таджикистана, потому что есть экономическая теория о том, что полномасштабные производительные силы начинают работать после того, как рынок превышает 200 млн человек. Нам эти 200 млн человек как раз новые участники бы дали, что станет стимулом для транснациональных евразийских корпораций, чтобы входить в проекты на новых условиях. Есть третий уровень - политической интеграции, который на местах воспринимается в штыки. На мой взгляд, идея евразийского парламента должна жить и воплощаться. Рано или поздно мы к этому придем, но лучше процесс запускать. Потому что на многие законодательные акты, единые платформы потратили кучу времени, чтобы кто-то их написал. Можно было сократить путь согласования, если бы работал такой законодательный орган.

Я вижу, что сейчас в информационном поле наблюдается очень интересный захватывающий момент – преодоление кризиса Союза России и Беларуси. От того, как Москва с Минском его смогут разрешить, будет зависеть то, какую проекцию начнут задавать определенные круги внутри ЕАЭС и на внешнем контуре. В Беларуси имеются страхи поглощения, их можно понять, они видят риски для себя. Я надеюсь на политическую мудрость и открытие новых перспектив.

Для того чтобы было взаимопроникновение идей и проектов, в продолжение обсуждаемой нами темы, необходима координация работы евразийских аналитических центров, мы должны чаще встречаться, обмениваться информацией и, конечно, уходить от общих слов, кристаллизовывать мысли. Должны быть конкретные четкие проекты, а мы должны, как интеллектуалы, давать необходимую подложку для них.  

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец в Казахстане»:

После выступления Президента Нурсултана Назарбаева в 1994 году была пресс-конференция с его участием. Одна фраза мне хорошо запомнилась. Он сказал: «Разрушать всегда легче, чем созидать». Идея созидания - самая сложная, тем более, что есть противников евразийской интеграции. Процесс созидания Евразийского союза непрост и далее будет сложен. Была политическая воля Нурсултана Назарбаева и Владимира Путина. Правильно сказали, что в 1994 году евразийская идея в России не всех заинтересовала. Однако в МГУ им. Ломоносова Президента Казахстана очень хорошо приняли. Он был популярен и в студенческой, и в профессорской среде. Если бы мы спроецируем 1994 год на то, что произойдет через 25 лет, думаю, что Нурсултан Назарбаев удовлетворен тем, что произошло. Тем, что в Москве эта идея со временем нашла влиятельных сторонников. Меня заинтересовало выступление Вячеслава Додонова. Интересно, на чем основан его скепсис? Конечно, будет противодействие ЕАЭС. Оно и сейчас есть. В том же 1994 году вокруг Нурсултана Назарбаева было большое количество советников, лоббистов. Предлагали разное - происходили сложные процессы, как во внутренней, так и во внешнеполитической ситуации. Но политическая воля Нурсултана Назарбаева была однозначная. Напомню, Казахстан последним вышел из СССР. Президент Казахстана всегда придерживался интеграционной идеи, не изменял ей, брал на себя тяжелую миссию.

На чем же основан скепсис? Бизнесу эта идея не может быть не выгодна, как и тем, кто занимается практической экономикой. Но, тем не менее, говорится о противодействии. Оно политическое, лоббистское? Если это лоббисты, то чьи интересы они защищают? Ну а то, что касается восприятия интеграции, тут постоянно упоминают Европейский союз. Но вы посмотрите, что творится в нем! Кризис налицо. Нагляднейшей его иллюстрацией является выход Великобритании из ЕС. А что было несколько лет назад с Грецией? Если провести социологический опрос в Германии, спросив о том, как они относятся к Европейскому союзу, как относятся к своим партнерам, я уверен, что эти результаты были бы отнюдь не в их пользу. Кто читает европейскую прессу, может увидеть, как регулярно шельмуют в публикациях так называемую «Брюссельскую бюрократию». Поэтому в рассуждениях о том, как воспринимается ЕАЭС, поддерживают его или нет, нужно подходить комплексно, глубже и шире. Быть может, тогда было бы видно, кто лоббист, кто за какие союзы выступает.

Леся Каратаева, д.и.н., главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

После распада СССР на территории всех наших государств возникла необходимость выбора векторов ориентации. В этой связи мне бы хотелось выделить два объединения, которые оказали наиболее ощутимое влияние на развитие постсоветских стран в тот период времени. Во-первых, это СНГ. Содружество, несмотря на всю критику, стало тем якорем, который не позволил нашим государствам окончательно разобщиться и разорвать сформированные за многие десятилетия экономические, культурные и иные связи.

Во-вторых, конечно, нельзя не отметить ЕАЭС. Евразийский экономический союз, в отличие от Содружества Независимых Государств направлен уже на эволюционное движение сотрудничества. Иными словами, ЕАЭС предлагает инструментарий развития экономик стран-участниц, а СНГ является базисом этого взаимодействия. Думаю, что механизм последнего работает тихо, так, что мы просто его не видим, но он обеспечивает нам определенный уровень комфорта. Другой вопрос, что ЕАЭС в отличие от СНГ дает возможность развиваться экономике, строить новые взаимосвязи. Вспомните, как тяжело Грузия и Украина выходили из СНГ, сохраняя за собой право участия в каких-то договорах, например, в Договоре о зоне свободной торговле СНГ.

Второй момент. Про элиты и бизнес мы уже говорили, но население работу ЕАЭС не всегда чувствует. Поэтому евразоскептиков у нас много. В аэропортах городов союзных государств я думаю, например, что из-за ЕАЭС я не могу купить товар в магазинах Duty Free. Когда вы прилетаете в Россию и идете на паспортный контроль, вы видите таблички «для граждан Российской Федерации и Союзного государства» и «для иностранных граждан», где часто много людей «умирает» в очереди, в том числе граждане Армении, Казахстана и Кыргызстана.

Впереди у нас цифровизация. Вокруг процесса цифровизации много шумихи, а реальных оценок нет. Но, тем не менее, ЕАЭС принял в 2017 году цифровую повестку. Движется она, правда, ни шатко, ни валко. Есть цифровые коридоры, есть цифровая прослеживаемость перемещения товаров и услуг. Если мы хотим, чтобы население получало какую-то выгоду и понимало, что это нужно, для этого стоит регулировать и цифровизировать рынок труда. И еще есть вопрос научного, технического сотрудничества в области создания цифрового продукта. Не видим мы здесь друг друга. ЕАЭС как игрок, создающий свой уникальный цифровой продукт, пока никак не формируется.

Рустам Бурнашев, к.ф.н., профессор Казахстанско-Немецкого университета:

Действительно, интеграционный процесс, как правило, когда он работает, не всегда четко виден. Я являюсь гражданином страны, которая не является участницей ЕАЭС. И могу сказать, что на паспортном контроле в России пограничники все же работают в пользу граждан стран ЕАЭС. Отмечу и элементарную регистрацию иностранцев при их нахождении в России. Я с этим сталкиваюсь и хочу сказать, что с точки зрения обывателя ЕАЭС для простых людей работает и даже вызывает немного зависть. 

Галия Мовкебаева, д.и.н., профессор КазНУ им. аль-Фараби, директор Евразийского научно-исследовательского центра

Мы действительно движемся вперед. Есть много проблем, связанных с защитой национальных интересов, разницей в позициях политических элит, но вместе с тем интеграция - это длительный процесс. Понятно, что без нее сегодня никуда. Наиболее актуальными становятся не вопросы глобализации, а, скорее, регионализации, создания региональных союзов. ЕАЭС, прежде всего, экономический союз. Наш Президент неоднократно это подчеркивал в своих статьях и выступлениях. Почему мы воспринимаем те принципы, механизмы, которые были заложены когда-то Европейским союзом? Потому что это метод разноуровневой и разноскоростной интеграции. В ЕС вошли страны с совершенно разным экономическим потенциалом и интересами.

Мы также строим большое евразийское пространство по принципу Восточного партнерства, который довольно успешно внедрил Европейский союз. Здесь привели пример с Великобританией, но это вопрос времени. Великобритания всегда была «троянским конем» в ЕС. Она поздно в него вошла и окончательно пока не вышла. ЕАЭС же должен проводить политику глобальной конкурентоспособности. Прежде всего, быть интегративным звеном на пространстве всего евразийского континента, между евроатлантическим и евроазиатским ареалами. В этом заключаются его новизна и действие. Сегодня уже есть транспортные логистические маршруты, которые будут реализованы при помощи ЕАЭС.

Кроме того, ЕАЭС должен базироваться на принципе абсолютной добровольности и соответствовать определенным условиям вхождения в данную организацию.

Мы недавно выиграли проект Министерства образования и науки Казахстана, согласно условиям которого изучаем энергетическую политику. Здесь много вопросов, проблем. Но мы не забываем, что к 2025 году ЕАЭС намерен построить общий рынок нефти и газа, в результате чего должны будут решены многие вопросы. Самое главное – обеспечить интересы национальных экономик. Прежде всего, тех, которые практически не имеют данных ресурсов. Я говорю о Кыргызстане и Армении. Но вместе с тем можно использовать их транзитный потенциал.

Хотелось бы отметить вопросы, связанные с образованием и наукой. Я считаю, что нужно популяризировать идеи евразийства. На примерах социологических опросов мы видим, что многие либо не выказывают особого интереса, либо не знают об ЕАЭС. В конце марта 2019 года мы будем проводить на базе КазНУ им. аль-Фараби большую международную конференцию, связанную с проблемами евразийской интеграции. Я вас всех приглашаю. Мы также должны воспитывать молодежь. Для этого необходимо вводить курсы евразийской интеграции для студентов, создавать в университетах центры, кафедры по изучению ЕАЭС. Для формирования же общественного мнения нужно собирать больше контента в СМИ для популяризации евразийских идей. 

Замир Каражанов, независимый политолог:

Сегодняшние интеграционные процессы являют собой элемент компромисса между тем, что хотели и что получили. Многовекторная политика Казахстана начиналась в 1990-х годах, тогда же пошли разговоры об интеграции. В книге Нурсултана Назарбаева «Стратегия становления Казахстана как независимого государства» говорится о внешней политике как о многосторонней политике, чуть позже, в конце 1990-х годов говорилось о многополярной политике и где-то в 2000-х заговорили о многовекторной политике. Это видимые элементы эволюции внешней политики Казахстана. Сегодняшняя интеграция, ЕАЭС - продукт тех процессов, которые шли на постсоветском пространстве достаточно длительное время. Были разные варианты до того, как мы получили ЕАЭС. Мы понимаем сегодня, что не совсем такая интеграция получилась, какой она виделась в далеком 1994-м году. Казахстан делал ставку на интеграцию потому, что в программе «Стратегия-2030» говорилось о том, что Казахстан является внутриконтинентальным государством, для которого важен выход на транспортную инфраструктуру соседних государств. Эта цель достигалась посредством интеграции, в том числе и в рамках ЕАЭС. То, что у Казахстана достаточно диверсифицированная внешняя торговля - тоже элемент его стратегических инициатив.

Таким образом те цели, которые заявлялись изначально при создании ЕАЭС, изменились. Однако это является следствием гибкости инструментария наднационального объединения и показателем того, что Евразийский союз способен перестраиваться для ответа различным вызовам.

Для Казахстана ЕАЭС стал одним из ключевых инструментов развития торгово-экономических отношений с крупными соседями по региону. Благодаря постепенному наднациональному сближению экономик, государства-участники ЕАЭС формируют общий рынок товаров, услуг, труда и капитала; инициируют отраслевые программы взаимодействия; унифицируют финансовую политику и нормативно-правовые базы. Совместные усилия стран-участниц, а также других государств региона, уже позволили открыть экономические границы, реализовать ряд транспортно -логистических и иных стратегических проектов

Лидия Пархомчик, эксперт Института мировой экономики и политики (ИМЭП) при Фонде Первого Президента Республики Казахстана – Елбасы:

Когда мы говорим о ЕАЭС, то начинаем искать истоки: что есть евразийство, откуда оно пошло. А может оно и есть препятствие для того, чтобы понять, как работает ЕАЭС. Он реализовался лишь частично, в его экономической повестке. Что касается понимания ЕАЭС со стороны Казахстана как идейного вдохновителя, то не до конца оказываемся ознакомленными с позицией России, с тем, какой смысл она вкладывает в него. Уровень смыслов не сошел в единую концепцию. Например, пару месяцев назад поступило предложение вместе с российскими коллегами написать книгу по евразийской интеграции. Мне досталась часть по евразийской концепции Нурсултана Назарбаева, но при этом каждый автор из других стран получил такой же сегмент: российский вариант евразийской интеграции, белорусский вариант и т.д. Это вопросы классической методологии. Оказалось, что друг друга понимать и услышать даже на уровне экспертов не всегда получается. Теперь переходим к сухому остатку. Мне стало интересно, что же за последнее время претворила в жизнь ЕЭК. Понравился информационный повод с последнего совещания: «ЕЭК приняла распоряжение о перспективных интеграционных проектах, по инициативе российской стороны рассмотрела предложение, направленное на углубление интеграционного сотрудничества в развитии предпринимательской инициативы и обеспечение выгод для граждан и бизнеса от интеграции». Возникает вопрос: а раньше мы такого не делали? Весь этот проект имел другой характер? Дело в том, что подобные формулировки являются ответом на широкий запрос о том, что вы делаете для того, чтобы бизнес и простые граждане смогли увидеть выгоду? Мы неоднократно говорим о том, что они ее не видят. Другая интересная новость прошла на сайте ЕЭК: «Мы продолжаем разработку цифровых экосистем, обеспечение трудовой занятости и общего рынка занятости на пространстве ЕАЭС». Подчеркивается, что это казахстанская инициатива. То есть то, в том, что у нас 200 тысяч человек работает в России, по крайней мере, на гласном уровне угрозы не видится. Наоборот, мы хотим создать рынок, который бы узаконил это положение. Кстати, многие из моего окружения были бы крайне рады, если бы подобные структуры были бы созданы. И для того, чтобы, не лишаясь гражданства Казахстана, можно было бы иметь возможность поработать в России.

Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»):

Евразийская интеграция и в нашей стране, и в России воспринимается по-разному и, соответственно, имеет своих сторонников и противников. Противники Евразийского союза, как правило, оперируют некими экономическими показателями и цифрами, которые якобы говорят  не в пользу экономики Казахстана. Говорят о каком-то ущемлении национальных интересов. Не берусь судить и оспаривать эти утверждения, поскольку экономистом не являюсь, и сам такой анализ не проводил. Но логика исторического и экономического развития других регионов показывает однозначно, что объединение государств с целью облегчения и упрощения экономической деятельности ведет к ускорению экономического развития, улучшению жизни народов и прогрессу. Любой пример интеграции только подтверждает этот тезис. Ограничение экономик таможенными и иными барьерами, различие в стандартизации промышленности мешает, а значит, замедляет и вредит национальным экономикам. Я уже не говорю о том, что любое ограничение в рамках национальных границ тормозит развитие самого общества, ведет к его архаизации и делает неконкурентным.

Но я бы хотел сделать акцент не столько на экономической стороне вопроса, сколько на геополитическом аспекте. Надо просто взять географическую карту и внимательно ее изучить. Посмотреть на наши просторы. Казахстанские и российские. Я сознательно говорю о двух странах, хотя участников Евразийского интеграционного объединения больше. Протяженность российско-казахстанской границы -  почти 8 тысяч км. - вторая в мире после границы между США и Канадой (которая, кстати, практически открыта и является границей только на карте). И наша граница с Россией проходит не по горам и морям, а по лесостепной равнине. Кто-то всерьез полагает возможным полноценно и успешно развивать эти территории отдельно друг от друга, ограничивая частную инициативу, ставя различного рода барьеры и ограничения?

Евразийская инициатива Нурсултана Назарбаева за время, которое прошло от идеи до ее воплощения, показала свою правильность. Если не мешать естественному ходу событий, а подкреплять его разумной государственной и экономической политикой, то и результат будет соответствующий. Другое дело, что на этом пути много проблем, но для этого должна быть реализована политическая воля и эти проблемы и сложности должны не замалчиваться, о открыто обсуждаться, и прежде всего специалистами, которые непосредственно заинтересованы в развитии своих отраслей. Должны говорить бизнесмены, ученые, производственники, деятели культуры и искусства.  Мне кажется, сама тема евразийской интеграции зачастую замалчивается и отодвигается. И таких площадок, как наша, должно быть больше и они должны всячески поддерживаться и поощряться.

Можно было бы поговорить о евразийстве вообще, как о философском и историко-культурном феномене, вспомнить Льва Гумилева и его научное наследие, и нашего великого соотечественника Олжаса Сулейменова, но это тема отдельной дискуссии, хотя она вполне может быть идеологическим фундаментов евразийской экономической интеграции.

Владимир Павленко, PR-консультант, Казахстанская коммуникативная ассоциация:

Символично, что о евразийской интеграции мы говорим именно в университетских стенах. Если с идеи ее начинали, давайте идеей и закончим. Сегодня в  ходе обсуждения уже упоминалось о кризисе Евросоюза. Считаю уместным в этой связи напомнить, что перед этим  в Европе случился кризис  мультикультурной модели. Той самой модели, которая в течение последних десятилетий  всячески пропагандировалась, но в конечном итоге не сработала. Несмотря на то, что  принципы мультикультурализма вошли  в политическую практику  большинства европейских стран.  На мой взгляд, это важно отметить, говоря о том, что за 25 лет евразийская идея Президента Казахстана Н. Назарбаева стала реальностью.  Здесь уместно задать вопрос: что способствовало тому, что за эти годы евразийская инициатива прошла путь от идеи до современной практической реальности?  Прежде всего,  то, что в основе евразийства заложены единые евразийские ценности – то, что нас объединяет.

Говоря об основных векторах  развития евразийской интеграции: экономике, инновациях, научном и гуманитарном сотрудничестве, хочу обратить внимание на роль и значение университетов как научно-практических площадок для решения конкретных задач  по улучшению интеграционных процессов.  В нашем заседании принимают участие представители сразу нескольких университетов. Я думаю, что они согласятся со мной, что те  проблемы, которые озвучивались здесь и сейчас  по улучшению ЕАЭС, можно  решать, в том числе на базе университетов, создавая экспериментальные площадки, запуская стартапы, предлагая варианты решений реальных вопросов в сферах цифровой интеграции между экономическими секторами ЕАЭС, внедрении инновационных разработок в промышленность и агропромышленный комплекс и многое другое. Для молодых такие проекты безусловно станут возможностью реального участия в процессах евразийской интеграции.

Средняя: 5 (1 оценка)