:: ЧТО У НАС НА ПРОСТОРАХ ЕВРАЗИИ С ЭКОЛОГИЕЙ?

Просмотров: 1,016 Рейтинг: 4.7

В Алматы состоялось очередное заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Экология как новая политика: перспективы сотрудничества в области защиты окружающей среды на Евразийском пространстве»

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

Информационными поводами для нашего обсуждения послужили сразу несколько событий. Пандемия коронавируса в 2020 году показала необходимость перехода к устойчивым моделям экономики, одной из которых считается «зеленая» экономика. Сотрудничество в сфере ее развития может оцениваться как перспективное направление на пространстве Евразии. Экологическая ситуация становится все более значимым фактором, влияющим на политику и экономику как отдельных стран, так и интеграционных объединений. Распространено мнение о том, что если бы не борьба с СOVID-19, экология стала бы главной мировой повесткой 2020 года.

«Озеленение» экономики и охрана окружающей среды, озвученные в сентябрьском Послании Президента Касым-Жомарта Токаева народу Казахстана, явились одним из семи принципов, на которых должен базироваться экономический курс страны. Кроме того, экология и защита биоразнообразия стали одним из 11 направлений Послания. Казахстанские общественники предложили объявить 2021 год Годом экологии. Министр информации и общественного развития РК Аида Балаева заявила, что в последнее время наблюдается варварское отношение человека к природе, обратившись к казахстанским экспертам с просьбой внести конкретные предложения по теме экологического воспитания.

Очередной XVII Форум межрегионального сотрудничества Казахстана и России с участием глав государств состоится в городе Кокшетау 12-13 ноября 2020 года на тему «Сотрудничество в области экологии и зеленого роста». Наконец, вторым пунктом повестки дня открывшейся 75-й сессии Генассамблеи ООН стали экология и снижение масштабов выбросов в атмосферу углекислого газа. Президент Казахстана озвучил позицию страны по экологическим вопросам на общеполитических дебатах данной сессии. «Трагедии Аральского моря и Семипалатинского полигона, быстрое таяние ледников и опустынивание угрожают не только нашей стране и региону Центральной Азии, но и всему миру, - отметил он. - Несмотря на высокую зависимость от ископаемого топлива и предстоящий долгий путь к достижению целей Парижского соглашения по климату, приверженность нашего государства развитию безуглеродной экономики не имеет альтернативы. Мы сократим выбросы парниковых газов на 15% к 2030 году за счет системной трансформации экономики и модернизации промышленности. Параллельно с этим, в ближайшие пять лет мы планируем высадить в нашей стране более двух миллиардов саженцев деревьев». Судя по словам Главы государства, получается по 400 млн деревьев в год, или ежегодно приерно по 20 на каждого казахстанца.

По Рейтингу индекса загрязнения на 2020 год, Казахстан занимает 26 строчку в списке самых грязных стран мира из 110. Не сомневаюсь, что внимание казахстанцев к экологическим вопросам обосновано и будет только усиливаться. В этом году ООН провела исследование «ООН 75: будущее, которое мы хотим, ООН, которая нам нужна» и представила его результаты. Авторы исследования узнавали, чего боятся люди на планете. Главным страхом оказалась угроза значительного изменения климата (49% респондентов уверены, что экологическая ситуация на планете ухудшится).

В современном мире политическое сотрудничество в сфере экологии приобретает большое значение. Национальная экологическая политика становится более зависимой от решений, принятых на международном уровне, от норм международного права и экологической политики соседних государств. Также важной особенностью глобализации является все более тесная взаимосвязь экономики и экологии. С повышением экологических рисков возрастает потребность в активном вовлечении экспертного сообщества в процессы изучения новых форм сотрудничества и перехода к «зеленой» экономике.

Эксперты не раз поднимали вопрос о том, что в документации ЕАЭС вопросам экологии и «зеленой» экономики должно уделяться больше места. Государства ЕАЭС имеют серьезные экологические проблемы, которые пока не стали приоритетными в работе Союза. Это молодое интеграционное объединение, и многие отрасли его наднационального права находятся в стадии формирования. В Договоре о ЕАЭС нет специального раздела, регулирующего экологические отношения между странами. При этом в рамках ШОС уже подписано Соглашение о сотрудничестве в области охраны окружающей среды и экологическими ведомствами стран-участниц начата работа по реализации документа. Ряд экспертов предполагает, что он был пролоббирован Китаем. Кроме того, во всех странах ЕАЭС имеются государственные программы, направленные на повышение энергосбережения и энергоэффективности, использование альтернативных источников энергии, улучшение экологической ситуации и т.д. Большое значение для развития «зеленой» экономики в евразийских странах призваны сыграть Евразийские технологические платформы, в частности, «Технологии добычи и переработки твердых полезных ископаемых», «Технологии экологического (природоохранного) развития», «ЕвразияБио» и др.

Загрязнение окружающей среды часто имеет трансграничный характер, влияние различных стран на ухудшение ее качества не одинаково, но совместный поиск общих межгосударственных подходов, эффективных мер по охране окружающей среды – общее дело, которму должен способствовать конструктивный диалог. Увеличивающаяся взаимозависимость стран друг от друга усиливает их роль в решении экологических проблем.

 

Марат Шибутов, член Общественного совета г. Алматы:

У стран ЕАЭС много экологической работы. Идет изучение трансграничной миграции животных, борьба с некоторыми вселенцами (видами животных или растений, попавшими в новые для них места обитания) и другими опасными видами, совместное образование и управление особоохраняемыми природными территориями (когда их части принадлежат разным странам). Все здесь нормально. Но есть большая технико-экономическая проблема. Допустим, утилизационный сбор на автомобили и сельхозтехнику. Это, мягко говоря, в рамках ЕАЭС очень спорный вопрос. Например, в прошлом году Казахстан ввел утильсбор на сельхозтехнику, предусматривающий возможность неуплаты сбора для некоторых иностранных компаний. В России посчитали, что данная мера нанесла ущерб интересам развития интеграции и производства в рамках ЕАЭС. Об отмене утильсбора также просили казахстанские аграрии (он преподносится как инструмент защиты экологии и окружающей среды). Начались переговоры, после которых было заявлено, что вопрос урегулировали, и Казахстан выровняет условия взимания утильсбора. Однако затем было заявлено, что отмена утилизационного платежа в отношении сельхозтехники нецелесообразна.

Кроме того, идет союзная работа над общими стандартами техники, продукции, технологий. И, конечно, общих таможенных пошлин. В плане экологического контроля должно быть так: то, что страны ЕАЭС считают экологичным и нужным, импортируется по нулевой ставке. На потенциально опасные товары, соответственно, ставка должна быть выше. А что-то вообще надо запрещать импортировать. Если говорить об экологической политике в ЕАЭС, то нам нужна именно согласованность по стандартам, технологиям и т.д.

Отмечу также следующее: дело в том, что «зеленая» экономика, как мы ее видим, нам все больше и больше не по карману. Мы не можем сделать гарантированный закуп большого обьема солнечных батарей, когда у нас стоимость угольной электроэнергии гораздо дешевле. Трудно будет эту разницу покрывать, тем более, за счет повышения тарифов для населения.

Что мы действительно подразумеваем под «зеленой» экономикой – это на самом деле лоббирование технологий Европы, США и Японии, которые мы будем покупать в ущерб собственным производителям. Наступает время делать выбор, исходя из возможностей страны. На мой взгляд, мы должны выбрать свой собственный путь, посмотреть, что реально нужно нашей природе, не подстраиваясь под общемировые тренды и стандарты, которые лоббируются развитыми странами и международными организациями, а для Казахстана они могут быть абсолютно неактуальными.

 

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

В своих иследованиях мы поднимали экологические вопросы, но большого специализированого опроса не было. В целом тема экологии рассматривается населением как проблемная. Но в каждом регионе Казахстана ситуация сильно отличается. Тему экологии можно разделить на два уровня. С одной стороны, когда произносится слово «экология» лидерами государств или представителями крупных интеграционных объединений, наверное, они подают друг другу какие-то знаки, и понимают, о чем идет речь, потому что для всех остальных не следует расширительной трактовки этого понятия. С другой стороны, для населения экология, как мне кажется, до сих пор нормально не операционализирована. Для кого-то экология – просто чистый воздух, а для кого-то – образ жизни.

Мы недавно опрашивали респондентов об экологии, качестве жизни. Оказалось, что набор требований к этому экологическому качеству, соответствующие стандарты до сих пор не прописаны. Поэтому для кого-то экологично жить – это ходить в кусты, пить воду из реки, а кто-то хочет жить в крупном городе с высокоразвитой транспортной культурой, прочими урбанистическими прелестями и при этом иметь экологические стандарты с точки зрения качества воздуха, сортировки при сборе мусора.

Судя по нескольким опросам, в Казахстане плохая экологическая ситуация в столичном регионе, в Карагандинской и Павлодарской областях. Возникает вопрос: что именно здесь не устраивает население? Могу предположить, что в Нур-Султане и Караганде – качество воздуха, в Павлодаре еще что-то другое. Специалисты же считают, к примеру, что плохая экология в некоторых городах Восточно-Казахстанской области. В Алматы также недовольны качеством окружающей среды. Вот эта разность оценок мешает пониманию эффективности решения экологического запроса.

Разноуровневость оценок нигде не принимается в расчет, и тогда, когда мы анализируем, о чем идет речь в рамках того или иного международного сотрудничества. По результатам экспертного опроса ЦСПИ «Стратегия», который проводился в 2018 году, мы выяснили, что экологические проблемы оказались только на шестом месте в рейтинге экспертов при оценке рисков реализации проекта «Экономический пояс Шелкового пути». То есть, в опросах тема экологии присутствует, но респонденты ее недостаточно оценивают с точки зрения рисков. Например, два года назад чаще всего говорили о переносе грязных производств из Китая в Казахстан, а сегодня информационная повестка совершенно другая. Также периодически то затухает, то разгорается тема недостатка воды в трансграничных реках. Продвигая экологические установки, в том числе в рамках ЕАЭС, надо делать их образ более близким для людей, чтобы на этой основе было понимание, зачем между странами укрепляется сотрудничество.

Экологию легко превратить в понятные качественные показатели, которые для населения будут близки с разных сторон границы. Мне кажется, это перспективная тема для аналитиков. Гуманитарное сотрудничество упирается в идеологию, а затем возникают определенные сложности, связанные с точками зрения того или иного политического режима. В экономическом сотрудничестве также присутствуют определенные нюансы. Экология же является глобальной и универсальной темой, при этом недостаточно описанной с точки зрения конкретных интеграционных показателей. Это хорошая тема для понимания, что конкретно волнует людей, решение каких экологических вопросов беспокоит и что такое экологичность жизни, экологический стандарт. Экологическое сотрудничество на Евразийском пространстве может быть особенно перспективным.

 

Антон Морозов, политолог

Рассматривать проблемы экологии в рамках ЕАЭС – не совсем продуктивное занятие, поскольку экология границ не имеет. Это глобальное понятие. Поэтому не стоит рассчитывать, что ЕАЭС сможет быстро решить какие-то насущные экологические проблемы. С нами на континенте соседствует Китай – мощнейшая развивающаяся экономика, которую вопросы экологии, безусловно, волнуют, но не всегда являются приоритетными. Также вклад в экологическую ситуацию континента вносит крупная Индия, хотя с нашими странами она не граничит. Сможем ли мы с ними на равных разговаривать? Мне кажется, это будет сложно. Разве что Россия, если, конечно, захочет. Вектор разворота на Восток в российской внешней политике существует, актуальности не утратил в связи с европейскими санкциями. Но поставит ли Россия под угрозу отношения с важными партнерами ради экологических проблем?

Конечно, внутри ЕАЭС с экологической проблематикой не все гладко. Экологическая политика исходит из трех составляющих: использование природных ресурсов, их воспроизводство и охрана окружающей среды. В странах ЕАЭС все усилия текущей политики сосредоточены на первом пункте – эксплуатации ресурсов. Даже в Армении, Беларуси и Кыргызстане, просто ресурсов там мало. Вопросы охраны и воспроизводства вторичны, на них обращают внимание по остаточному принципу.

Также надо сказать о том, что подходы к развитию экономики страны содержат порой взаимоисключающие задачи. Сейчас наряду с вопросами экологии необходимо заботиться о поднятии экономики, в том числе сельского хозяйства. А оно, на самом деле, негативно влияет на экологию. Потому что актуализируются вопросы водообеспечения, эксплуатации земельных ресурсов. Чтобы все сразу наладить – так не бывает.

К тоу же вопросы экологии тесно связаны с вопросами благополучия граждан. Пока человек экономически и социально страдает, чистота окружающей среды волновать его не будет. Действительно, многое мы сами для себя еще не поняли. Надо проговаривать, описывать проблемы, чтобы хотя бы не путаться и имелась возможность услышать друг друга. Пока каких-либо быстрых и эффективных экологических решений я бы ждать не стал.

 

Сергей Домнин, экономический обозреватель

Сфокусируюсь на вопросах «зеленой» экономики – на том, какие тренды существуют сейчас в мире, как на это повлиял коронакризис и что происходит в связи с вышеперечисленным на пространстве ЕАЭС.

Когда говорят о «зеленой» экономике, обычно подразумевают два больших блока. Во-первых, низкоуглеродное развитие, сокращение выбросов. Во-вторых, ресурсосбережение. Напомню, что докторская диссертация Первого Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева как раз о ресурсосбережении.

Судя по тенденциям, которые существуют в сфере низкоуглеродного развития, за последние 20 лет различными правительствами и неправительственными организациями был создан ряд стимулов. Как негативных (штрафы, налоги за дополнительные выбросы вне пределах квот или сверхвыбросы, что часто относится к энергетической промышленности), так и побуждающих (ценные бумаги, предлагаемые с низкими процентами, предоставление выгодных займов промышленным предприятиям для модернизации). Казахстанскому правительству и отечественным предприятиям некоторое время назад предлагались такие низкие субсидированные займы от международных институтов развития.

Под давлением стимулирующих факторов и накапливающихся экологических проблем – например, в Китае с ними столкнулись жители крупнейших городов – эта индустрия двигалась вперед. Сейчас мы видим в сфере «зеленой» энергетики настолько ощутимый прогресс, что в некоторых странах она стала вполне конкурентоспособной не только по установленной мощности, но и по тарифам традиционной энергетики, которая, как правило, представлена газом или углем. Здесь я имею в виду развитые страны. В развивающихся ситуация иная, с учетом того, что налоговая составляющая другая и экологические кодексы более мягкие.

В результате коронакризиса мы видим два тренда – один связан с необходимостью восстановления экономики, а другой – со стремлением сделать ее более «зеленой». Как ни странно, очень жаркое лето 2019 года в Европе подтолкнуло дискуссии в европейских обществах на эту тему. И стимулировало разного рода регуляторы предпринимать такие дружественные по отношению к «зеленой» энергетике решения. Европейский центробанк разработал программу по выкупу ценных бумаг на 750 млрд. евро, чтобы поддержать экономику во время пандемии коронавируса. 250 млрд. евро из них предлагается пустить в поддержку «зеленого» развития. Это важный момент. Дешевое финансирование хорошо стимулирует различные технологии, что показывает мировая практика.

В последние годы к возобновляемым источникам энергии обращаются даже крупные углеводородные предприятия, компании, консорциумы. Например, в 2018 году ВИЭ примерно на 500 МВт совокупной мощности купила Exxon Mobil. Это не так много, например, сопоставимо с объемом, который дает один блок Экибастузской ГРЭС-1, но тем не менее. В нынешнем году примерно такой же объем мощности ВИЭ приобретает Chevron.

И в Казахстане в проекты «зеленой» энергетики часто входят электроэнергетические компании, которые в основном связаны с угольной генерацией. Например, недавно премьер-министр Аскар Мамин был в ветропарке «Астана Expo-2017», который построен Центрально-Азиатской электроэнергетической корпорацией (ЦАЭК). Есть в периметре проектов и казахстанские коммунальные системы с «зеленой» генерацией, которых немало.

В Казахстане некоторые проекты довольно конкурентны даже без тех условий поддержки, которые им предоставляет правительство. В частности, в ноябре прошлого года на аукционе победил проект ВЭС в Туркестанской области в поселке Шаульдер. Объект получил тариф 12,5 тенге за кВт. Угольная энергия Экибастузской ГРЭС сейчас стоит 5,6 тенге за кВт.

В конечном итоге, в основе перспективных проектов всегда лежит финансирование. Однако льготное финансирование в казахстанских условиях не предоставляется банками второго уровня. Деньги, как правило, выделяют институты развития. Несколько проектов ВИЭ есть у Банка развития Казахстана, достаточно активен Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР).

Теперь о перспективах. В Казахстане есть такая организация, как Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА). Центр много критикуют за неэффективность, но с другой стороны, одно из направлений его деятельности – «зеленое» развитие. В нынешнем году МФЦА договорился с ЕБРР о совместных проектах. Вполне возможно, что, двигаясь на этой «зеленой» волне, деньги пойдут в Казахстан по льготным ставкам.

Однако, есть и сдерживающие моменты. Допустим, страны вроде Дании легко решаются отказаться от углеродных источников и переходят на строительство «зеленых» электростанций. У них процесс идет быстро. Или Германия, которая решила сократить до предела угольную генерацию и отказаться от атомной энергетики. В Казахстане же экономика такая, что большую часть генерации, если не ошибаюсь, около 40% потребляют 30-35 крупных энергоемких предприятий. Соответственно перейти на «зеленые» источники энергии одномоментно не получится, это длинный путь, на котором не нужно спешить. Представить, что через 10 лет Казахстан будет весь «зеленым», страшно – это означает коллапс современной казахстанской экономической модели, основанной на тяжелой промышленности. Поэтому прогноз такой: в стране не будет резкого подъема «зеленой» энергетики. Возможно, что и к 2050 году мы не достигнем запланированных 50% доли ВИЭ в генерации, но на 20-30% выйти вполне реалистично.

С учетом наших особенностей, богатства углем и другими полезными ископаемыми, потенциала развития атомной энергии, со временем увеличится разнообразие источников электроэнергии. Одни доступны, другие дешевы, третьи экологичны. И в каждом конкретном случае необходимо выбирать ключевое преимущество того или иного топлива с учетом местных особенностей. Недавно крупнейший государственный многопрофильный энергетический холдинг Казахстана «Самрук-Энерго» выбрал вариант модернизации алматинских ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 путем перехода с угля на газ, чтобы решить проблему смога. Судя по всему, тариф для потребителей станет значительно дороже, чем, если бы теплоэнергия производилась на угле, но с применением современных технологий очистки. Однако компания видит решение в смене вида топлива, это для нее приоритет.

Ответить на вопрос о том, какие могут быть области сотрудничества если не в рамках ЕАЭС, то хотя бы в двусторонних отношениях Казахстана и России по «зеленой» энергетике, непросто. Если перебирать цепочку добавленной стоимости, видно, что «зеленые» технологии производятся точно не у нас. Как правило, это технологии датские, немецкие, оборудование может быть китайское. «Зеленые» для наших стран - это больше инструменты финансирования. На перспективу как совместные для стран ЕАЭС можно рассматривать проекты кооперации, когда будут локализовываться предприятия по производству двигателей, лопастей ветродвигателей, фотоэлектрического оборудования, солнечных панелей. И все же перспективы видны больше в плане «зеленого» финансирования и производства «зеленой» энергии, а не выпуска основных средств для «зеленой» энергетики. Ну и возникнет интересный и важный вопрос с торговлей выработанной электроэнергии. В ЕАЭС он пока тяжело решается даже в условиях модели традиционной энергетики.

 

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета:

Моменты, которые я хотел бы осветить, связаны с тем, что в конце 90-х годов ХХ века я был причастен к разработке концепции экологической безопасности Узбекистана, которая так и не была принята. Что показательно. Мы часто говорим об экологии, как о совершенно неопределенном понятии. В ней абсолютно разные аспекты можно выделить и обсуждать. Одни подчеркивают биологическую компоненту, другие – энергетическую и т.д. Все пытаются избежать комплексного подхода. К сожалению, целостная модель, концепция из рассмотрения выпадает.

Второй проблемный момент, с моей точки зрения, в том, что экологическая концепция имеет идеологическую нагруженность. Всем известен термин «экологический фашизм», когда любая позиция, которая противоречит установкам, объявляется абсолютно негуманной и начинается тотальное подавление человека, который пытается критически и рационально подойти к оценкам тех или иных экологических процессов. При этом упускается из внимания, что экологическая доктрина тесно связана с экономикой. Если мы вспомним «три корзины» ОБСЕ, то обнаружим, что экономико-экологическое измерение этой организации зародилось во второй так называемой «корзине» хельсинкского Заключительного акта 1975 года «Сотрудничество в области экономики, науки и техники и окружающей среды». В свете сегодняшних представлений может показаться удивительным, насколько широка эта корзина.

Зачастую та экологическая модель, которая нам предлагается, является моделью для богатых. Всегда возникает вопрос: готовы ли мы за это платить? Многие в Казахстане сегодня обсуждают перевод алматинских ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 на газ. За это мы с вами будем платить. И население, которое находится под давлением экологической идеологии, даже не задумывается о том, что через какое-то время придут астрономические счета с точки зрения нынешних сумм. Сейчас итак суммы счетов за оплату услуг ЖКХ значительно увеличиваются в зимний период из-за отопления. А что будет происходить при переходе на газ? Поэтому концепция для бедных и для богатых должна в данном случае учитываться.

Что касается международного контекста, то в экологических вопросах надо больше обсуждать технологические аспекты. Для Казахстана проблема защиты от техногенных угроз трансграничного характера является более важной, чем общие размышления об экологии и некоей «зеленой» экономике. Ярчайший пример – прорыв в мае 2020 года дамбы Сардобинского водохранилища в Узбекистане, в результате чего вода затопила юг Казахстана. Нашей стране разве что добровольно возместил некоторый ущерб российский олигарх Алишер Усманов, выделив более 5 млн долларов США. По большому счету Узбекистан мог просто ничего не платить, потому что нет никаких соглашений, нет регулятива. Затоплен целый регион Казахстана, и никто по факту за это не несет ответственности. На подобные аспекты мы должны обращать повышенное внимание для того, чтобы формировать комфортную и устойчивую среду.

 

Ерлан Смайлов, руководитель Аналитической группы «Кипр»:

Если рассуждать об экологии, учитывая масштабы ЕАЭС, то подходы у стран будут идентичны, потому что структура экономик похожа. Соответственно понимание проблем, их решение также в чем-то схожи. Соглашусь с предыдущими спикерами, что бытие будет определять сознание, как и наличие финансов, организационных возможностей.

Я сам металлург и долгое время работал на производстве, на медеплавильном заводе. В начале месяца всегда смотрели за выбросами газа, пыли, в общем, радели за экологию. Но по мере того, как месяц подходил к концу, и начиналось отставание от плановых показателей, на экологию обращалось все меньше внимания. А если это были 28 - 30-е числа месяца, а производство было на показателях 98% плана, то экологи в цех не приходили вообще. Думаю, что и в масштабе государства ситуация в чем-то схожая.

Однако плюс в том, что Казахстан обращает внимание на проблемы. Задачи государства выполняются – ставятся регуляторные и административные ограничения, соответствующие контролирующие органы оказывают конструктивное регуляторное давление на компании или на население, заставляя соблюдать экологические нормы. В этом направлении ведется и дальнейшая работа. Это было четко обозначено в сентябрьском Послании Президента Казахстана. Уже сегодня мы видим, что такое регуляторное давление заставляет компании больше инвестировать в экологические мероприятия. Это аспект улучшения качества окружающей среды с точки зрения антропогенного промышленного воздействия. Согласно оценке Министерства экологии, геологии и природных ресурсов РК, в 2019 году недропользователями было инвестировано 174 млрд. тенге в улучшение экологичности технологий. Например, Жезказганский медеплавильный завод корпорации «Казахмыс» ввел новый серно-кислотный цех, что позволит сократить вредные выбросы в три раза. Думаю, и в других странах ЕАЭС в этом направлении идут и будут идти соответствующие процессы.

Что касается перспектив «зеленой» экономики, то надо быть реалистами. Важно, чтобы этот вопрос находился в актуальной повестке, а проекты сектора возобновляемых источников энергии и дальше внедрялись. Однако, я ознакомился с отчетом профильного министерства по его стратегическому плану на 2017-2021 годы. Доля предприятий в Казахстане, которые используют «зеленые» технологии, составляет всего 1,6%. Министерство провело мониторинг 8,5 тыс. предприятий различного размера. Получается, что всего около 140 из них являются «зелеными» производителями. Также стоит отметить, что доля утилизации производственных отходов по отношению к их образованию по итогам 2019 года составляет всего 34%. Доля переработки и утилизации твердых бытовых отходов к их образованию составляет 14%.

В данном стратегическом плане есть хорошее направление в части переработки твердых бытовых отходов, чувствуется, что составители видят риски и четко прописывают дополнительное финансирование, гранты, предоставление субсидий, различных льгот. В этом направлении правильно двигается госполитика, больше в сторону стимулирования. Кроме того, в направлении сохранения биоразнообразия предусмотрен большой объем работ. Много запланировано и уже проведено мероприятий различного формата. Проблемы и риски фиксируются по трансграничным рекам и территориям. Вплоть до того, что заключены соответствующие документы с Россией и Узбекистаном по миграции диких копытных животных - еще один экологический аспект, который важен. Наиболее существенным представляется борьба с браконьерством. В странах Евразийского пространства это является ключевой проблемой с точки зрения сохранения животного мира и рыбных запасов. Вот здесь надо консолидировать усилия на уровне ЕАЭС. Много случаев можно вспомнить, когда в казахстанскую акваторию Каспийского моря заплывают браконьерские суда, а пограничники их ловят.

Наконец, еще одно серьезное направление – экологическая культура населения, его соответствующее воспитание. Негативное антропогенное воздействие видно и в городах, и даже в безлюдной степи – полно всяких пакетов и бутылок. Решение проблемы можно найти, в том числе в развитии экологического туризма. Такие могут быть пересечения в рамках сотрудничества стран ЕАЭС. Скажем, у Беларуси или России остаточно большой опыт в части организации заповедного, экологического туризма. У этих стран есть научная методологическая школа в данном направлении, можно адаптировать сей опыт. В Казахстане разработки на данную тему также есть, но их применительной практики пока мало видно.

 

Айжан Скакова, директор Научно-исследовательского института проблем экологии Казахского Национального университета им. аль-Фараби, представитель Ассоциации экологических организаций Казахстана

В Казахстане только формируется научная школа экологического туризма. Думаю, что она будет развиваться, в том числе благодаря реализации госпрограммы, которая идет сейчас. Уже казахстанские национальные парки начали формировать свою инфраструктуру.

По теме трансграничных территорий на ближайший XVII Форум межрегионального сотрудничества Казахстана и России в городе Кокшетау у нас есть ряд предложений. В основном хотим сконцентрироваться на международном соглашении с Россией по сохранению каспийского тюленя и вопросах территорий, связанных с миграцией сайгаков. Их поголовье в последнее время увеличивается. У россиян тоже есть предложения. Недавно обсуждали эту тему с руководством Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова РАН.

Как показывает научный анализ, в Казахстане формирование декларированной «зеленой» экономики в полной мере не реализуется из-за множественных проблем. За последние 10 лет ВВП страны увеличился в 4,6 раза, а рост промышленности в 2,9 раз в основном за счет увеличения экспорта нефти, полезных ископаемых, объемов промышленного производства. В это же время доля расходов Казахстана на защиту окружающей среды за этот же период выросла с 0,35% до 0,6% ВВП. Четко выражена отрицательная динамика, в то время как экологической программой ООН рекомендованный уровень финансирования должен быть не менее 2% от ВВП страны.

Наш институт проводил исследования по возобновляемым источникам энергии. В результате были отмечены медленные достижения поставленных задач. По мнению международных экспертов, развитие и внедрение принципов использования возобновляемых источников энергии в Казахстане сдерживается следующими факторами: высокие субсидии на традиционные источники энергии, низкие цены на электроэнергию, ограниченная нормативно-правовая база. В результате доля возобновляемых источников энергии в производстве электроэнергии в Казахстане остается низкой, на уровне немногим более 1%, тогда как планировалось не менее 3%.

Некоторые проблемы также связаны с развитием устойчивого эффективного органического сельского хозяйства. Известно, что Казахстан имеет большие агровозможности, значительные земельные и природные ресурсы. Но в стране отсутствует стандартизация и сертификация системы управления. Хотя есть несколько действующих международных органов, которые разрабатывают такие системы.

Что касается управления отходами, у нас реализуется программа модернизации систем переработки твердых бытовых отходов. Но здесь также слабо развиты вопросы, связанные с нормативно-правовой базой.

Управление водными ресурсами - это одна из самых масштабных проблем. Имеется недостаточное стимулирование сбережения воды в разных секторах, особенно в сельском хозяйстве, где потери достигают до 60-70%. В наличии устаревшая инфраструктура управления водными ресурсами из-за недостаточного инвестирования. Отсутствует достойная информационная база по водным объектам.

Мы сосредоточили внимание на существующих проблемах и препонах, которые не позволяют в полной мере и своевременно реализовать существующие государственные концепции и программы. В результате большинство целевых показателей «зеленой» экономики не выполнены либо реализуются неэффективно.

Вывод один: необходимо последовательно устранить все проблемы. Утвердить  национальный проект «Экология» по примеру России с адекватным финансированием из бюджета.

 

Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений:

Учитывая тему заседания, я хотел бы обозначить три направления обсуждения. Во-первых, излишне говорить о том, что нерациональное использование природных ресурсов, локальные экологические катастрофы приводят к подрыву цивилизации. Пример с пандемией коронавируса это очевидно показывает. В сфере международных отношений появилась новая тенденция. К примеру, США ставят вопрос ребром, тесно связывая экологические проблемы с развитием экономики, в частности, предъявляя иски Китаю на миллиарды долларов. Американские политики говорят о том, что их страна и не только несет колоссальные убытки из-за экологических проблем, в которых, как они считают, виноваты другие страны. Конечно, в США скоро выборы, в ходу политическая борьба, много предвыборной агитации. Но все идет к тому, что на международных площадках будут приниматься нормативные документы, которые на мировом уровне будут регулировать экологию.

Во-вторых, это важность сотрудничества Казахстана с партнерами в Центральной Азии, ЕАЭС, СНГ. Есть общие проблемы, от которых нам никуда не деться: трансграничные водные ресурсы, загрязнение воздуха и т.д. Ситуация в Узбекистане с прорывом дамбы действительно показала, что при возникновении каких-либо катастроф в одной стране, ее соседи оказываются незащищенными. Поэтому хотя бы в рамках ЕАЭС нужно инициировать создание некоего экологического кодекса, даже экологической конституции (как хотите, так и назовите), благодаря которым страны могли бы в определенной мере руководствоваться. Я думаю, для Казахстана это было бы выгодно. Большая проблема для нашей страны связана со стоком рек, идущих с сопредельных территорий. На уровне двусторонних отношений республики ничего существенного сделать не могут. Поэтому, хорошо было бы инициировать принятие общего экологического документа, согласно которому государства были взаимно солидарными в соблюдении экологическим норм. А в процессе переговоров Казахстан мог бы отстоять какие-то позиции. Действительно, малые государства мало что могут сделать, но хотя бы несколько таких государств вполне способны предоставить консолидированную позицию, с которой станут считаться.

В-третьих, в Казахстане правильно поставлен знак равенства между экологией и устойчивым развитием. Если страна сейчас не будет делать инвестиций в экологию, завтра у нее не станет экономики.

Я только начинал учиться в университете, когда в ФРГ появилось новое движение «зеленых», которое выросло в партию. И руководитель этой партии Йошка Фишер затем даже был премьер-министром Германии, руководителем одной из земель. В Казахстане нет партии «зеленых», зато имеется несколько сответствующих ассоциаций НПО. Им надо давать больше возможностей проведения экологических экспертиз любых законов и нормативных документов.

Недавно стало известно, что в Алматы предложили отказаться от использования арыков для стока дождевых вод с улиц города, поменять их на современную закрытую ливневую канализацию. Здесь собака зарыта не в какой-то исторической преемственности, хотя арыки в городе десятилетиями выполняли важные функции, когда особых экологических экспертиз даже не существовало: сток дождевых вод, полив деревьев, охлаждение температуры воздуха и т.д. Но сегодня в городе увеличивается плотность застройки, авторы же «антиарычной» идеи утверждают, что закрытые системы ливнестока увеличивают площадь земли общественного назначения, способствуют более рациональному землепользованию. Алматы был построен так, чтобы улицы проветривались со стороны гор, но естественную уникальную среду обитания в городе начали менять еще в Казахской ССР, строя некоторые здания перпендикулярно воздушным потокам. Теперь их проникновению мешают высотные дома в южной части города. Так что, ликвидируя арыки, надо еще подумать об экологических последствиях такого возможного решения.

Вот вспоминали мы, как Европа внедряет экологические проекты. Мы же знаем, что еще недавно многие авиакомпании из стран постсоветского пространства не могли летать над территорией Европейского союза под тем предлогом, что повышенная шумность у их самолетов. Децибеллы были препятствием для полетов. Это так называемая проблема звукового мусора, над уменьшением которого в Казахстане мало кто работает.

Кроме того, казахстанские «зеленые» могли бы делать экпертизу тех продуктов, которые мы потребляем. Некоторое время назад мой сын потерял сознание в кафе, затем был госпитализирован. Как оказалось, модные газированные напитки, фастфуд привели к накоплению в организме вредных веществ, и молодой организм не выдержал. В Алматы значительная часть горожан страдает аллергией. Все это следствие плохого воздуха, вредной пищи. Я не уверен, что большая часть овощей и фруктов, которые продаются у нас, имеет необходимую проверку.

Мы видим, что на глобальном уровне постановка важных экологических вопросов имеет место быть. В рамках ЕАЭС также появилась необходимость в разработке совместных документов, связанных с охраной окружающей среды. На республиканском и городском уровнях крайне необходим общественный контроль, экспертиза, чтобы ни одна инициатива, ни одно решение, потенциально влияющие на экологию, не принимались без консультации со специалистами.

 

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований China Center:

Вижу логическое противоречие по поводу создания каких-то новых регуляторных органов. Много их существует, но они ничего не гарантируют. Потому что, во-первых, коррупция еще не истреблена. Во-вторых, всегда возникает вопрос: те люди, которым дадут власть, чтобы делать экспертизу – кто они будут? Не факт, что ими окажутся известные и транспарентные эксперты. Могут назначить удобных, лояльных, да еще и дальних родственников. Сядут они в кресла и назовутся экологической полицией. Есть уже органы экологического контроля. Это же большая проблема существующего госаппарата. Когда мы говорим об экологии, нужен баланс, чтобы не нагромоздить в системе новых полицейских. Я говорю не конкретно о служащих МВД, а обо всех, у кого есть какие-то контролирующие функции. Много кто что-то контролирует, но бывает так, что в итоге не контролирует ничего. Соответствующие органы часто воспринимаются как натуральная кормушка, где есть возможность обогащения.

Обсуждая те или иные инициативы, несущие экологическую угрозу, легко впасть в раздрай. К примеру, вопрос по арыкам. С одной стороны, я как коренной алматинец испытываю к ним любовь, вспоминаю даже легенды о форели, которая иногда попадалась в этих самых арыках. Но во что сейчас они превратились, почему их хотят убрать с глаз долой? К сожалению, на сегодняшний день значительная часть арыков выполняет функцию свободных урн, не везде по ним течет вода. Я не сторонник уничтожения арыков, но логику инициаторов понимаю.

Вызывают конфликтогенность экологические вопросы на региональном центральноазиатском уровне. Периодически возникают идеи какого-то коллективного эко-объединения, выработки общих экологических стандартов, самостоятельности в противовес большим игрокам. Возникает вопрос: кто из стран Центральной Азии малая? Кто как видит других? Например, Казахстан ощущает себя малым по отношению к Китаю и России, а Кыргызстан ощущает себя таким также по отношению к Казахстану и Узбекистану. Гидроэнергетика важна для Кыргызстана и Таджикистана, но в низовьях региональных рек - Казахстан и Узбекистан. У них есть экологические опасения по отношению к «верхним» странам, а те, соответственно, думают, что «нижние» страны навязывают им свою волю. Создание некоего экологического союза по факту будет защитой интересов больших стран. Еще когда Таджикистан строил Рогунскую ГЭС, находящуюся в непростой сейсмической зоне, проект резко критиковался руководством Узбекистана, опасающимся влияния строительства на режим стока реки Вахш и, соответственно, реки Амударья, которое будет разрушительным для обеспечения водной, продовольственной и экологической безопасности низлежащих стран. В Центральной Азии вопрос водных ресурсов стоит острее, чем во многих других регионах. И для Казахстана в том числе, потому что истоки всех наших крупных рек находятся вне пределов страны. Трансграничные реки для Казахстана – больной вопрос. По его решению мы пока в тупике, зависим от наших соседей. Ни Кыргызстан, ни Китай не присоединились к Конвенции ООН по трансграничным водам, потому что это затрагивает их национальный интерес. На мой взгляд, недостаточно часто наша страна поднимает данную проблему.

Впрочем, некоторые представители общественности периодически критикуют Китай. Утверждают, что он забирает часть стока рек Или и Иртыш. При этом его экологический опыт очень интересен. Еще в 1994 году китайское правительство обнародовало белую книгу «Народонаселение, окружающая среда и развитие Китая в XXI веке». В ней изложены генеральная стратегия, политические установки и программа действий, нацеленные на продолжительное развитие Китая. При четвертом поколении лидеров КНР во главе с Ху Цзиньтао, которое пришло к власти в начале 2000-х годов уже говорилось, что экология важна, она вошла в пятерку наиболее существенных государственных задач для Китая. Тогда же ныне действующий председатель КНР Си Цзиньпин, будучи еще исполняющим обязанности губернатора богатой провинции Чжэцзян, сказал, что «Зеленые горы и изумрудные воды - бесценное сокровище». Китай сегодня рассматривает охрану окружающей среды как одну из фундаментальных государственных политических установок в ходе модернизации страны.

В 2016 году Китай объявил о плане по созданию системы «зеленых» финансов, став первым в мире государством, выступившим с инициативой такого рода. Согласно оценкам Китайской ассоциации индустрии охраны окружающей среды, усиленная охрана окружающей среды дала импульс смежным отраслям. Ожидается, что общие доходы отрасли охраны окружающей среды Китая составят в 2020 году порядка 300 млрд. долларов США. Экология в стране воспринимается как богатство, за которое должен бороться Китай. И сама экономика меняется. В Китае ставится задача стимулирования желания людей быть более экологичными. Например, электроскутеры практически полностью вытеснили бензиновые мотоциклы и мопеды, особенно в крупных городах. Дома укомплектованы панелями, перерабатывающими солнечные лучи в электроэнергию. В сельской местности выстроены бесконечные поля ветроэлектрогенераторов. Прежде всего, это осуществляется за счет вливаний государства, которое всячески стимулирует «зеленую» энергию. Приведу один пример. В пекинском университете если профессор приезжает на работу на автомобиле, то он должен заплатить вузу за въезд на его территорию. Сумма оплаты отнюдь не маленькая. Если профессор приезжает на работу и декларирует, что отказался от транспорта на двигателе внутреннего сгорания, то ему выдаются денежные дотации на транспорт, квота на приглашение иностранного гостя, трансфер из аэропорта. Также он ничего не платит, если имеет электромобиль.

Задача для Китая до 2030 года (это касается основных регионов) - сделать экономику «зеленой». Скажем, в Шанхае постепенно были введены меры по разделению мусора. Существуют настоящие программы, как обучить людей этому, а потом воздействовать с одной стороны штрафами, а с другой - экономическими мерами, чтобы мусор было выгодно сортировать. В крупных городах эта программа удалась. Причем Китай в этом плане не новатор, он брал пример с Южной Кореи. Вот там выброс мусора и его сортировка – это целая наука.

Можно было бы и нам обратить на нее внимание. Но для Казахстана стоит вопрос: что дальше с этим мусором делать? Если в Китае заводы по переработке мусора работают, то в Казахстане с ними были проблемы. К тому же, мусоропереработка – довольно закрытая сфера для общественности.

 

Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право» Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»):

Тема обсуждения многослойная и очень сложная. Продолжая мысль Адиля Каукенова относительно КНР, и развивая ее, скажу следующее - пока тому же Китаю было выгодно или не доставляло проблем на международном уровне развивать свое производство, используя самый дешевый, но и самый экологически грязный вид топлива – каменный уголь – он это делал и продолжает делать. Частично поэтому образуется низкая себестоимость и конкурентноспособность китайских товаров.

Сегодня Европейский союз развивает альтернативную, чистую энергетику, которая гораздо дороже традиционной. Тем самым, ее стоимость вкладывается в конечную стоимость европейских услуг и товаров, которые, соответственно, дорожают. Поэтому в Европе сейчас рассматривают возможность введения высоких пошлин и штрафов производителям, использующим в производстве «грязную энергетику», это так называемый «штраф за СО2».

Думаю, тому же Китаю очень скоро и быстро придется переориентировать свою энергетическую отрасль, и он, без сомнения, это сделает. Следовательно, последние выступления руководства Китая на тему экологии обусловлены, в том числе, и этим обстоятельством.

Поэтому многим развивающимся и даже развитым экономикам придется переходить на эти новые стандарты, мотивировать и субсидировать производителей, чтобы соответствовать необходимым требованиям. Потому что Европа – это огромный и платежеспособный рынок. Может, нам эти штрафы пока сильно не грозят. Отечественные товары на рынках США и ЕС особо не представлены. Но, тем не менее, экологические требования становится еще одним инструментом у экономически развитых стран для защиты своих рынков и производителей. Отсюда следует, что Казахстану одному не справиться. Только общие усилия на уровне ЕАЭС могут быть действенными, нужны единые стандарты, связанные в целом с экономикой, с энергетикой и т.д. Требуется продолжительная господдержка «зеленой» энергетике. Ну и начинать, видимо, надо с собственного рынка, чтобы потом можно было бы выходить и на другие.

Лично меня, как и многих здесь, конечно же, волнует судьба города Алматы, его воздушного бассейна, экологического воспитания горожан. Этим надо заниматься на всех уровнях. От детского сада, семьи и до вуза. Мы видим, как часть молодых, да и взрослых равнодушно относится к окружающей среде. Но есть также хорошие примеры, обнадеживающие.

Я знаю целое движение молодых людей, которые исповедуют экологическое сознание, экологический образ жизни, разумное потребление и т.д. Их надо поддерживать, данный опыт развивать, пропагандировать. А это уже вопросы государства, СМИ и НПО.

Была затронута проблема мусороперерабатывающих заводов, твердых бытовых отходов и полигонов. Это действительно почти закрытая тема. Наш завод под Алматы непонятно как работает, если работает вообще. Вероятно, это экономически невыгодное предприятие. Оно не выполняет свою функцию как положено, чтобы все отходы, которые имеются, либо перерабатывались, либо сжигались. Бутылки стеклянные сегодня некуда сдать, их приходится выбрасывать. Потому что даже того механизма сбора вторсырья, который был в СССР, сегодня фактически нет. Разве что пластиковые бутылки и картонные коробки дешево принимают в переработку.

 

Мадина Нургалиева, советник директора Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан:

Экологическая повестка в рамках функционирования ЕАЭС постепенно развивается. В каждой из стран формируется экологическое мышление, эко-поведение населения. Однако, на мой взгляд, эти тренды, сопряжены с уровнем и качеством жизни населения. Поэтому носителями экологических ценностей выступают пока еще отдельные социальные группы, как правило, из числа представителей среднего класса, обеспеченные люди, креативная молодежь, творческая интеллигенция. Но постепенно, вовлеченность всего общества в экопроцессы будет только нарастать.

Как показывает ряд социологических исследований во всех странах-участницах ЕАЭС, для рядового человека в перечне проблем экологическая повестка пока еще уступает по своей значимости социально-экономическим аспектам. Иначе говоря, вопросы, связанные с уровнем дохода, наличием работы, остаются первостепенными. Вместе с тем, уже сейчас растут запросы экологического характера – качество воды, воздуха, экологичность различных товаров.

В странах ЕАЭС постепенно модной становится тема переработки. Интересно, что законодателями этой моды, могут выступать крупные мировые бренды. Например, присутствующий в Казахстане мировой бренд одежды H&M предлагает скидки для тех покупателей, которые приносят уже неиспользуемую одежду на переработку. Приобретение предметов быта и одежды из переработанных материалов гораздо дешевле с финансовой точки зрения.

Еще один интересный тренд, это так называемая «мусорная тема», которая активно проявлялась в протестной повестке на глобальном уровне. Вспомните, отдельный резонанс, связанный с юной экоактивисткой Гретой Тунберг. Если бы не фактор пандемии, не исключено, что экологическая тема более стремительно «вписалась» в общественно-политическую повестку.

В рамках ЕАЭС внимание к экологическим аспектам нашло отражение в Проекте Программы развития интеграции (ПРИ) в сфере статистики ЕАЭС на 2021-2025 годы. Мы уже не раз на экспертных заседаниях поднимали тему о евразийской статистике и ее проблемах и говорили о том, что необходимо как минимум повысить сопоставимость статистических данных государств-членов ЕАЭС, чтобы избежать разночтений по различным экономическим аспектам. Напомню, что сейчас заканчивается реализация ПРИ на 2016 - 2020 годы.

Новый документ активно обсуждается с прошлого года в ряде заседаний и мероприятий ЕЭК. Программа развития интеграции в сфере статистики предполагает, что в рамках статистики ЕАЭС будут активно использоваться цифровые технологии и внедряться международные статистические стандарты.

В этом документе появился новый раздел статистики - «Зеленая» экономика и охрана окружающей среды. Внутри запланировано три основных пункта: изучение опыта государств-членов и международного опыта в сфере статистики «зеленой» экономики и охраны окружающей среды (2021–2022 годы); проведение консультаций по формированию статистических показателей «зеленой» экономики (2021–2022 годы); формирование и распространение статистики «зеленой» экономики и охраны окружающей среды (2022–2025 годы). Пока эти пункты представляются скорее «дежурными», не раскрывают и не детализируют важные вопросы, которые мы задаем. Но, с другой стороны, показывают, что понимание важности экологической повестки и взаимодействия на ее основе в рамках интеграционного проекта заметно растет. Государствам ЕАЭС уже сегодня сегодня важно синхронизировать вопросы экологической повестки с экономическими показателями. Экология и ее состояние – это индикаторы реального состояния страновой экономики.

 

Леся Каратаева, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан:

В последние, как минимум, два года фиксируется рост значимости экологической проблематики в общем массиве общественно-политического дискурса. Прошлый год продемонстрировал беспрецедентный рост гражданской активности и масштабных экологических протестов. Не стали исключением и страны ЕАЭС. Пусковым механизмом стала публикация подготовленного Международной группой экспертов по изменению климата Специального доклада о глобальном потеплении на 1,5˚C. Авторы доклада обращают внимание на то, что времени на «раскачку» уже не осталось. Экологической катастрофы удастся избежать, только в том случае, если к 2030 году уровень выбросов в атмосферу двуокиси углерода (CO2) сократится на 45%, по сравнению с показателем 2010 года, а к 2050 году и вовсе будет сведен к нулю. Таким образом, никаких других приемлемых альтернатив переходу к «зеленой» экономике у нас нет.

Какие задачи стоят перед Казахстаном? Остановлюсь только на трех.

Во-первых, ревизия концептуального видения вопроса и адаптация нормативно-правовой базы к современным требованиям и возможностям. В этом году «Концепции о переходе РК к зеленой экономике» исполнилось 7 лет. За этот период произошли серьезные изменения - ООН были приняты Цели устойчивого развития, начался переход к новому технологическому укладу, появилось понятие Индустрии 4.0 и т.д.

Во-вторых, пересмотр принципов хозяйственной деятельности. Сама идея перехода к «зеленой» экономике ни у кого сопротивления не вызывает, однако, вопросы возникают на уровне практик. Многие предприятия не готовы к изменению технологического процесса. С другой стороны, сам по себе факт замены действующих технологий на более экологически чистые, к ожидаемым изменениям не приведет. Для этого следует изменить принципы хозяйственной деятельности. Одним из позитивных результатов работы в этом направлении в Казахстане стало внедрение стратегической экологической оценки. Ранее экологическая составляющая при разработке различных программ, дорожных карт и т.д. не учитывалась, результаты воздействия на окружающую среду можно было увидеть уже в процессе реализации программы или после ее завершения. Новые подходы имеют превентивный характер. Для любых программ, разрабатываемых в рамках землепользования, сельского хозяйства, водного хозяйства, лесоводства, рыболовства, транспорта, промышленности, энергетики, туризма проведение стратегической экологической оценки обязательно. 

В-третьих, формирование действительно экологического мышления у населения. Приведу в пример жителей Германии, которые, при выборе места работы или жительства, учитывают расстояние между этими двумя точками, для того, чтобы можно было добираться на велосипеде или самокате. Казахстанцы же в случае необходимости выбора между «экономически выгодно» и «экологически выгодно», чаще выбирают первое. В качестве примера приведу проведенный во время карантина масштабный эксперимент по выявлению доли автотранспорта в общем массиве загрязнителей атмосферы. Так, в Алматы в результате ограничений на передвижение автотранспорта произошло 60-кратное сокращение концентрации фенола. Сократилось также и содержание в атмосфере оксида азота и диоксида азота. Однако, снятие ограничений на передвижение граждан, показало, что даже наглядные результаты экспериментальных замеров не мотивируют наше население к отказу от личного автотранспорта.

Если говорить в масштабах ЕАЭС, то, безусловно, экологический сектор является одним из перспективных для сотрудничества. Одним из выгодных направлений такого сотрудничества является развитие рынка экологически чистой продукции.

                           

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Аргументы и факты – Казахстан»:

Пока между странами ЕАЭС должного сотрудничества в области экологии не налажено. Это тема колоссальная, и начала проявляться в повестке интеграционного взаимодействия относительно недавно. Тема арыков в Алматы стала показательной, когда от них некие урбанисты предложили отказаться, предложив закатать их в асфальт. Но станет ли город от этого чище? При этом горожане любят арыки - это часть истории Алматы, особенность окружающего пространства, они не могут превлариться в проблему. Такие предложения – демонстрация утилитарного сознания, потребительского отношения к экологии, которая сейчас охватывает все сферы жизнедеятельности человека, его взаимодействия  с окружающей средой.

С подобным подходом можно найти массу других проблем. Допустим, в городе растет много деревьев. У них есть одна особенность – осенью они начинают сбрасывать листву, которую не всегда убирают. Самые «вредные» из этих деревьев в Алматы – столетние семиреченские дубы, с них опадают не только листья, но и желуди. Можно их спилить, и тогда ничего не будет с них осыпаться. Я застал еще то время, когда алматинские арыки были не бетонные, а облицованы камушками. И нас приучали с детства чистить арыки.

Сегодня нам навязывают мысль о том, что легче их убрать, чем решить проблему экологического сознания людей, научить их соответствовать городской культуре, уважать место, где все мы живем.

Соглашусь, что без привлечения неправительственных организаций эта проблемы экологии никогда не решатся ни в общественном сознании, ни в масштабе государства.

Вспомните битву за урочище Кок-Жайляу. Если бы не экологические и общественные организации, их многолетняя активность, там бы построили горнолыжный курорт. Но этого не произошло именно благодаря гражданской инициативе, к которой власти все же прислушались.

Экология сегодня становится причиной социального недовольства, и стремительно политизируется. Если бы на Западе, прежде всего в Германии, 40 лет назад партия «зеленых» во главе с Йошкой Фишером не ворвались на политическую сцену, то сегодня политика Европейского союза была бы иной в отношении экологии. Когда-то «зеленые» вызывали усмешки, ныне их рейтинг не сильно уступает традиционным партиям. Именно то, что общественность сумела сформировать в своей среде консолидированные организации, в том числе политические партии, вывело западные страны в лидеры, с которых все берут пример. Основным политическим принципом у «зеленых» считается устойчивое развитие не только в сфере экологии, но и в других областях, в том числе безопасности или экономики.

ЕАЭС в этом отношении сильно отличается от ЕС. У евразийских стран на государственном и межгосударственном уровне такой политики не существует, при этом имеется немалое количество экологических проблем, начиная от нехватки водных ресурсов, кончая промышленным загрязнением. По некоторым регионам данные об уровне загрязнения ужасают. От этого никуда не уйти, поэтому руководства наших стран вынуждены обращать на проблемы свое внимание.

На мой взгляд, в рамках межгосударственного сотрудничества надо было давно созвать евразийский экологический форум, в котором могли бы участвовать экологические организации наших стран, и представители политических партий, чья деятельность, в том числе имеет экологическую направленность. Также необходим евразийский экспертный совет, специализирующийся на вопросах сохранения биоресурсов и их приумножении. Неплохо было бы поговорить о законодательствах союзных государств, существуют ли эффективные попытки их гармонизации на уровне ЕАЭС, какие-то инициативы со стороны ЕЭК?

Что же касается вопросов, связанных с загрязнением воздуха Алматы, противники перевода городских ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 с угля на газ не раз заявляли, что это ударит по карману горожан, у которых в коммунальных счетах появятся большие суммы. Но здоровье дороже. Алматы входит в число городов мира с самым загрязненным воздухом, поэтому борьба идет не зря. С учетом перевода ТЭЦ на газ через несколько лет планируется, что снижение выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух Южной столицы сократится почти в три раза.

 

Шавкат Сабиров, директор Института по вопросам безопасности и сотрудничества в Центральной Азии

Проблема экологии, в частности, для казахстанской энергетики весьма принципиальна, учитывая, что одним из ключевых глобальных трендов развития энергетики является ее цифровизация. Процесс постепенной цифровизации добрался и до отечественной энергетики. Цифровизация не только оказывает влияние на оптимизацию бизнес-процессов и снижение издержек, но и обеспечивает повышение надежности энергосистем. То есть будет меньше аварийности, техногенных катастроф, следовательно, и для экологии снижаются угрозы. Кроме того, в традиционной электроэнергетике и нефтегазовой сфере цифровые решения позволяют, допустим, оптимизировать и повысить эффект в бурении.

Напомню также, что мы не успели обсудить тему торговли экологической продукцией, и возможности наладить ее в рамках ЕАЭС, а также с третьими странами. Торговлю экопродукцией в мире оценивают уже сотнями миллиардов долларов, к тому же она демонстрирует устойчивый рост. Между тем, экологически чистые товары составляют часть традиционных рынков стран ЕАЭС: сельского хозяйства, рыбной и лесной отрасли, туризма и т.д. Торговля такой продукцией может стать перспективной сферой сотрудничества государств Союза с внешними партнерами, послужить драйвером развития взаимных связей, одновременно став фактором достижения целей «зеленой» экономики.

Соб.инф.

Средняя: 4.7 (3 оценок)