:: Ельдес Сейткемел. ОН ПРИШЕЛ (полит.эссе)

Просмотров: 1,144 Рейтинг: 3.0

Так все же – кто ОН? Не думаю, что согрешу самым страшным грехом, если процитирую самого себя:

«…Конечно, можно было принять за точку отсчета Партию “От ОН”… Но тут как посмотреть…Партия От ОН (Отца Нации) была несомненно правящей… Но править и обладать реальной властью – были разными понятиями в Гусакских далях.»

…Это из глав виртуального романа «ПтиЦЫ», опубликованных еще в том старом, первоначальном «Навигаторе», который носит теперь название «zonakz.net». Тогда, в начале века, точнее – в феврале 2001 года, казалось, что о событиях 90-х можно говорить с известной долей иронии. Так о тяжелых годах в судьбе вспоминается с напускной веселостью жертвы обстоятельств: «Даа…знатно трахнуло…».  Было…было… А что именно…приведу экспозицию из глав, в надежде найти в памяти читателя ту отправную точку, с которой метафора оборачивается в пережитое:

«…Вначале был “Райский уголок” – ферма, власть в которой захватили домашние животные, и она стала называться “Скотский уголок”…Затем свиньи захватили власть на этом скотном дворе и стали помыкать остальной живностью на правах хозяев…И только пернатые не смирились с этой участью: птицы основали свою партию “ЦЫ”, и под лозунгом “Все птиЦЫ – птенЦЫ своего гнезда!” стали отстаивать свои права…Но свиньи потребовали сдачу всех снесённых яиц в общественную казну с последующим перераспределением “из центра”…Этого птицы снести не могли…Партия “ЦЫ” раскололась на два крыла: “правые” выступали за уход из “Скотского уголка”, “левые” – за возвращение в “Райский уголок”…Среди “правых” особенно выделялась радикально настроенная “Фракция Цыплят”, готовая со своим фирменным кличем: “Цыплёнок на цыпочках цыкнул “цыц”! бороться за независимость…“Левые” в ответ устало брюзжали: ”Курица не птица!” …А свиньи отвечали тем, что со скотного двора не выветривался стойкий запах пережаренной яичницы…

Выход птиц из “Скотского уголка” был предопределен…Морозным декабрьским днем птицы ушли со старого скотного двора. В степь. И как им казалось – домой…Белые гуси, которые были родом из тех мест, называли эти края довольно поэтично — “Гусакские дали”…Бескрайняя равнина пролегала с севера на юг до Шаньских гор, от Тайской гряды на востоке до Хазарийского пруда на западе. Все условия, чтобы чувствовать себя независимыми. И жить дальше. Вольно и счастливо. Как птицы.

Но дело в том, что это были домашние…птиЦЫ…»

А дальше было…в реальности и по сути…то, что…было. И строительство, и построение. И оценка, и уценка. И следование, и следствие. (Следствие по делу – почему не состоялось следование). И отход, и приход. И поиск новых путей, и возвращение к старому…поиску. И нация, и национальность. Ну, вы помните…наверное. Хотя…это мое оценочное суждение…гражданского общества так и не состоялось по причинам, сложившимся еще тогда – на рубеже веков.

(Уж потерпите, но еще одна цитат из глав романа «ПтиЦЫ»):

“Гадкие Утята”… Хотя… как посмотреть на этот феномен…

…Они плохо говорили по-гусакски, предпочитали общаться с миром по-курсски, оставаясь при этом утками. Дело в том, что на Скотном дворе куры составляли большинство, и свой курсский язык не то чтобы насаждали… Но если кто-либо хотел быть услышанным и понятым как можно большим числом пернатых – тот говорил по-курсски. Утята поняли это быстрее остальных, и на призыв: “Цып-цып-цып!” бросались, словно их звали как положено по-гусакски: “Тега-тега!”…

“Гадкий утенок” стал определением птицы, которая хоть и похожа на своих соплеменников, но никогда не станет (вернее, не дорастет) до взрослой особи. И это не было проявлением остракизма, это скорее напоминало ироничное и покровительственное отношение старшего к младшему. И не только со стороны водоплавающих: куры тоже относились к таким “гадким уткам” с легким оттенком пренебрежения. Так что “младоутки” сбились вместе неспроста – в какой-то мере это было содружество изгоев.

…Но теперь они были повсюду, и Дюк это хорошо понимал. То есть он понимал и воспринимал их такими, какими они были на самом деле: слегка обиженными птенцами, не воспринятыми птичьей общиной и потому ищущими себе земляков среди граждан мира.»

По закону сохранения информации, событие не происходит, пока о нем не прошла информация. Самый яркий пример – «Слуга народа». Персонаж – президент Голобородько, становится персоной – Президентом Зеленским. А в наших степных палестинах – ОН пришел…из ООН. И кто – ОН? Место Отца Нации, как и Отца Народов, уже занято. И все-таки…ОН пришел… Вглядимся.

«Он пришел» - так назывался советский фильм, снятый по пьесе Джона Пристли «An Inspector Calls. Название пьесы переводили на русский язык по-разному: «Визит инспектора», «Инспектор Гул», «Инспектор пришел», но именно «Он пришел» режиссера А.Прошкина и дает ту многозначность прочтений, которой была отмечена целая мозаика восприятия пьесы и зрителем, и критикой. Так все же – кто Он? По пьесе…короче…дело было так, короче…

Две семьи богатых промышленников собрались, чтобы отметить помолвку будущих молодоженов. Внезапно приходит Инспектор и сообщает, что молодая девушка покончила с собой, и теперь, по долгу службы, ему нужно задать каждому из собравшихся несколько вопросов. По мере развития сюжета, становится ясно, что каждый из всех присутствующих, к а ж д ы й, в какой-то мере повинен в том, что девушка наложила на себя руки. После ухода Инспектора, один из гостей, что-то заподозривший, звонит в полицейский участок,  откуда ему сообщают – Инспектор Гул никогда здесь не работал. Все облегченно вздыхают, а один из персонажей даже задает неудобный, но всех мучающий вопрос: «Так мы теперь опять хорошие люди?». Тут звонит телефон, и голос в трубке информирует: только что молодая девушка  совершила самоубийство, и к вам едет инспектор, чтобы задать несколько вопросов…

Так кто это – ОН? Да, он пришел задать несколько вопросов, но еще больше вопросов оставил. Воплощенное Зло, явившееся воочию, чтобы каждый мог ужаснуться творению рук своих? И тем самым подтвердить незримую предопределенность наличия собственной тени, как основы своего образа и подобия? Или это пришло Добро, которое должно быть с кулаками, чтобы биться с темной стороной за душу каждого, кто верит, что тени без света не бывает? И главное – стоит ли видеть это, не оборачиваясь постоянно на собственное отражение во тьме поиска в себе же чего-то недоброго? Вопросы остаются открытыми…

Но вернемся к нашим сегодняшним реалиям. Да, ОН пришел. Не нужно обращать внимание на грядущие формальности, ОН пришел – это почти свершивший факт.

Да, почти… И мы почти поверим, что именно ОН проявит политическую волю, и задаст многим (ох, мнооогим!) да на самом верху, те самые вопросы, над решением которых билось доводимое до самоубийства гражданское общество. ОН, тот самый, из «центровских парней», проживавший над «Аптекой №2», что на углу Гоголя и Фурм…пардон, Назарбаева…ОН может вернуться в родные пенаты, чтобы…возвысить Степь, не унижая Город? И знать при этом, что у него один только срок – единственный. Срок человека, который пришел сделать хоть что-то, а не провести репетицию спектакля «ОН пришел», анонсированного, да так и не состоявшегося…

И как бы ни случилось, что после его ухода не раздался бы облегченный выдох: «Так мы теперь опять хорошие люди?». Или чтобы «гадкие утята» окончательно превратились в «гадких лебедей» и разлетелись бы окончательно.

Как хочется чтобы он… был ОН – Объединителем Нации. И чтобы…именно ОН пришел.

Средняя: 3 (2 оценок)