:: АКТУАЛИТЕТ И ПРОБЛЕМАТИКА «ЗЕЛЕНОЙ ЭКОНОМИКИ»

Просмотров: 1,478 Рейтинг: 4.5

В Алматы состоялось  первое в новом 2020 году, заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «’’Зеленая’’ экономика, как модель устойчивого развития стран Евразии»

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

Переход на рельсы «зеленой» экономики сегодня стал общечеловеческим фактором, общеизвестным. Все его придерживаются, развивающиеся страны в том числе. Однако, особенностью экономик стран Евразии является то, что значительную долю в них составляют отрасли с большим воздействием на окружающую среду. В условиях мирового финансово-экономического кризиса решение ряда экологических проблем отошло на второй план. Переход на рельсы «зеленой» экономики требует больших финансовых и организационных затрат. При этом не хватает денег на переоборудование старых, экологически грязных производств. В городах Казахстана есть проблема с загрязнением от ТЭЦ, отапливаемых углем. Значительно портит воздух автотранспорт.

Тем не менее, страны ЕАЭС обладают огромным ресурсным потенциалом для перехода к «зеленой» экономике. По оценкам Всемирного банка, здесь высока доля природного капитала в структуре национального богатства. Цель «зеленой» экономики актуальна - повысить благосостояние людей, но при этом не навредить природе.

Тема заседания приобретает особое значение, учитывая, что XVII межрегиональный форум сотрудничества России и Казахстана, который пройдет в 2020 году в городе Кокшетау, будет посвящен сотрудничеству в области экологии и «зеленого» роста. Как сказал Президент Казахстана Касым - Жомарт Токаев, «Экологические проблемы, как известно, не имеют госграниц. Мы должны их решать сообща».

Еще в 2010 году Казахстаном была выдвинута инициатива «Зеленый мост», нацеленная на переход к «зеленой» экономике на большом географическом пространстве. Эта инициатива в 2011 году была поддержана Генеральной Ассамблеей ООН. В 2013 году Казахстан подписал Концепцию о переходе к устойчивому росту до 2050 года.

В свою очередь, в рамках ЕАЭС в 2016 году были сформированы «Евразийские технологические платформы», среди которых особое значение имеет платформа «Технологии экологического развития», в рамках которой определен перечень основных совместных экологических проектов. Евразийские государства ставят перед собой задачи развития «зеленой» экономики, за счет сферы экологии, расширяя тематику интеграционной повестки.

В 2017 году специализированная выставка ЭКСПО-2017 прошла в столице Казахстана под лозунгом «Энергия будущего» с показом перспективы развития возобновляемой энергетики. Впервые в стране была проведена массовая кампания по внедрению соответствующих знаний.

Поскольку экологическая тема стоит в актуальной повестке 2020 года, с ней также связано развитие туризма. В Казахстане реализуется Государственная программа развития туристской отрасли на 2019-2025 годы.  Национальная компания Kazakh Tourism внедряет проект по развитию экотуризма в национальных парках Казахстана. Экологический же туризм является одним из направлений роста «зеленой» экономики.

Тем не менее, выбросы в Казахстане не снижаются, хотя экологические штрафы растут. В 2018 году они составили 2,5 млн тонн. Лидерами по загрязнению окружающей среды являются энергетический и горно-металлургический сектора, а также нефтедобыча.

Сегодня чиновники рапортуют, что растет количество объектов возобновляемой энергетики. Отчитываются не по мощностям, а по количеству введенных объектов. В общем объеме энергопроизводства ВИЭ пока составляют 1,7%. Похожая ситуация в России и Беларуси, где доля ВИЭ низка. Лучше всего в этом вопросе ситуация в Армении. Но это больше связано с тяжелой ситуацией, когда Армянская АЭС была остановлена в 1989-м году на пост-чернобыльской волне, а затем еще наступила энергетическая блокада. Приходилось добывать электроэнергию альтернативными способами. Ну и рельеф местности, климатические условия способствуют развитию возобновляемой энергетики в Армении. В то время как в северных широтах это не всегда экономически целесообразно. Например, в Москве в декабре 2019 года солнце всего 8 часов за месяц светило. Какая уж тут солнечная энергетика?

ПРООН активно работает по внедрению в казахстанское законодательство различных экологических стандартов, оказывает поддержку в развитии стратегических документов на общенациональном и региональном уровнях. Например, при поддержке ПРООН был сформирован стандарт «организация уличного дорожного пространства в условиях Алматы».

Важно, что экология стала в Казахстане широкой дискуссионной категорией. Сильное эмоциональное воздействие она оказывает на население. Например, проект строительства горнолыжного курорта в урочище Кок-Жайляу будоражил долгое время алматинских активистов. Экологическая тематика еще в годы перестройки первая политизировалась – вспомним движение «Невада-Семей». Потом экологические возмущения вроде бы сошли на нет, однако в последние годы опять актуализировались.

Увы, вакуум экологических знаний заполняется не всегда правильной информацией. Властям часто приходится выступать в режиме кризисного реагирования. Экологических организаций в Казахстане много, но не все из них знакомы простому населению. Власти нужны партнеры среди гражданского общества, которые конструктивно и без политизированности могли бы оценивать возникающие экологические риски и предлагать пути их преодоления.

В стране сейчас доминирует так называемая «коричневая» экономика, которая пользуется традиционными ресурсами. Многие заинтересованы в росте ВИЭ в Казахстане. Их доля увеличивается, но ее явно не хватает, чтобы обеспечить основное потребление. Будет ли к 2050 году достигнута доля ВИЭ, которая к этому времени должна составлять не менее половины всего совокупного энергопотребления в стране?

Казахстан – страна, богатая ресурсами, так же, как и Россия. Есть ли у этих государств экономическая целесообразность перехода к «зеленой» экономике? Например, одни говорят, что значительно сократится количество рабочих мест при переходе на «зеленые» рельсы, другие говорят, что наоборот, увеличится.

«Зеленая» экономика - мировое начинание, которое поддерживают развитые страны, международные организации, идея хороша. Мы все хотим жить и дышать чистым воздухом. Но насколько от этого улучшится экономическое развитие наших евразийских стран, пока основанное в основном на экспорте ресурсов? Те же ветрогенераторы – продвинутый источник получения электроэнергии. Но суть их – мельница, которая существовала с незапамятных времен, она не требует большого количества рабочих мест.

 

Владислав Юрицын, политический обозреватель интернет-газеты Zonakz.net

Те, кто пользуются традиционными источниками энергии, говорят, что ВИЭ обходятся дорого. Недавно приезжал в Казахстан из Германии депутат бундестага. Он говорил, что есть технологии, когда солнечную энергию можно поместить на «склад», а потом взять, когда надо. Если эта технология существует и масштабируема, то вполне возможно, что Германия к 2050 году реализует свою цель иметь 100% ВИЭ. Но, наверное, нам не надо этот переход также форсировать. Если есть газовое месторождение, а мы его закроем и будем вокруг ставить ветряки, местные жители не поймут, это же живые деньги, налоги в бюджет.

Технологии продвинулись очень сильно. Но насколько они эффективные? Получается, что богатое развитое высокотехнологичное общество может позволить себе такую забаву, как «зеленая» экономика, а вот Казахстану надо занять выжидательную позицию и посмотреть, чем все это закончится.

 

Замир Каражанов, политолог:

Тема «зеленой» экономики гораздо шире, чем энергетика. К «зеленой» экономике относятся переработка мусора, утепление домов, энерго- и водосберегающие технологии. Множество других направлений, по которым надо работать, чтобы снизить нагрузку на окружающую среду. В странах постсоветского пространства сегодня принимают программы, стратегии и концепции по переходу к «зеленой экономике». Но вопрос: насколько эти документы работоспособны? Если смотреть по пунктам, например, переработка мусора, то тот же пластик вызывает много обсуждений. Это проблема мирового характера, потому что везде пластик накапливается и от него страдает не только экология, но и животные. Проблема носит острый характер для мирового океана, куда попадает огромное количество микропластика. Поэтому в развитых странах уделяют особое внимание вторичной переработке пластика. У нас же он накапливается. На Каспии уже обсуждают проблему загрязнения моря твердыми бытовыми отходами, а это одноразовая посуда, целлофановые пакеты, рыбацкие сети и т.д. В рамках разовых акций на побережье собирают тонны мусора.

Есть проблема трансграничных рек, которые пришли в удручающее состояние. Во-первых, они сами засорены, во-вторых, выступают «транспортировочным конвейером» для мусора, который попадает в море. Отрадно, что в последнее время Россия и Казахстан стали обсуждать судьбу рек Урала и Иртыш, поскольку они могут стать транспортными артериями для двух экономик. Сложная ситуация на Волге, на которой стоят много крупных городов России и впадает в Каспийское море. Правительство России приняло специальную программу по очистке рек от мусора, выделило на эти цели средства. Благодаря этому начались очистительные работы. Такие работы необходимо проводить и в Казахстане, поскольку для нас остается актуальной проблема дефицита пресной воды.

Для Центральной Азии переход к «зеленой экономике» носит актуальный характер, так как в регионе имеется взрывоопасная водно-энергетическая проблема, связанная с режимом работы двух крупных рек: Амударьи и Сырдарьи. Для ее решения требуется сократить потребление воды и искать альтернативные источники генерации электричества. Отчасти, такие задачи решает «зеленая» экономика. Для этого, ее доля в ВВП каждой из стран региона должна быть ощутимой.

Страны нашего региона продекларировали уже переход к «зеленой экономике», приняли необходимые программы. Есть благоприятные условия для этого, это огромные территории и много солнечных дней в году. Также проводятся реформы в сельском хозяйстве, где переходят к водосберегающим технологиям, снижают посевы хлопка. Но проблема в том, что «зеленая экономика» - дорогое удовольствие. Например, переход к альтернативной энергетике часто упирается в финансирование. Если в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) государство берет на себя часть расходов в коммунальном секторе, то в Казахстане бюджет не настолько большой, чтобы кроме социальных вопросов заниматься проблемой установки солнечных батарей на крышах домов. Кроме того, в энергосекторе Казахстана до сих пор идут дебаты относительно основного вида источника генерации энергии. Конечно, солнце, ветер и вода рассматриваются как будущее, а в настоящем для нас актуальным остается уголь. Его много и он дешевый источник энергии.

Что касается вопросов сотрудничества между странами и евразийской интеграции в сфере «зеленой» экономики, то почва для этого есть. Уже тот факт, что Россия и Казахстан открыто обсуждают перспективы развития трансграничных рек, является позитивным сигналом для двух стран. Также стоит отметить роль Китая. С одной стороны, КНР готова вывести часть своих производств в сопредельные страны и здесь есть риск, что далеко не «чистые» предприятия окажутся в нашем регионе. Поэтому стоит следить за ситуацией. С другой стороны, Китай сам пережил негативные последствия для экологии от бурного роста экономики. В итоге власти страны стали предпринимать меры по оздоровлению экологии, которые показали эффективность. Этот опыт может оказаться полезным для стран ЕАЭС. Естественно, КНР для нас интересна своими финансовыми возможностями, в качестве инвестора при реализации проектов, связанных с развитием «зеленой» экономики. Тем более, что подобные прецеденты в сфере альтернативной энергетики имеются.

 

Эдуард Полетаев:

Действительно, программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) определила десять ключевых для перехода к «зеленой» экономике секторов: это сельское хозяйство, жилищно-коммунальное хозяйство, энергетика, рыболовство, лесное хозяйство, промышленность, туризм, транспорт, утилизация и переработка отходов и управление водными ресурсами. В казахстанской концепции по переходу на «зеленую» экономику отмечено семь направлений. Помимо внедрения ВИЭ, это энергоэффективность в ЖКХ, органическое земледелие в сельском хозяйстве, совершенствование систем управления отходами и водными ресурсами, развитие «чистого» транспорта, а также сохранение и эффективное управление экосистемами.

В интеграционных процессах на пространстве Евразии все чаще поднимается тема перехода к «зеленой» экономике. Но как будут обстоять дела с реализацией? Пока плохо просматривается то, в чем будет заключаться сотрудничество стран ЕАЭС. Документов конкретных мало. Это будет обмен положительным опытом? Речи же нет о создании общего «зеленого» рынка… Новости, правда, есть. Евразийский банк развития (ЕАБР) планирует направить значительные средства на проекты по ВИЭ. Программа предусматривает реализацию проектов в «зеленой» энергетике во всех странах-участницах банка. В ЕЭК техрегламент подписали в 2019 году по энергетической эффективности электробытовых приборов. В ПРООН утверждают, что благодаря их программам на 45% улучшилась в Казахстане энергоэффективность новых построенных домов. Стали актуальны вопросы экологического взаимодействия государства и бизнеса. Много инициатив исходит от гражданского сообщества.

 

Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений:

Я живу в частном доме и несу значительные расходы за электроэнергию и обогрев жилья. Мне сосед предложил купить пару солнечных батарей за 100 долларов. Использование ВИЭ было бы экономней, по его словам. Данные батареи прослужат 3-5 лет, и я задумываюсь о покупке.

Мы не можем развивать «зеленую» экономику изолировано в одной стране. То, что в Германии более высокие показатели внедрения ВИЭ, думаю, связано с дефицитом природных ресурсов. У нас же их пока достаточно. Поэтому мы так активно не переходим к «зеленой» экономике, как другие государства. Наше благосостояние связано в первую очередь с добычей природных ресурсов. Есть такие цифры, что внедрение «зеленых» технологий может значительно сократить количество рабочих мест в ресурсодобывающих странах и отраслях. С другой стороны, по расчетам Международной организации труда, развитие «зеленой» экономики в будущем позволит создать 24 млн новых рабочих мест. То есть в странах, где добываются ресурсы, сократятся рабочие места. В странах с высокими технологиями они появятся. Одно другому не противоречит. Все зависит от типа экономики.

Что касается ЕАЭС, то в его рамках могут развиваться некоторые формы сотрудничества. В 2016 году сформулирована евразийская технологическая платформа. Планируется создание совместных экологичных проектов развития с целью формирования экономики будущего через технологическое обновление, повышение глобальной конкурентоспособности через введение современных стандартов. Например, с 1 января 2018 года все типы автомобилей, включая грузовой и пассажирский автотранспорт, производимые или импортируемые в страны ЕАЭС, должны соответствовать пятому экологическому классу (аналог «Евро-5»). Это должно снизить в 1,5 раза содержание вредных веществ в выхлопных газах новых транспортных средств.

Мы говорим не столько об экологии, сколько о развитии «зеленой» экономики. И должны вспомнить об управлении экономикой природопользования. Я учился в 1970-  80-х годах в МГУ. Тогда в университете академиком Тиграном Хачатуровым в 1979 году была создана первая в стране кафедра экономики природопользования. И сейчас экономика природопользования на Западе - одна из самых быстро развивающихся областей экономической теории с огромным практическим значением. А в годы моей учебы в Европе, прежде всего в Западной Германии, возникло движение зеленых, которое постепенно закреплялось во власти. Движение стало сильным из-за ограниченности в ресурсах и природной склонности немцев к рациональной экономике. Но уже в 1980-е годы в Советском Союзе ставился вопрос об экономике природопользования. И сейчас в Казахстане он неизбежно становится актуальным.

Но вернемся на обычный рынок. Цены на мясо разные. Если спросить продавцов почему, выяснится, что мясо дешевле выращено с помощью препаратов, а мясо дороже идет с личного подсобного хозяйства. И часть потребителей готово к повышенным расходам, потому что экопродукты – это вопрос здоровья.

Относительно высокие затраты на «зеленую» экономику приносят результаты, если принять во внимание затраты на развитие других отраслей, той же самой медицины. Следствием здорового питания является здоровый человек, на которого, в свою очередь, сокращаются расходы на лечение. Среди населения намечается тенденция более осторожного отношения к качеству продуктов питания, во внимание принимается экологическая составляющая. Поэтому, когда мы говорим о «зеленой» экономике, мы можем ставить знаки равенства с экономическим ростом, с социальной и политической стабильностью. Ученые обращают внимание на то, что развитие «зеленой» экономики зависит не только от экономических факторов, но и от политической ситуации в стране, от институционального аспекта. И то, что в ряде стран движение зеленых получает политическую поддержку, имеет особое значение.

По расчетам одного из институтов ООН, при реализации сценария зеленой экономики, которая предусматривает ежегодные инвестиции в размере 2% от ВВП, уже через 7 лет возможно многократное увеличение темпов мирового экономического развития.

В экономике есть интересное понятие «эффект декаплинга», заключающийся в разделении трендов экономического роста и загрязнения окружающей среды, он является основой экологизации экономики. Мы сейчас делаем инвестиции в «зеленую» экономику, быстрого результата нет. Но через какой-то период времени эти инвестиции дадут ощутимый эффект.

 

Дмитрий Шишкин, писатель, журналист, PR-менеджер Magnum Cash&Carry:

Расскажу о практической части, с чем сталкивается бизнес на примере компании Magnum. В частности, по ограничению потребления пластика.

Новый экологический кодекс в стране разрабатывается с 2017 года. Экологические проекты остаются на второстепенных ролях. Компетентные органы не смогли продавить свои законопроекты. В темпе принимаются только те законы, которые кто-то лоббирует. Если закон касается интересов развития сырьевого сектора, то, как правило, он принимается быстро. Законопроекты об экологии прибыли не приносят, поэтому пылятся годами.

После того, как было воссоздано министерство экологии, ему было необходимо показать какой-то мгновенный эффект от этого. Был заключен меморандум с НПП «Атамекен» по сокращению потребления пластика, поэтапному отказу от пластиковой упаковки. Меморандум никого ни к чему не обязывал. Однако, нужно отдать должное, в новом министерстве взялись с жаром за дело, связались с бизнесом, выслушали наши предложения. Мы сказали, что если нужен эффект на уровне государства, надо законодательно пластик запрещать. Бизнес к этому готов. Нужно всего пару месяцев, чтобы найти поставщиков биоразлагаемых упаковок. Их уже производят в Казахстане. В последнее время много появилось компаний, которые занимаются переработкой мусора, производством быстроразлагающихся материалов для альтернативных упаковок.

Но компании эти мелкие, потому что рынок маленький. И они могут вырасти, если будет соответствующая законодательная база. К тому же мы сейчас видим на ряде бизнес-примеров, сколько людей озабочено экологической ситуацией.

От введения платных пакетов эффект оказался хорошим. С 1 декабря 2019 года пакеты на кассах Magnum стали  платными в 54 магазинах Алматы и Нур-Султана, то есть в основной части всех филиалов по стране. За месяц на 60% произошло сокращение потребления пластика. Люди продолжают брать пакеты, но теперь не берут их охапками. Оплачивая 5 тенге за пакет, человек уже думает о том, чтобы не брать лишнего. Несколько миллионов пакетов только в одной торговой сети были выведены из оборота за месяц. Однако, менее 10% перешли на биоразлагаемые пакеты, многоразовые сумки. Мы предлагали законодательно запретить бесплатную раздачу пакетов. Это никому не ударит сильно по карману. Но заставит людей задуматься о рациональности потребления. Но пока не проходит данное предложение.

Переход к массовому экологическому сознанию у нас возможен разве что под давлением, надо создавать соответствующие условия через законопроекты. Иначе приходится действовать только доброй волей. Во всех регионах, где мы присутствуем, всю упаковку (пластик, картон, стекло) сдаем на переработку, заключаем меморандумы с компаниями, которые показывают нам свои перерабатывающие мощности. Это добрая воля, но можно обязать всех это делать. Реально пока, что у нас работает – это санитарные нормы и правила.

Вторым этапом мы думаем перевести маленькие пакеты в торговых залах на платную основу. Но есть технические сложности, как это делать. Мы на себя взяли экологическую смелость, потому что лидеры рынка. Если же в каком-то маленьком магазине у дома его владелец, заботясь об экологии, начнет продавать пакеты, то люди могут проголосовать ногами и кошельком против него. Для малого бизнеса это риск, поэтому нужны равные требования ко всем на законодательном уровне. Кстати, бесплатные пакеты в магазинах - во многом алматинское явление, далеко не по всей стране распространенное.

 

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социально-политических исследований «Стратегия»:

Термин «зеленая» экономика возник, когда люди поняли, что сталкиваются с ограниченностью ресурсов Земли. Все, что связано с безудержным потреблением, вызывает определенные протесты, появляется желание обосновать научно необходимые ограничения. Ресурсосбережение в своем широком смысле начало оказывать влияние на светлые умы планеты.

«Зеленая» экономика – это когда лучше не потреблять, если можно не потреблять. А потреблять ради самого процесса – это устаревающий тип менталитета. Экономики постсоветских стран не так давно вышли из состояния дефицита. Этот дефицит еще сидит внутри у людей. До сих пор они делают запасы. Это явление еще не преодолено. С другой стороны, возникло безумное потребление, его демонстрация на публику, связанное с тем, что люди все еще не наелись. Многие постсоветские люди даже не понимают, о чем речь, когда им говорят о «зеленой» экономике. Экология для них более понятна, хотя она лишь часть «зеленой» экономики.

Нужно разделять глобальный, государственный уровень и личное, групповое потребление. На глобальном уровне деятели должны говорить правильные вещи, заводить новые термины. На личном же уровне для многих объем желаемого потребления не достигнут. Соответственно, все разговоры об экономии ресурсов, бережном отношении к природе, часто попадают «в молоко». Чтобы эту идеологию сделать общей, мировоззрением на уровне всей страны, нужно много времени.

В прошлом году мы плотно изучали Павлодарскую область. Это один из самых хорошо представленных регионов с точки зрения наличия экологических НПО. Но они работают недостаточно, потому что не получают поддержку. Крупные компании, которые являются донорами, формируют бюджет, им в противовес действуют. В результате экологические НПО не могут высказывать актуальность повестки.

На встрече с бывшим областным руководителем я сообщила, что население области поставило проблемы экологии на первое место. 63% респондентов за это проголосовало. Несмотря на рост цен, безработицу, социальные вопросы. Люди говорят, что у них один из самых высоких уровней онкологических заболеваний по стране. При этом, экология, как правило, не относится к списку важных проблем в глазах населения. Но это не заставило местные власти мыслить более глобально. Списали некоторые проблемы на близость Семипалатинского полигона.

В прошлом году мы также делали проекты по органической продукции, как она входит на рынок Казахстана. Органическая продукция дорогая. Сертифицируется в странах Балтии и в Молдове, но не в странах ЕАЭС. Чтобы получить сертификат, нужно пройти непростые и дорогие процедуры. Кажется, только производители пшеницы смогли получить необходимый сертификат. Если будет создана для ЕАЭС своя лаборатория по сертифицированию, которая будет соблюдать все мировые стандарты, то органическая продукция из наших стран получит мировое признание, да и местное население ее сможет потреблять.

Но я пока все еще пессимист в отношении развития «зеленой» экономики на пространстве Евразии. Культурно, ментально мы еще к этому не готовы. То, что не экологично и не органично, но дается дешево, мы готовы брать, потому что низкий уровень доходов у населения.

 

Леся Каратаева, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК:

Какой бы модной не выглядела тема  «зеленой» экономики, единого, общепринятого понимания того, что же подразумевается под этим понятием,  до сих пор не существует. Первое, что бросается в глаза – наличие двух самостоятельных подходов к пониманию целей «зеленой» экономики.

Первый подход  характеризуется преобладанием экологических посылов. Второй – экономических. В первом случае предполагается создание такой модели экономики, которая бы минимизировала риски для окружающей среды от человеческой жизнедеятельности. Второй подход сохраняет восприятие окружающей среды в качестве природного капитала, однако, делает акцент на необходимости повышения уровня рациональности использования природных ресурсов.

В первом случае, в целях максимального снижения уровня негативного воздействия на окружающую среду, допускается отказ от привычного уровня комфорта. Во втором случае, стоит задача наращивания конкурентоспособности экономики и, соответственно, роста благосостояния и комфорта. Следует признать, что как бы мы не заявляли о своей обеспокоенности экологическими проблемами, отказываться от привычного комфорта никто не хочет. Поэтому на уровне принятия решений  доминирует второй подход. Это обстоятельство со всей очевидностью проявляется в рамках туристической отрасли.

Очевидно, что туризм становится все более значимой отраслью национальных  экономик, но в последнее время фиксируется тренд на развитие именно экологического туризма. Уже порядка 30% туристов, составляющих мировые турпотоки, делают предварительный запрос об экологической составляющей планируемого отдыха. Чем больше эта составляющая, тем большее внимание это направление привлекает. И вновь на повестке встает вопрос о том, что мы понимаем под «зеленым» туризмом. Тут, как и в случае с «зеленой» экономикой в целом, есть два подхода. В первом случае речь идет о таком виде отдыха, при котором присутствие человека никак не сказывается на окружающей среде. Это –  так называемый «эко-туризм». Отдых предполагает отказ от массовых коммуникаций, привычного энергообеспечения, ограничение в выборе транспортных средств и т.д. В противовес предлагаются варианты «тур-реализма», когда погружение в среду происходит с обеспечением высокого уровня комфорта. Что бы вы выбрали?

Мировая практика показывает, что  эко-туризм развивается, в первую очередь, за счет  внутристрановых туристических потоков. На пространстве ЕАЭС ситуация выглядит несколько иначе. Исключения можно увидеть в России, где экологический туризм в Прибайкалье привлекает множество туристов, в том числе и российских. Традиционно  сильные позиции у эко-туризма были в Армении. В Казахстане эти практики только начинают развиваться. Но, к сожалению,  приглашение к отдыху в условиях дикой природы зачастую сопровождается сообщениями о возможности принять участие в беркутиной охоте, рыбалке и т.п.

Можно допустить, что причина низкой востребованности эко-туризма кроется в «проседающем» информационном сопровождении. Следует признать, что результативность продвижения экологического сознания все еще не на высоте.

Возвращаясь к общему дискурсу «зеленой» экономики можно отметить, что когда речь заходит о переходе к «зеленой» экономике, в ряду первоочередных рассматриваются вопросы энергетики. Чаще всего именно переход к возобновляемым источникам энергии становится главным предметом внимания и воспринимается в качестве залога устойчивого развития. В то же время, ни для кого уже не секрет, что ВИЭ не всегда являются экологически ориентированными. Кроме того, вопрос о способности ВИЭ обеспечить  необходимые темпы развития экономики, особенно в части развития промышленности, до сих пор остается открытым. В 1975 Лауреат Нобелевской премии Петр Капица озвучил идею о том, что плотности энергетического потока, вырабатываемого ВИЭ, может быть достаточно для сферы услуг и бытового использования, но недостаточно для промышленных нужд. До сих пор, никаких четких контраргументов этой позиции представлено не было. Это дает основание предположить, что процессы развития «зеленой» экономики нуждаются не только в экологах и экономистах, но и, в первую очередь, в физиках-теоретиках. Да и в биологах-системщиках они тоже нуждаются.

 

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований China Center

В мировой философии, литературе, кинематографе существуют образы одухотворенного бедняка и негодяя - богача. На самом деле ужас бедности в том, что она унижает человека, доводит его до состояния равнодушия. Бедность и экологичность несовместимы.

Когда говорят, что наше население стало задумываться об экологичности продуктов, то надо иметь в виду его тонкую прослойку в крупных городах. Это люди, у которых есть деньги, чтобы об этом задумываться. Поговорите с покупателями так называемой «Оптовки», или рынка «Алтын-Орда» об экологичности. Их приоритеты в том, чтобы продукты приобрести как можно дешевле.

В бедных странах даже такие символы, как река Нил в Египте или Ганг в Индия загрязнены пластиком, пакетами, стеклом. И у нас в предгорьях Заилийского Алатау некоторые овраги засыпаны пакетами. А ведь это заповедная зона. От чего это здесь возникнет экологический туризм?

У «зеленого» движения в условиях бедности нет перспективы в обозримом будущем. Исключения, конечно, бывают в крупных промышленных городах. Например, отпор горожан идее строительства в Павлодаре завода по утилизации вредных отходов. Одной из главных проблем таких городов являются выбросы индустриальных предприятий в окружающую среду. Между тем, новый экологический кодекс в стране еще не принят.

В странах ЕАЭС экологическое сознание должно быть увязано с развитием экономики. С ростом среднего класса обязательно популяризуется идея рационального потребления ресурсов.

На этом фоне показателен образ Китая. Пока он был чудовищно беден, то и его экология была в плачевном состоянии. Как только большую часть населения вывели из бедности, тут же заработали экологические программы. В крупных промышленных регионах Китая, в том же Шанхае, удалось внедрить программы раздельного сбора мусора. Экология входит в пятерку главных приоритетов государства.

Помогают сортировать мусор не только специальные приложения для смартфонов, но и драконовские штрафы, принципы неотвратимости наказания. Китайцы приняли идею о том, что экологию надо беречь. Соответственно, и к огромным штрафам они относятся нормально.

Представитель среднего класса, человек состоявшийся, с достатком хочет насладиться природой в тишине и чистоте. Бедному человеку надо заехать на природу, включить в старенькой машине музыку, оставить вокруг мусор и уехать.

 

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета

Мы серьезно упрощаем дискурс, когда говорим про экологическое сознание, «зеленую» экономику. Думаю, что помимо экономического фактора бедности и богатства появляется еще один – пропагандистско-идеологический. По большому счету сама концепция «зеленой» экономики не проработана, нет понятийного понимания, что мы обсуждаем. Используем термины: экология, устойчивое развитие, «зеленая» экономика… Но все это разные явления. Поэтому открываются широкие идеологические ворота, которые позволяют манипулировать. Например, устойчивое развитие и «зеленая» экономика – это дорогое удовольствие для любой страны. По этому поводу в мире многое надумано. Да, порой экологические проекты отопления домов оказываются дешевле. Но, с другой стороны, в магазине у дома, стоимость пусть дешевого, но платного пакета может быть критичной, к тому же нести покупки недалеко. Такие потребительские приемы строятся на эко-идеологии. В вопросах устойчивого развития нам часто демонстрируют только маленькие сегменты, вырывая их из контекста. Допустим, солнечные батареи – это хорошо и экологично. Но когда мы шире взглянем на ситуацию, то возникают вопросы их вредного производства и утилизации. Оказывается, в целом солнечная энергетика не экологичный процесс, а манипуляция. Человечество попадает в зону голой идеологии и пропаганды, когда ему объясняют, как надо и как не надо делать.

В 1997 году я впервые столкнулся с идеологической составляющей концепции экологичности, когда в Узбекистане разрабатывали один из документов, меня пригласили как методолога, я ознакомился с цифрами. Это были первые на постсоветском пространстве попытки формирования экологического сознания. Рассматривая ситуацию в контексте, выявлялись любопытные моменты, как делается бизнес на экологической пропаганде. Сколько денег «ушло» на спасение Аральского моря, на соответствующую идеологию! Если посчитать, то за эти деньги все население Приаралья можно было бы переселить в более благополучные места. Поэтому мне кажется, что идеи, связанные с экологией, устойчивым развитием, когда концептуально не прорабатываются, вырываются из контекста, то становятся пропагандистским идеологическим инструментом.

Когда в стране четко понимают, что засилье полиэтиленовых пакетов - это плохо, и предпринимаются действия по их ограничению, то это правильно, это стратегия малых дел. Для Китая характерна такая система: сначала прорабатывается концепция малых дел, потом выводится в концептуальную модель. Однако, в Китае экологические решения принимаются под серьезным давлением Запада. Например, когда ставят ультиматум: ваши самолеты не будут летать в Европу, потому что экологическим стандартам не соответствуют. Некуда деваться, приходится закупать Airbus.

 

Дмитрий Шишкин:

Полиэтилен не является стопроцентным злом, как и пластиковая упаковка. Не нужно все это полностью запрещать. Например, вакуумная упаковка позволяет сохранять свежее мясо до трех дней. Что вреднее: пленка или испорченное мясо? Или корова, которая, съедая корм, выделяет метана около 2,5 тонны в год? Некоторые экстремисты даже предлагают отказаться сначала от говядины, а затем, возможно, от коровьего молока и продукции из него. Во всяком случае, кампанию против употребления красного мяса трудно не заметить. Да и приверженцев вегетарианства в связи с этим все больше. Есть люди, которые занимаются хайпом ради хайпа и люди, которые занимаются полезными экологическими инициативами. Например, одни говорят: почему полиэтиленовые пакеты у вас продаются по 5 тенге? Продавайте по 100 тенге, потому что 5 тенге никого не заставят экономить. Другие критикуют, мол, за наш счет занимаетесь благотворительностью. А третьи вовсе встали в позу: не куплю ничего у вас, потому что пакеты стали платными.

Нет никаких стандартов, четких просчитанных экономических моделей. Каждая любая экологическая инициатива сталкивается с критикой с разных сторон. Но никто не убедит всех, как делать правильно.

 

Сергей Козлов, эксперт-консультант Алматинской юридической корпорации:

В конце 80-х годов прошлого века еще в СССР случился настоящий бум выступлений и публикаций о перспективах «зеленой энергетики». С тех пор прошли уже десятилетия, а интерес к этой теме не спадает, однако вот реальных результатов в нашей энергетике от этого почти нет. Причин этого множество и первая их них, на мой взгляд – это отсутствие именно так называемого экологического сознания. Его критикуют, некоторые даже считают, что такового сознания просто не существует в природе. Однако, как показали те же прошедшие с конца прошлого века годы, - оно не просто есть, а стало причиной существенных изменений и в экономике, и в энергетике, и в быту людей тех стран, где это сознание стало доминирующим.

     Давайте зададимся вопросом: вот если бы у руководства нашего города это экологическое сознание присутствовало, отразилось бы это, скажем, на состоянии алматинского воздуха? Ведь ситуация с воздухом у нас очевидна, она приближается к критической, если уже не приблизилась, и общественность бьет в колокола, требуя, чтобы власти сделали хоть что-то действенное. Однако ситуация не меняется, а, как утверждают экологи, ухудшается.

Экологическое сознание, это, прежде всего, новая культура почти во всех сферах общественных отношений, а не только в экономике. Понять, что мусор бросать где попало нельзя - это одно, а вот приучить себя не только не бросать, а и сортировать мусор, как это требуют современные нормы культурного общежития – это совсем другое. Для этого, казалось бы, довольно простого способа сделать жизнь комфортнее, необходимо осознать, что иначе просто нельзя, если ты гражданин своего города и просто человек с гражданским достоинством.

Я служил в армии в ГДР, в Группе советских войск и вот, наряду с другими поразившими тогда нас проявлениями местного социализма, была и культура немцев по уходу за землей, на которой они жили. Впервые мы увидели, как они делят мусор и складывают его в разные контейнеры. И сегодня я прекрасно понимаю, почему в этой стране есть ныне мощная политическая сила – Партия зеленых, которая активно влияет на германскую политику. Это и есть проявление экологического сознания немцев, их развитой экологической культуры.

В странах бывшего СССР внимание к так называемой «зеленой экономике» проявляется, на мой взгляд, по большей части на словах. Серьезного воспитания людей в формате экологического сознания не ведется. У нас не только экономики сырьевые, но и сознание до сих пор сырьевое.

Поэтому, наряду с технологическими усовершенствованиями в сфере нетрадиционной энергетики, вообще в области экологически ориентированной экономики, необходимо, в первую очередь, уделять внимание воспитанию экологического сознания. Надо сделать его приоритетом в области образования, внедрить такие, например, дисциплины, как экологическая этика, гражданское отношение к ресурсам и природе, знание своего края и ценности окружающей нас естественной среды.

 

Эдуард Полетаев:

В СССР долгое время природоохранной деятельности не уделяли должного внимания. Природные ресурсы эксплуатировали нещадно, обосновывая это планами в короткие сроки создать в стране развитое социалистическое общество. В 1970-х годах экология стала частью мира политики, о ней, например, заговорили с трибуны ООН. Ну и в Советском Союзе приступили к регулированию вопросов природопользования и охраны природы. Хотя по-настоящему массовый характер вопросы экологии в СССР приобрели в годы перестройки, когда экологические проблемы привели к созданию общественно-политических движений. На глобальном уровне этот массовый интерес выразился в проведения Саммита Земли в Рио-де-Жанейро в 1992 году, принятию Киотского протокола в 1997 году и т.п.

Бедным странам, конечно, и по сей день не до экологии. Но именно бедность порождает своеобразное экологическое сознание. В ряде африканских стран мусор является товаром, есть специальные рынки, где все что угодно можно продать. Из металла, который нашли на улице, делают сувениры, посуду, сельскохозяйственные инструменты. А ведь это и есть переработка, ответственное вторичное использование.

Кстати, в последние годы у ряда экспертов стала популярна тематика природоохранного опыта позднего СССР. Мол, ее можно использовать сейчас. Скажем, уже тогда существовали системы сбора макулатуры, стеклотары, металлолома. Не всегда совершенная, порой имевшая вынужденный характер из-за особенностей плановой экономики. Однако, сдача стеклотары активно внедряется сейчас в Западной Европе, а на постсоветском пространстве система приема стеклопосуды фактически развалилась. И не потому, что это стало невыгодно. Вторичную стеклопосуду стали использовать при производстве подпольных спиртных напитков. Многие честные производители перестали с такими бутылками связываться.

 

Дмитрий Шишкин:

Сейчас производители используют облегченные бутылки, которые не могут быть использованы вторично.

 

Сергей Козлов:

«Зеленая экономика» - это выгодно, так же, как и экологическая энергетика на возобновляемых источниках энергии. Это уже доказано в таких странах, как Германия и Дания. Сколько бы сторонники и, извините, пропагандисты сырьевых, нефтяных и газовых компаний это не пытались опровергать. Со времен, когда Пётр Капица сомневался в целесообразности тогдашних экологически ориентированных технологий, прошла цела технологическая эпоха. Появились такие технологии, агрегаты, комплексы, о которых тогда и помыслить не могли. И прагматики - немцы и датчане эффективно все это используют. Другие страны тоже к этому стремятся, но немцы и датчане пока что здесь передовики. А вот – почему? Об этом я уже ранее сказал.

 

Гульмира Илеулова:

В Казахстане сейчас решают важный вопрос по газификации северных областей страны за счет газопровода «Сарыарка» и возможного присоединения к газотранспортной системе России. У нас сейчас это самый важный экологический проект. Уход от отопления домов углем и покрышками.

 

Акимжан Арупов:

Экономика должна быть экономной. Эта крылатая фраза известна всем жителям бывшего СССР. «Зеленая» экономика тоже должна быть экономной. Однажды мне рассказали анекдот о японце, который жил в гостинице. Заходит в ванную, а водопроводный кран пустой. Он начинает хлопать, производить различные манипуляции руками. И никак не поймет, что в советской гостинице просто не было воды.

В настоящее время высокоразвитые государства вынуждены внедрять «зеленую» экономику, воздействуя для этого на производителей и потребителей соответствующими методами. Я призываю государство при разработке любых законопроектов учитывать экологическую составляющую. И общество, и каждый конкретный человек только выиграют от этого. Наверное, мы придем к такой ситуации, когда будем потреблять продукцию «зеленой» экономики не только потому, что это полезно, но и потому что она обойдется дешевле.

 

Сергей Домнин, экономический обозреватель:

Возобновляемая энергетика напрямую связана с «зеленой» экономикой, но если говорить о решениях, которые позволяют улучшить экологическое состояние в тех или иных районах, то к ним может относиться и внедрение газового топлива, если единственная альтернатива ему – уголь.

Возобновляемая энергетика – это не только и не столько про экологию. Хотя с ней часто связывается, чем руководствуются регуляторы во всем мире, когда принимают какие-то программы по ВИЭ.

Есть разные методы подсчета доли возобновляемой энергетики в энергобалансах разных стран. В докладе UNEP за 2019 год сообщается о 26-процентной доли ВИЭ от общего объема производства электроэнергии. Однако, как правило, в этот объем включают всю генерацию на ГЭС, хотя в полном смысле «зелеными» являются лишь мини-ГЭС, строительство которых не приводит к масштабному вмешательству в окружающую среду. Создание водохранилищ приводит к изменениям гидрологического режима рек. Насколько это может быть опасным и вредным, заметно на примере стран бывшего СССР. На территории Казахстана есть две большие ГЭС – Шульбинская и Бухтарминская. Ближайшее к Алматы Капшагайское водохранилище с огромной плотиной, создание которого сопровождалось уничтожением нескольких сел и пастбищ, появилось благодаря строительству ГЭС мощностью всего 364 МВт. На Экибастузской ГРЭС-1 один энергоблок – 500 МВт, а всего таких блоков 8.

Действительно, мир переходит на ВИЭ, их доля в производстве и потреблении растет. Но этот рост происходит в основном в развитых странах, для которых эти технологии являются относительно дешевыми. В Германии, где после аварии на Фукусиме было принято решение отказаться от атомной генерации, в 2019 году 47,3% потребления – это энергия из возобновляемых источников. В странах с более диверсифицированной и крупной энергетикой доля ВИЭ во вновь вводимой мощности растет. В США в 2019 году из 100% введенных мощностей на ВИЭ пришлось 22%. При этом доля газа, как источника энергии, имеющему в США серьезные позиции, составила 45%.

Впрочем, надо понимать, что электроэнергия является товаром, который пока не научились сохранять в больших объемах. Есть, конечно, конденсаторы энергии частного потребления. Но если в стране действуют десятки или сотни крупных металлургических и нефтеперерабатывающих предприятий, конденсаторы не помогут. Нужна большая стабильная мощность. А ВИЭ в этой системе становятся маневренной мощностью, которая позволяет закрывать суточные или сезонные перепады потребления.

У нас в основном к ВИЭ относят мини-ГЭС, солнечные и ветряные электростанции. Есть и биоэлектростанция. 90% электроэнергии в Казахстане производится из ископаемых (80% - уголь, 9-10% - газ), менее 10% приходится на ГЭС. До 40% электроэнергии в стране потребляют 15-20 крупных промышленных предприятий, им нужна стабильная мощность – угольная, газовая или атомная. Если в ближайшие 10-20 лет мы увидим кардинальный рост ВИЭ в электробалансе, это будет означать, что экономика Казахстана кардинально изменилась, что в стране перестали существовать металлургия, нефтепереработка, машиностроение и другие промышленные отрасли.

В единой энергосистеме Казахстана пока профицит электрической мощности, но необходимость ввода новых источников все равно существует. Возобновляемые источники становятся все более и более заметными в структуре новой мощности, хотя их вес по-прежнему очень мал.

Планы, которые ставит перед собой Казахстан, таковы: 3% - доля ВИЭ к 2021 году, 10% - к 2030 году, к 2050-му году в планах «закрывать» с помощью ВИЭ 50% генерации. Пока доля ВИЭ в генерации не превышает 2%. Количество реализуемых и одобренных проектов ВИЭ перевалило за 50.

Что касается других стран ЕАЭС. Например, в Беларуси цель к 2035-му году довести долю ВИЭ до 6%. Сейчас она в районе 1%, есть потребность в новых источниках энергии. Главным образом дефицит будут закрывать частично российской энергией, частично работой ныне достраиваемой АЭС. По Армении разные данные. Статистика говорит, что 32% генерации составляют ВИЭ.

У Кыргызстана, насколько я знаю, еще с советских времен генерация возобновляемая, в том плане, что это крупные ГЭС, которые работали как часть большого энергетического комплекса Центральной Азии. В России доля ВИЭ около 1%, планируется к 2024-му году довести ее до 2,5%. Это не много по меркам энергосистемы России, которая на две трети состоит из ТЭЦ, в том числе газовых, парогазовых, угольных главным образом; около 20% - это АЭС, 17% - ГЭС.

Возвращаясь к Казахстану, надо сказать, что до проведения ЭКСПО в стране сделали важный шаг - внедрили инструменты для развития возобновляемой энергетики. А именно – ввели тарифы. Причем, настолько привлекательные, что в ВИЭ начали вкладываться даже энергетические компании, с угольной генерацией. KEGOC через Расчетно-финансовый центр (РФЦ) дает тариф на долгосрочный период, готов индексировать его по инфляции и по курсу национальной валюты. Для инвестора это важно, поскольку является страховкой от валютного риска; в структуре затрат инвестора в ВИЭ импортное оборудование занимает достаточно большую долю. Кроме того, инвестору гарантируют выкуп электроэнергии. В традиционной энергетике условия для инвесторов, конечно, менее привлекательны, они берут на себя больше рисков.

В систему заложена модель, которая позволяет снижать этот тариф. РФЦ проводит аукцион. Побеждает проект, предложивший самую низкую цену. По ветроэнергетике стартовая позиция 29 тенге за киловатт. Последние торги выиграла компания, которая установила тариф в 12 тенге. Для сравнения, предельный тариф самых крупных тепловых электростанций страны начинается в районе 8 тенге за киловатт. Таким образом, по операционной эффективности ВИЭ становятся близки к традиционным источникам электроэнергии. Другой вопрос, что энергией ВЭС и СЭС не обеспечишь потребности Аксуского завода ферросплавов. Но возобновляемая энергетика при нынешней схеме регулирования может быть операционно эффективной – это факт.

Страны ЕАЭС могут объединить усилия в области «зеленой» экономики. У каждого государства есть программы ресурсосбережения. Есть нормы об утилизации, которые зачастую используются как протекционистский инструмент. Но это больше о торгуемых товарах. Но есть задачи исключительно экологического характера. В сфере электроэнергетики это может быть, например, утилизация золоотвалов тепловых электростанций. В наших странах собираются вводить такой сбор на пластиковую упаковку. И то, в каком состоянии подойдет национальное регулирование, производители, ритейлеры, к моменту внедрения этих норм – это вопрос не столько экологии, сколько конкурентоспособности.

Имеется большое поле работы в части обучения специалистов. Многие НИОКР – особенно в сфере производства новых видов энергооборудования – необходимо производить сообща, поскольку в одиночку такая страна, как Казахстан, их вряд ли потянет финансово.

В Китае есть программа Made in China 2025. Она стала отправным моментом для американской администрации, чтобы начать торговую войну с Китаем. Китай пытается нагнать отставание от западных стран в ряде отраслей (от микроэлектроники до самолетостроения), и создать свои технологии, в том числе и в возобновляемой энергетике. Даже для Китая это тяжелая задача, поскольку требует больших ресурсов. Нужны, помимо финансов, компетенции, экспертиза, обеспечивающие разработку новых продуктов технологии.

Возвращаясь к евразийской интеграции и энергетике. Здесь пока результаты не самые хорошие. Ранее предполагалось создание в середине 2019 года единого рынка электроэнергии ЕАЭС. Затем стало известно, что он будет запущен не позже 1 января 2025 года. Взаимодействие в плане энергетики выстраивается тяжело. Страны пытаются создать максимально независимые энергосистемы. В прошлом году, например, упали закупки россиянами электроэнергии у партнеров, в том числе у Казахстана. В результате в прошлом году мы видели снижение объемов генерации в энергосистеме Казахстана, хотя внутреннее потребление подросло.

Предоставлено фондом «Мир ЕВРАЗИИ»

Средняя: 4.5 (2 оценок)