:: НЕЗАМИРАЮЩИЙ ПРОЦЕСС ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРИКАСПИЙСКИХ ГОСУДАРСТВ

Просмотров: 1,000 Рейтинг: 4.5

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»

Проблематика решения каспийских вопросов переговорным путем, среди прочих причин, зачастую упирается в то, что Каспий, по принципу маятника, то превращается из надежды в разочарование, то из разочарования в надежду. К примеру, бассейн Каспия является старейшим нефтедобывающим районом в мире, но по сей день он считается не до конца изученным с точки зрения величины извлекаемых, перспективных и прогнозных запасов углеводородного сырья. Прошлое десятилетие XXI века оказалось для Каспийского региона как эпохой великих открытий и амбициозных проектов, так и многих поражений, по причине недооценки геологических рисков и финансовых возможностей. Много говорится о Каспии, который становится ареной противостояния и пристального внимания внешних сил, однако, даже поверхностный контент-анализ зарубежных научных работ и материалов ведущих зарубежных СМИ показывает более слабый внешний интерес к Каспию, по сравнению со многими другими нефтегазоносными регионами мира.

 

Постоянно говорится о том, что планируется раздел акватории Каспийского моря, а сенсационных новостей все нет, и встречи высокопоставленных лиц кажутся дежурными. В конце концов, до сих пор нет согласия в научных кругах в вопросе отнесения Каспия к морю или озеру.

 Тем не менее, сама проблема сближения интересов становится все более актуальной, особенно в условиях возрастающей напряженности в мире. Это видно как по динамике работы экспертных советов и количеству встреч и конференций, так и по тональности заявлений о статусе Каспия, звучащих из уст компетентных представителей практически всех стран, заинтересованных в разделе каспийского шельфа. Особенно много позитива наблюдается в нынешнем году. Да, о каспийском прорыве, о подписании Конвенции о правовом статусе Каспийского моря говорят около 20 лет. Уже прошло четыре саммита лидеров пяти прикаспийских государств. Первый саммит прошел в Ашхабаде 23-24 апреля 2002 года. Второй состоялся в Тегеране 16 октября 2007 года. Была подписана Декларация, которая обозначила общие подходы к выработке конвенции о правовом статусе Каспия. На третьем каспийском саммите, состоявшемся 18 ноября 2010 года в Баку, было подписано Совместное заявление президентов «каспийской пятерки», а также Соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности на Каспийском море. Четвертый Каспийский саммит прошел 29 сентября 2014 года на российской территории в Астрахани. 2017 год фокусирует на себя серьезные ожидания в том, что данный документ, возможно, будет подписан на саммите, который предполагается провести в Астане. Даты саммита не определены, поскольку до него министры иностранных дел должны собраться в Ашхабаде. Когда? Точно пока не известно. И там, в Туркменистане, главы МИД должны согласовать проект Конвенции.

По данным, озвученным министром иностранных дел Азербайджана Эльмаром Мамедъяровым, на 80 процентов проект Конвенции уже согласован. Но что содержится в остальных 20 процентах и насколько они принципиальные, пока в открытом доступе об этом ничего нет. Тем не менее, число неурегулированных вопросов становится меньше. Понятно также, что Конвенция - системный и масштабный документ.

Множество раз говорилось, что неравномерность распределения нефтегазовых ресурсов является объективной причиной разногласий в вопросе определения правового статуса Каспия. Цена вопроса велика, так как при различных вариантах раздела дна Каспийского моря максимальные и минимальные оценки ресурсов нефти и газа, приходящихся на долю отдельных каспийских государств, варьируются. При этом лишь относительно недавно начал наблюдаться прогресс в переговорном процессе пятистороннего формата. Не секрет, что страны на севере Каспия оказались более договороспособны. Позиция Ирана, например, за прошедшие годы не была четко сфокусирована. Понятное дело, что решение этой проблемы осложнено (да и возникла она благодаря) развалу СССР. Последний договор о правовом статусе Каспийского моря был подписан в 1940 году между СССР и Ираном. Ситуация осложнилась тем, что после распада СССР стало 5 государств, обладающих выходом к Каспию - Россия, Казахстан, Азербайджан, Туркменистан и Иран. Интересов стало больше. Это сложнее. Все усугубляется тем, что три бывших республики СССР (Казахстан, Азербайджан и Туркменистан), если Россию не считать новым государством, поскольку она является правопреемницей Союза, вдруг стали морскими державами. Каспий у них – единственное море. У этих же стран основные месторождения нефти и газа (экспортного товара) как раз находятся на Каспии и близ него. В то время как основная масса месторождений Ирана и России расположена в иных регионах.

В свою очередь проблема милитаризации Каспия, на мой взгляд, несколько гипертрофирована. Во многом благодаря самоощущению новых стран, как морских, у них и появляются военно-морские силы. Но так просто должно быть скорее формально. Ведь серьезных конфликтов не было и нет. Доминирует понимание: лучше договориться, чем ссориться.

Сложность в подписании Конвенции о правовом статусе также зависит от того, считать Каспий озером или морем. То, что нет прямой связи с мировым океаном – это проблема достаточно серьезная. Поэтому к Каспию нельзя применить принципы разделения территориальных вод, как для «настоящего» моря.

Активное освоение нефтегазовых ресурсов активно влияет на схемы разграничения дна. До сих пор не решен вопрос между Азербайджаном и Туркменистаном по трем спорным месторождениям, которые азербайджанцы считают своими, потому что еще бакинские нефтяники их осваивали. А они географически ближе к Туркменистану, который также их читает.

Также не стоит забывать, что Каспийское море является пространством, объединяющее сразу несколько макрорегионов евразийского материка (Ближний Восток, Центральную Азию, Закавказье и т.д.). Некоторые аспекты развития Прикаспийского региона носят трансграничный и глобальный характер (например, определение маршрутов транзита сырья) и не могут быть решены в узких рамках. Поэтому особое значение имеет сотрудничество каспийских стран, и альтернатив этому нет.

Сближение интересов пяти стран становится более актуальной задачей. Эксперты какой-то конструктивный климат вносят по поводу правового статуса Каспийского моря. Анализ показывает, что есть проблема доминирования одних и тех же оценок и фактов, но, к сожалению, какого-то прорыва в данной теме не наблюдается. Надеюсь, наше мероприятие поможет в этом.

 

Лидия Пархомчик, старший научный сотрудник Евразийского научно-исследовательского института

Все, что было сказано, имеет место. Какой проблемы ни коснись по поводу Каспия, она является долгоиграющей.

Если оттолкнуться от трендов, которые имеются в Прикаспийском регионе относительно перспектив заключения важных договоренностей, то надо отметить, что 2016 год был самым драматичным в плане ожиданий. Еще никогда не было такого, например, чтобы после встречи министров иностранных дел саммит был в итоге перенесен. Всего было проведено несколько встреч на уровне министров. Первая не привела к последующему саммиту. От нее, а это 1996 год, мы начинаем отсчет переговорного процесса в его современном формате, который мы сейчас принимаем во внимание. И вот эта последняя встреча глав МИД нарушила данный тренд. Ранее саммит был обязательным после встречи министров. Но эта концепция потерпела неудачу. Соответственно нет гарантий того, что, даже встретившись в Ашхабаде, затем последует саммит более высокого уровня.

Основная проблема в том, что государства и, в частности, Казахстан, который должен принять очередной саммит глав государств, с поддержкой российской стороны анонсировал крайне высокую цель, которая должна быть решена на мероприятии – это подписание Конвенции. Никогда с 2002 года, когда был проведен первый саммит глав прикаспийских государств, такая цель не ставилась. Если посмотреть на продуктивность каспийских встреч, то первые две значительно уступали по продуктивности последующим двум. На первом саммите главы государств не подписали даже мало-мальски декларативный документ. На втором саммите уже была принята совместная декларация. И только, начиная с 2010 года можно говорить о каком-то положительном тренде, когда пятерка стран решила отойти от формата определения юридического статуса и приблизиться к формату, когда проблемы безопасности, транспорта и навигации, экологии и окружающей среды, выходят на первый план, потому что они неконфликтные. Таким образом, заключение соглашений между пятью странами точечно и секторально имеет более перспективную динамику. Соответственно если мы предположим, что саммит все-таки будет проведен в Казахстане, может, следует рассмотреть вопрос о снижении ожиданий и говорить об очередном пятистороннем соглашении, нежели о конвенции. Данный вопрос отложить и на повестку дня поставить подписание соглашений, которые сейчас находятся в разработке – например, соглашение об экономическом сотрудничестве в каспийском регионе, соглашение о транспорте на Каспийском море. Оба соглашения проходят обкатку на совещаниях рабочей группы. Туркменистан, скажем, будет только за то, чтобы соглашение по транспорту подписали, потому что это его детище. На повестке дня также - подписание протоколов по обеспечению безопасности в Каспийском море. И казахстанский вариант, и российский были представлены на обсуждение, но пока они не получили одобрения. Какой-то из них окажется более жизнеспособным.

Если будет снижен градус накала и эти соглашения будут подписаны, тогда 100-процентно можно сказать, что саммит будет проведен успешно. А если также удастся подписать дополнительный протокол к Тегеранской конвенции о трансграничном взаимодействии, то и данный саммит, таким образом, решит один из самых сложнейших геополитических вопросов.

Те, кто хотел разрабатывать месторождение, они их и разрабатывают. Существуют препятствия лишь по некоторым месторождениям. Кстати, Азербайджан и Туркменистан договорились об этом еще 2008 году, мол, никто из сторон не претендует и не производит каких-то активных действий в плане геологоразведки, даже не приближаются к спорным месторождениям, чтобы не создавать дополнительного напряжения и провокаций.

Аналогичное соглашение было достигнуто между Ираном и Азербайджаном. Здесь смысл в том, что месторождения не считаются актуальными, каждая страна имеет достаточное их количество, которые в состоянии разрабатывать, на которые нужно добывать дополнительные финансовые ресурсы, потому что только Россия данные инвестиционные вопросы может разрешать самостоятельно. Кстати, в российском секторе Каспийского моря принимаются в разработку уникальные для страны технические решения по добыче нефтепродуктов. Скажем, в настоящее время применяется технология горизонтального бурения. Даже мировой рекорд был установлен в 2014 году. Для России Каспийский шельф является очень перспективным.

Месторождение Кашаган в Казахстане, хотя его запуск откладывался неоднократно, выходит на стадию коммерческой добычи. Понятно, что качество нефти Кашагана и российской отличается, российская нефть считается лучше. Но к Кашагану никто не имеет претензий по данному вопросу. И нефть из него будет доставляться по трубопроводу КТК до Новороссийска.

Проблема милитаризации Каспия надуманна. Для России и Ирана расположение их морских частей в каспийской акватории исторически обоснованы. Данный вопрос возникает по отношению к недавно обретшим независимость государствам. Если говорить о Казахстане, то его морской флот на Каспии имеет две даты рождения.

В начале 1990-х годов он был официально образован и выведен в отдельную структуру. Но в нем важной необходимости тогда не увидели и перевели в состав береговой охраны. А вывели его опять отдельно уже после 2002 года, когда были проведены самые первые и крупные учения под эгидой российской стороны. Как раз накануне первого саммита глав прикаспийских государств. Тогда решили, что ВМФ на Каспии Казахстана все-таки нужен. Первый набор военнослужащих в ВМФ Казахстана произошел еще позже, а первые корабли собственного производства появились лишь совсем недавно. В общем, тенденция есть, но она неактивная.

Что касается Туркменистана, то у них первый документ, анонсирующий создание ВМФ на Каспии, был принят в 2012 году. Это самые молодые силы, и они насчитывают официально всего два корабля.

В 2014 году была принята формулировка «разумная достаточность» по отношению к военным флотам на Каспии. Никаких ограничений о том, сколько, к примеру, ракет должен носить тот или иной флагманский корабль, в ближайшей перспективе из-за особенностей развития ВМФ на Каспийском море принято не будет. Это означает, что государства не ощущают угрозы для себя друг от друга. Развитие этого военно-морского потенциала носит скорее имиджевый характер, нежели защиту от угроз безопасности. Да, формулировка о защите месторождений от потенциальных угроз, охране нефтяной инфраструктуры действительно была анонсирована. Но пока прецедентов атак на платформы не было. Если ЧП и случались, то благодаря человеческому фактору или воздействию природной среды.

Как вопрос геостратегии, милитаризация вполне жизнеспособное явление, ее исключать нельзя. Но на практике страны Каспия не обороняются, никого из прикаспийской пятерки не считают своим потенциальным врагом. Казахстан занимает незначительное место по своему военно-морскому потенциалу, опережая только Туркменистан. И это логично, потому что, когда было разделение советской флотилии, большинство флота отошло именно Азербайджану.

Каковы дальнейшие перспективы нефте- и газодобычи в регионе? Россия запустила два месторождения, Казахстан - одно, хотя активная разработка ведется по нескольким блокам, в том числе и разработка блока «Н» ближе к Туркменистану. К сожалению, никак не получается провести с Россией совместную разработку приграничных месторождений. Две скважины Курмангазы оказались сухими, Центральная и Хвалынская испытывают проблемы с лицензированием с российской стороны. В 2015 году был подписан протокол между казахстанскими и российскими партнерами именно для того, чтобы внести изменения и продлить срок лицензирования по месторождению Центральное, которое наиболее перспективно. Но если посмотреть планы россиян по запуску новых месторождений, то Центральное в них не фигурирует. Сарматское и Ракушечное – их запуск запланирован лишь на 2026 год. Когда дойдет дело до совместной разработки нефтегазовых ресурсов на приграничных территориях, сказать сложно. Хотя изначально планировали в 2017-18 гг.

 

Аскар Нурша, к.и.н., координатор проектов по внешней политике Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента РК – Лидера Нации

Я бы хотел поднять несколько проблем: во-первых, на Каспии по-прежнему доминируют военно-политические вопросы, во-вторых, весь регион продолжает развиваться в сырьевой и индустриальной парадигме, но повестка инноваций и новых технологий не во всем дошла до Каспия. Каспий все еще развивается в парадигме XX века.

Функционирование ни одного из ранее спроектированных транспортных коридоров не вышло на системную основу – ни Север-Юг (Это Иран, Россия с подключением Индии), ни Восток-Запад. По-прежнему превалирует двухсторонняя основа взаимоотношений. Ни один из транспортных коридоров не приобрел качественный многосторонний формат.

Недостаточно учтен фактор Китая. Думаю, нам надо ждать активизации Китая на Каспии. Раньше в китайской стратегии речь преимущественно шла о получении доступа к региону. Сегодня ситуация меняется, и китайская политика может получить новый импульс в контексте инициативы Экономического пояса Нового Шелкового пути. Китай значительно активизировался на азербайджанском побережье. В рамках диверсификации экспортных транспортных маршрутов Пекин проявляет интерес к железнодорожным путям вдоль Каспия в иранском направлении, а также, в качестве эксперимента, к торгово-транспортным коридорам через Каспийское море и к Азербайджану, далее с выходом на Турцию и в другие регионы. Поэтому следует ждать роста китайских инвестиций.

В целом, Каспийский регион все еще «спит». Уснул в период администрации президента США Барака Обамы. Но не исключаю, что при администрации Дональда Трампа возобновятся те же подходы к Каспийскому морю, которые доминировали в политике США в период администрации Джорджа Буша. А значит, активизируются острые и болезненные для России и Ирана вопросы военно-политического присутствия на территории новых независимых государств Каспийского моря.

Еще один важный момент - мы обсуждаем Каспий в узком кругу пяти государств, но мы видим, что активно к Каспию прорывается Узбекистан либо через территорию Казахстана, либо через Туркменистан.

Пробуждение Каспия ото сна не за горами. Я полностью согласен с тем, что нам сейчас не стоит зацикливаться на вопросах статуса, а больше идти по пути неких отраслевых договоренностей.

Одна из перспективных сфер сотрудничества – это тема радикального экстремизма и терроризма и объединение усилий в борьбе с этими явлениями. В перспективе значимость данной темы будет возрастать с учетом сложной ситуации на Северном Кавказе, в Нагорном Карабахе и в контексте роли Ирана во внешней политике США.

 

Адиль Каукенов, политолог, L.L.M, генеральный директор Международного центра казахстанско-китайского сотрудничества CHINA CENTER

Действительно, идет оживление, и у Китая есть интерес к Каспийскому региону, к сотрудничеству в рамках объявленной инициативы Экономического пояса Нового Шелкового пути. Через Каспий основной маршрут – через порт Актау до Баку и особенно Китай придает значение новым направлениям и бесперебойным поставкам – на Иран, Турцию. Самое главное, что страны Закавказья также заинтересованы в китайских инвестициях. Китай является одним из мировых лидеров по строительству инфраструктуры. Активно строит и на постсоветском пространстве.

Единственная проблема, когда мы говорим о китайских интересах, в том, что мы не задумываемся, а как вообще Китай сам к этому относится.

На самом деле все не так просто. На информационном и политическом поле Китая Экономический пояс Нового Шелкового пути является одной из доминирующих инициатив, тем не менее, ряд китаеведов отмечают, что в Китае идет подковерная борьба по поводу оценок перспектив данной инициативы. Почему? Приведу такой пример: президент США Барак Обама объявил о создании Транстихоокеанского партнерства (преференциальное торговое соглашение между 12-ю странами Азиатско-Тихоокеанского региона, целью которого является снижение тарифных барьеров, а также регулирование внутренних правил в странах-участницах в таких областях как трудовое право, экология, интеллектуальная собственность и ряде других). Затем к власти пришел изоляционист Дональд Трамп, и многие инициативы стали пересматриваться. У американцев тренд на снижение внешней активности. При этом у китайцев данный тренд еще более ярко выражен. В Китае вспоминают негативный опыт СССР, который очень много вкладывал ресурсов в страны третьего мира, но не получал в ответ ни политической лояльности, ни каких-то успехов, в частности, на Ближнем Востоке, когда миллионы народных рублей были «закопаны» в войнах против Израиля.

Во второй половине 2017 года ожидается эпохальный XIX съезд Китайской коммунистической партии. Очень непростая ситуация вокруг этого съезда. Много критики слышно по поводу инициативы Экономического пояса Нового Шелкового пути. В прошлом году, например, весной, прозвучала критика в адрес председателя КНР Си Цзиньпина. В частности, на одном из сайтов Синьцзяна в статье упоминался «волюнтаристский подход», «транжирство за рубеж народных денег». Конечно, публикацию потом сняли, прошли определенные политические пертрубации.

Сейчас в Китае пристально наблюдают за тем, удастся ли Си Цзиньпину изменить внутренний подход, нынешние правила, чтобы в составе Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК (органа, включающего в настоящее время 7 человек высшего руководства КНР и КПК) остался его самый важный сторонник Ван Цишань (вице-премьер Госсовета КНР).

Для большинства из нас это имя ни о чем не говорит, но оно – важная увязка с тем, а будет ли дальше реализована инициатива Экономического пояса Нового Шелкового пути? Более того, эта инициатива является долгосрочной стратегией. Какая у нее перспектива? Только в том случае, если председатель КНР Си Цзиньпин даже после своего ухода останется могущественной фигурой во внутриполитической системе Китая. Такой фигурой на текущий момент является бывший генеральный секретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь.

В Китае идет антикоррупционная борьба, даже многие сторонники Цзянь Цзэминя попали под расследование и осуждены на длительные тюремные сроки. Если Си Цзиньпин сможет преодолеть противостоящий клан, и после своего ухода сохранит свое влияние, как и сторонников в верхних эшелонах, то тогда будет заинтересованность Китая в Экономическом поясе Нового Шелкового пути. Но если же победу одержит другая сторона, прежде всего, так называемый Шанхайский клан, то станет актуальным тренд на изоляционизм, и никто в Китае вкладывать свои силы в такие проекты не будет.

 

Владислав Юрицын, политический обозреватель интернет-газеты Zonakz.net

В свое время читал большой материал о том, что если бы на Каспии обратили серьезное внимание на производство черной икры, то многих сегодняшних проблем можно было бы избежать. Считается, что Казахстан получал бы миллиард долларов в год в казну только с продажи икры. Можно ли этот подход на Каспии внедрить? Я помню, что был период, когда обороты икорной мафии с базированием в российском Дагестане оценивались в 250 млн долларов в год. Понятно, почему икорная тема не рассматривается - популяция осетровых резко сократилась. Можно ли ее возродить, когда цены на нефть упали? Ведь также речь идет о рабочих местах, экологии.

 

Олег Егоров, д.э.н., главный научный сотрудник отдела проблем развития реального сектора экономики Института экономики МОН РК.

Шанс есть. В Дагестане и Астраханской области России, в Азербайджане и Казахстане были заводы по выращиванию мальков, которых потом выпускали. Раньше не было браконьерства на серьезном уровне. Сегодня же, чтобы увеличить популяцию осетровых, нужен жесткий контроль.Вернемся к нефти. На мой взгляд, вопрос разграничения Каспийского моря не самый острый. Границы уже есть – 25 км для каждого государства – добывай, лови, а чье дно в срединном Каспии, пока неизвестно.

Кто поставил флаги у нас на Каспии в 1990-х годах? Англичане и американцы, их нефтяные компании. Они смотрели очень далеко, знали, что где-то осваиваемые ими месторождения уже приходят к затуханию, нужно новое сырье. Они приехали на Каспий. Теперь приезжают китайцы и покупают доли в ряде наших месторождений. Мы говорим, что строим порт за счет Китая. Сами не можем догадаться, что когда-то у нас были свои резервы. Что имеем с месторождения Кашаган? Смета расходов и общий бюджет – 15 млрд. долларов. Потом стало 34 млрд. И мы получили долю в 8 процентов. Потому мы получили еще одну долю. Затем смета увеличилась до 136 млрд. Сегодня говорят о 200 млрд. долларов. О чем это свидетельствует? О том, что надо будет отрабатывать эти деньги. И уже будет добыто не 1 млн тонн нефти в год, как сейчас планируют на 2017 год. А добудут 10,15,20 млн тонн. В таких морских условиях наращивать добычу, чтобы отбить вложенные средства, опасно для Каспия. Сами острова, которые построили для Кашагана, лежат на пути движения осетровых в реку Урал. Мы сами ставим препятствия для того, чтобы рыбная отрасль развивалась. На суше у нас около тысячи соляных куполов, в числе которых тенгизское месторождение, карачаганакское. Там спрятана очень глубоко насыщенная серой нефть. Но это на суше, а не в море. Но мы все равно полезли в море. Должна быть какая-то Ясная программа развития отрасли, Прикаспийского региона. Я не говорю, что Кашаган надо закрыть, уже поздно. Но утечки и аварии Кашагана должны настораживать всех, кто занимается вопросами добычи нефти и контроля.

 

Замир Каражанов, политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge

Принципы сосуществования стран Каспийского моря были достигнуты в рамках Астраханской встречи глав государств в 2014 году. Это касается раздела водной толщи, а также соглашений в сфере безопасности. Документально все было закреплено. Но многое упирается в детали реализации. Например, был принцип, чтобы военных баз третьих стран не было в Прикаспийском регионе. Или принцип, когда Азербайджан настаивал на равной безопасности, потому что опасался усиления военного потенциала других стран.

Одно дело декларировать принципы, другое – реализовывать. Где гарантия того, что какая-то стран? Все это сдержи не милитаризуется в большей степени, чем другие? Это опасение сковывает подписание документа о статусе Каспия. Но, в общем и целом государства выступают однозначно за то, чтобы достичь соглашения по статусу, осталось детали утрясти.

Что касается военной составляющей. История получилась курьезной. Скажем, в России шла программа перевооружения армии. И она не преследовала цель усиления военной мощи России на Каспии. Цель заключалась в доведении российской армии до уровня требований современных армий мира. В итоге у России сформировался крупный и боеспособный флот на Каспии. Все понимают, что его существование не направлено против каспийских государств. При этом у всех стран региона росли военные бюджеты. Парадокс в том, что этот рост никогда не был связан с ситуацией в сфере безопасности на Каспии. У России были непростые отношения со странами НАТО. У Азербайджана рост был продиктован конфликтом с Арменией. У Ирана - из-за его ядерной программы и натянутых отношений с западными странами. У Казахстана врагов и противников нет, но у него росла экономика и пресловутый один процент от ВВП на оборонные расходы. Несмотря на все нюансы, у государств Прикаспия есть высокое политическое доверие друг к другу. Это доверие обычно перетекает в плоскость торговли. Но на Каспии этого не происходит. Торговля между Казахстаном и Азербайджаном – индикатор того, как развиваются отношения стран на Каспии. Это две достаточно крупные нефтяные экономики, которые не связаны сухопутными границами, только морем. При этом обе страны никак не могут достичь заявленного объема товарооборота свыше 500 млн долларов.

Проблема покоится глубже, в региональной экономике. Все страны Каспия являются нефте- и газодобывающими. Это их счастье, и в то же время – беда. Это сдерживает развитие отношений. Например, Азербайджан и Казахстан добывают нефть, это их богатство, но им самим она не нужна! Главный потребитель их продукта находится не в каспийском регионе. Поэтому странам трудно предложить друг другу товары и услуги, объем которых превышал бы 500 млн. долларов. Был момент, когда Казахстан с помощью Азербайджана попытался восполнить дефицит бензина на внутреннем рынке, но наш партнер как оказалось, сталкивается со схожей проблемой, и помочь не мог. Достаточно сильное негативное влияние «углеводородная» экономика региона оказывает и на социальную инфраструктуру. Рабочие места связанны в основном с нефтегазовым сектором, при этом наблюдался приток рабочих рук, за которым не поспевало развитие городов и населенных пунктов, имели место нехватка школ, детсадов и т.д. Не стоит забывать об экологии и, как следствие, о здоровье населения.

Для Казахстана сотрудничество на Каспии играет большую роль. Проблема в том, что казахстанские регионы имеют разный уровень развития. Есть лидеры и аутсайдеры, есть густонаселенные, есть малонаселенные регионы. Проблема Мангистауской области – это транспортная удаленность, которая затрудняет ее развитие. Можно развивать регион с помощью госпрограмм, но как показывает практика, это не всегда приносит должный эффект, а главное, очень накладно для бюджета. Оптимально пойти другим путем – наращиванием приграничного сотрудничества. Необходимо вовлечение Мангистау в региональную торговлю, которая затем внесет вклад в диверсификацию областной экономики. Посредством создания особого режима торговли, расширения экономического сотрудничества, инвестиций в инфраструктуру.

Долгое время вокруг Каспия создавался имидж нефтяного Клондайка, который позволял странам региона привлекать инвесторов и отчасти зарубежные кредиты. Сегодня пришло время провести ребрендинг. Нефть - это не всегда хороший имидж, он, например, плохо сочетается с развитием туризма, особенно когда говорят о туристическом хабе на Каспии. Поэтому вопрос диверсификации региональной экономики, должен увязываться и с изменением имиджевой политики.

Есть еще одно полезное направление для сотрудничества. В 2016 году на нефтепромыслах Азербайджана произошла авария, были человеческие жертвы. Событие показало опасность техногенных аварий и в то же время необходимость координировать действия стран региона в подобных случаях. Тем более, что нефте- и газодобычу ведут все прикаспийские страны. С подобными рисками может столкнуться любое государство, а последствия ощутить все.

Хорошим подспорьем для каспийского региона обещает стать растущее влияние Китая, интерес к сотрудничеству с которым проявляют государства Персидского залива, Турция. Они не имеют общих границ с КНР. Зато расстояние сокращается, если дела вести через страны Каспия и Центральной Азии, что усиливает их транзитные возможности. В 2016 году в Китае президент России Владимир Путин инициировал процесс сопряжения ЕАЭС и Экономического пояса Нового Шелкового пути. По сути, речь шла о «Большой Евразии», куда обещают быть вовлечены интересы множества стран и целых регионов. А это открывает большие перспективы для каспийского региона.

 

Егоров: Доля Казахстана, из того, что он добывает – около 28 процентов. Нефть в основном продают иностранные компании, которые ее разрабатывают. Сырье – это благо, только им надо соответственно распоряжаться. Была, скажем, программа строительства нового нефте-химического комплекса в Карабатане Атырауской области. В рамках программы Форсированного индустриально-инновационного развития. Сроки вышли в 2014 году. Но к этому моменту там ничего и не начали строить. Набрали какие-то компании, оказавшиеся банкротами. Кто их выбирал?

Если мы научимся правильно использовать нефть, то перестанем быть сырьевым придатком, будет у нас и добыча, и переработка, и гармоничный нефтегазовый комплекс, доход в целом выше, и развитая нефтехимия, потребность в продукции которой каждый год увеличивается на 5-7 процентов. Если мы нефть соединим с текстилем (Юг Казахстана (Шымкент) – местный НПЗ - хлопок и его переработка), то получим широкий ассортимент синтетических и смесовых тканей, которые будут конкурировать с китайскими.

 

Эдуард Полетаев: Хочу внести вопрос на обсуждение. Как отметил в одной из своих статей государственный и общественный деятель Казахстана, публицист, представитель нефтяной династии Равиль Чердабаев «возможно, на наших глазах создается целая и цельная Каспийская идеология (или свой собственный «каспиоцентризм», объединяющий регион в единое целое и утверждая в качестве точки опоры Каспий), которая будет в немалой степени определять движение мировой истории в ближайшие десятилетия». Так возможна ли идеология единого Каспия? Мы знаем, что часто употребляется сентенция или девиз «Каспий - море дружбы». Уже который год проводят различные фестивали и форумы, ежегодно 12 августа отмечают международный день Каспийского моря. Реально ли на основе Каспия создать общий идеологический конструкт?

 

Джанибек Сулеев, web-издатель

Думаю, что Каспий – это море дружбы под эгидой России (особенно после того, как они шарахнули  из нейтральных вод ракетами через три госграницы… а радиус действия российских ракет оказался весьма и весьма внушительным…). До конвенции мы еще долго будем идти, высокопоставленные лица могут встречаться, обсуждать проблемы, это и будет каспийский незамирающий процесс. Мне кажется, сами шаги, которые так и не доходят до подписания конвенции, могут искусственно тянуться. И из этого все извлекают дивиденды потихонечку, секторально.

Пархомчик: Надо определить географические границы региона. Вот, допустим, российский Дальний Восток – это Каспий? Мы говорим только чисто о прикаспийских областях? Рассуждая о торговле, мы имеем в виду торговлю государств или приграничья (наприер, Астраханской области, Дагестана и Мангыстауской области)?

 

Сулеев: Со временем можно будет сказать, что Дальний Восток при наличии трансконтинентальных скоростных поездов окажется близким к Каспию регионом.

 

Пархомчик: В Казахстане, к сожалению, не возникает вопрос о создании школы каспиеведения. В этом отношении ситуация в России и в Азербайджане лучше.

 

Полетаев: Самый крупный город на Каспии, он же столица Азербайджана – это Баку. А у остальных стран все, города, расположенные на Каспии, все же относятся к периферии.

 

Пархомчик: Для казахстанского сектора Каспийского моря была программа развития до 2014 года. Сейчас она не обновлена. Ее наследие живо в том, в чем было ее техническое наполнение – в развитии нефтегазовой отрасли. Все. Больше ничего там не присутствовало. Никакой инфраструктуры. Многие вопросы не учитывались и не нужны были в концепции развития и видения перспектив прикаспийских областей. А зачем, если фактически данный статус-кво вполне жизнеспособен?

 

Каукенов: На Каспии, думаю, регионализма не наблюдается. Для большинства стран, кроме Азербайджана, Каспий – это в определенной степени задворки. Хочу привести в пример страны АСЕАН. У них есть много форматов, когда они говорят о каком-нибудь большом игроке, который хочет вести проекты с этой ассоциацией государств Юго-Восточной Азии. Даже при имеющихся противоречиях между странами АСЕАН, у них есть, к примеру, формат АСЕАН+1 и прочее. Даже существует научный формат, когда проводятся конференции и круглые столы стран АСЕАН по Китаю, скажем, но без участия китайских экспертов и даже дипломатов. Или о Японии и ее проектах. У членов Ассоциации есть определенное понимание того, что они все вместе и имеет место быть общее видение.

Тогда как в силу того, что на Каспии есть уже такой крупный игрок, как Россия, все остальные игроки не в состоянии даже на уровне экспертного сообщества поговорить о России и ее проектах без самой России. Такой формат будет восприниматься как недружественный. А вот, например, Япония и Южная Корея – при том, какие сложные у них взаимоотношения, очень часто обсуждают китайские проекты между собой для того, чтобы выработать общее видение и понимание.

 

Антон Морозов, к.п.н., политолог

С одной стороны, я рискую показаться ретроградом, поскольку смотрю на Каспий с позиций XX века – нефть, газ, географические пути их транспортировки и военно-стратегическое значение региона. А с другой стороны, правда нашей дискуссии в том, что нефть все решает и скорее всего еще долгое время будет решать, несмотря на все политические и экологические и инициативы, «зеленую энергию», автомобили «Тесла», изобретение водородного двигателя и прочее.

«Спящий Каспий» – метафора Аскара Нурши. Действительно, политический процесс вокруг моря развивается очень медленно. Если говорить образно, то все процессы жизнедеятельности продолжаются: сон, спокойное дыхание, обмен веществ, но пациент особых активностей он не проявляет. Было множество всяких планов относительно Каспия и интеграционного сотрудничества: создание Организации каспийского экономического сотрудничества, транспортные проекты, вопрос правового статуса – все это решается ни шатко, ни валко… Можно сказать, что страны довольно консервативно подходят к этому вопросу. Контакты по каспийской проблематике стоят на консервативных позициях. Может быть, оно и хорошо, что все так медленно развивается. Медленно, зато стабильно.

Хотя есть и противоположные мнения. Их можно назвать алармистскими. Так, эксперты полагают, что страны региона уже опаздывают с разработкой межгосударственной Стратегии и тактики обеспечения безопасности Каспийского региона. Этот гипотетический документ должен стать основой внешней политики как стран региона, так и стран, имеющих здесь серьезные экономические интересы и заинтересованных в безопасности собственных инвестиций, ресурсных и логистических проектов. Опаздывают потому что, как только США «утрясет» проблемы на Ближнем Востоке, то начнет «утрясать» уже Каспийский регион, обозначенный как «зона жизненно важных интересов США». Поэтому я бы не стал полностью отказываться от ретроградских подходов и шаблонов прошлого века.

Возвращаясь к вопросу о том, можно ли создать единую каспийскую идеологию?  Отвечу так: можно создать любой идеологический конструкт, чему мы неоднократно были свидетелями. Вопрос в том, насколько он будет жизнеспособен, насколько он нужен и востребован? Будет ли это реальная идеология, или набор каких-то штампов, очередной медийный пузырь? Так вот, мне кажется, что вполне реально создать именно идеологическую конструкцию. Другое дело, что она может обветшать, как только в нее перестанут вкладывать деньги.

 

Рустам Бурнашев, к.ф.н., профессор Казахстанско-немецкого университета

Поддержу идею Адиля Каукенова в том, что регионалистика Каспия достаточно сложная. Если мы возьмем в качестве примера литературу, которая появлялась в начале 2000-х годов, когда исследователи пытались проанализировать регионализацию мира. Когда стали анализировать постсоветское пространство и взяли для рассмотрения Каспий, то прозвучал интересный тезис о том, что Каспий - это не объединяющее, а в большей степени разъединяющее начало.Конечно, ситуация несколько изменилась и о разъединении никто не говорит. Но и объединения не просматривается. Аналогичная ситуация с Азиатско-Тихоокеанским регионом. По примеру Дальнего Востока, также можно задаться вопросом: а восточное побережье США – это Азиатско-Тихоокеанский регион?

Совершенно верно было отмечено, что страны Каспия увеличивают военные расходы, но вектора угроз направлены в другую сторону. Если Россия или Иран увеличивают военные расходы, то никак не из-за ситуации на Каспии. То есть, по большому счету, милитаризация каспийского региона - это некое случайное образование.

По поводу имеющегося потенциала в подписании Конвенции о правовом статусе Каспия. Возможно, мы находимся на некоторой грани и скатываемся в сторону романтического, идеалистического представления о том, что такое международное право. Это то представление, которое у нас возникло еще в начале 1990-х годов. Прикаспийские государства решили, что надо подписывать какие-то договора и соглашения, и в результате документы будут облегчать сотрудничество. А реальность, с которой столкнулись (это касается и Каспийского моря, и бассейна Сырдарьи) связана с тем, что пока нет конфликтов, то бумаги можно и не подписывать. Они пока никому не нужны. На Каспии за 25 лет практически не было ни одного серьезного конфликта. Есть ли смысл подписывать конвенцию ради конвенции?

То же самое касается идеологии. Нужно рассуждать не просто об идеологемах, а о некотором наборе идеологических утверждений, который был бы принят населением и стал руководством к действию. В этом плане каспийскую идеологию мы не создадим, потому что для нет оснований, чтобы эта идеология стала соответствующим руководством. Получится просто набор красивых лозунгов.

 

Аскар Нурша: Во многих дискуссиях по Каспию присутствуют ожидания, что будет очередной прорыв в переговорном процессе. Предыдущий прорыв был в Астрахани в 2014 году. И он был в большей степени связан с местом проведения. Мы видим, насколько в тот период активизировалась российская политика. Здесь важную роль сыграл фактор президента России Владимира Путина. Ему нужен был успешный проект в формате пяти государств, и он его получил. Второй момент – это время проведения. Все это происходило на фоне украинских событий, ухудшения отношений России с Западом, на фоне разворота России в сторону Азии. Поэтому естественно, что фактически был восстановлен российско-иранский региональный альянс и консенсус по Каспию.

Именно в тот момент более активно зазвучали оценки о том, что в ближайшие годы возможен реальный прорыв. И, кстати, что вот эти проценты, которые показывают степень согласованности документов, вызывали удивление, потому что оставшиеся 20 процентов – это те самые расхождения, которые развивают всю полемику вокруг Каспия последние 20 лет.

Третий момент связан с активизацией внешней дипломатии Казахстана, потому что следующий саммит должен пройти в нашей стране. Соответственно, казахстанская дипломатия прилагает усилия, чтобы именно этот саммит был результативный и продуктивный, поэтому возникли некоторые ожидания. Но мы видим, что по факту саммит откладывается. Вот эти оставшиеся «проценты согласованности»  так и остались самыми сложными. Думаю, что прорыв будет. Но по неким ограниченным вопросам. И его стороны выдадут за большой успех.

Еще один момент – влияние сирийского фактора. Мы вот сейчас обсуждаем, чем торгуем по обе стороны Каспия. Это нефть, транзит разных товаров и т.д. Но нельзя забывать о военно-политическом значении Каспия. По сути, Россия, войдя в сирийский конфликт, фактически «подсветила прожектором» свои военные возможности на Каспии. Ранее и так было ясно, что она располагала на Каспии самыми крупными силами в регионе. Но дискуссии в основном шли о внутрирегиональном значении, с учетом того, что Каспийская флотилия заперта на Каспии, хотя через Волгу со стороны Черного моря новые суда переправлялись в сторону Каспия. Но вспыхнул сирийский конфликт, и стало видно реальное вооружение Каспийской флотилии, ее боевые возможности, радиус поражения. Но это может усилить военные риски в регионе. То есть при конфликте, который выходит за региональные рамки, флотилия может стать объектом ответного ракетного удара. Вопрос такой: как отреагируют на это инвесторы, поскольку Каспий считался относительно безопасной инвестиционной гаванью, а может стать потенциальным объектом удара со стороны? По мере того, как Россия и Иран все более вовлекаются в сирийский конфликт, Каспий может со временем стать важной артерией, через которую будет осуществляться поставка военных грузов из России на иранское побережье и далее. Идут дискуссии о том, что Россия использует аэродром Ирана в военных целях. В некой среднесрочной перспективе есть риск, что Ближний Восток может прийти в Каспийский регион при каких-то самых негативных сценариях. Такую вероятность сбрасывать со счетов не следует.

 

Пархомчик: Напомню, что для того, чтобы «пальнуть» второй раз, понадобилось несколько месяцев. Но не только на Каспии «подсветили», по сирийским объектам залпы были и с подлодок, и уже не с территории Каспия.

 

Сергей Домнин, главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан»

Думаю, что единой идеологии у каспийских стран не может быть. Разве что объединяющая страны-нефтегазоэкспортеры идеология «140 долларов за баррель». При этом добиться какого-то единства в плане политики, вопросов безопасности весьма сложно.

Почему-то, говоря об экономических задачах на Каспии, эксперты не затронули тему Транскаспийского газопровода (ТКГ). Напомню, мощность газопровода из Туркменистана в Азербайджан по дну Каспийского моря должна была превысить 30 млрд. кубометров. Это значительно бы увеличило экспортные возможности не только Туркменистана, но и всего региона. (Правда, пока проблемы с экспортом газа в Центральной Азии испытывает только Ашхабад). Для сравнения, главная магистраль на Восток, газопровод Центральная Азия - Китай, имеет пропускную способность в 40 млрд. кубометров. С другой стороны, ТКГ сам по себе был мало чем полезен, без его продолжения через Кавказ и Турцию в Южную Европу. Здесь имеется в виду проект Nabucco, который до сих пор также не реализован. Сложно понять, когда договорятся страны на данную тему. Может быть, когда цены подрастут, когда изменятся позиции России и Ирана, выступающих против проекта ТКГ.

Что касается спорных вопросов вокруг шельфа Каспия, то все они сосредоточены в южной части моря, а Казахстан, надо отметить, со всеми приграничными государствами заключил соответствующие договоры и работает в рамках этих документов уже многие годы. Это означает, что форсировать подписание конвенции ему нужно меньше всех. Да, если бы ее подписали в 2017 году в Астане, казахстанские дипломаты могли бы говорить об очередном достижении, но форсирование процесса с точки зрения соблюдения национальных интересов (если отделить имиджевый вопрос) не требуется.    

Что касается метафоры о «пробуждении Каспия», по моему мнению, регион никогда не засыпал и не пробуждался. Исторически он был периферией разных империй, реже - площадкой выяснения отношений между ними. Это не самый оживленный из торговых путей. Настоящий интерес к нему появился с обнаружением «больших углеводородов», но если сменить географический фокус, несложно заметить, что Каспий полупериферийный по отношению к Персидскому заливу и России.

Давайте вспомним, что из найденного в Прикаспии за последние 25 лет заработало? Вспоминаются только 2 проекта - Кашаган и Шах-Дениз - и каждому из них еще далеко до полной мощности. А сколько проектов оказалось не реализовано? Коллеги вспоминали месторождение Курмангазы, которое, по предварительным данным, оценивалось как еще одно супегигантское. Вообще, по итогам последних 25 лет нефтяной «выхлоп»  по Каспию оказался недостаточным, учитывая то, какие инвестиции были вложены.   

Резюмируя по теме конвенции. Если не ошибаюсь, дипломаты начали работать над документом в 1996 году, недавно прошло 48-е заседание рабочей группы. Приблизительно тогда же в NASA стартовал проект по поиску пригодных для жизни экзопланет. И недавно в NASA сообщили о находке трех таких планет на расстоянии 40 световых лет от Солнца. Найти экзопланеты на расстоянии миллионов километров в современном мире оказывается намного проще, чем выработать общие правила вокруг водоема размером в 1200 на 435 километров.

 

Каражанов: «140 долларов за баррель» – это мощная идеология, но, кажется, что ее больше не будет. Кроме того, упускается из виду следующий момент: нашему обширному региону от Западного Китая до Восточной Европы XX век нанес серьезный отпечаток в плане того, что были войны, железный занавес, и противостояние с Китаем в свое время. Это мешало странам вырабатывать общие ценности. Говорить о какой-то общей прикаспийской идеологии рано, пока нет ценностей, на основании которых можно объединяться. Тем не менее, процесс потихоньку идет. Например, на площадке ШОС обсуждается довольно широкий круг проблем. Думаю, что и на Каспии будут происходить подобные процессы. Хотя четыре из пяти прикаспийских государств – республики бывшего СССР, у них гораздо больше общих основ. Иран все еще остается экзотической страной. Но и это можно преодолеть. Регион есть регион. Сосед есть сосед. Его никогда нельзя игнорировать.

По поводу статуса Каспия - факт остается фактом, что большинство стран между собой границы уже установили, договорились. Остался только Иран, который пытается отстаивать свою позицию, но положение де-факто постепенно будет переходить в положение де-юре. Ирану придется с этим считаться, впрочем, и у него получится что-то выторговать.

 

Назгуль Абжекенова, корреспондент республиканской еженедельной газеты «Караван»

Тезис о нереализованном потенциале Каспия вполне оправдан. В том числе в связи с развитием транспортных инфраструктурных проектов. Но при этом нужно также развивать зону свободной торговли в регионе. И локальные рынки делать более конкурентоспособными. Без учета этих факторов, мне кажется, реализация остальных целей будет оставаться под вопросом. Кроме того, по-прежнему остаются актуальными вопросы соблюдения экологических требований при реализации проектов разной степени интенсивности. Также механизм защиты инвестиций до конца не проработан на законодательном уровне.

 

Полетаев: В ходе данной дискуссии мы попытались по возможности избежать некоторых стереотипов и шаблонных выводов, касающихся Прикаспийского региона. Между тем, сегодня именно из-за доминирования таких основных шаблонных тем, как например, нефть, осетровые, милитаризация, в дискурсе не упоминаются многие другие интересные факты, благодаря которым Каспий должен быть известен в мире. Например, Актау (тогда – Шевченко) был передовым городом, когда его построили в 1960-х годах. Ведь вся вода, которая ему была необходима, поступала из моря. Она и по сей день опресняется на специальных установках. Уже десятилетия назад за рубежом Шевченко называли городом XXI века, так как пресная вода есть не везде, и считали, что за опытом этого города - будущее. Так оно и оказалось, судя по тому, как происходит жизнеобеспечение ряда городов Персидского залива. Не случайно Международным союзом архитекторов группе архитекторов города была присуждена международная премия имени Патрика Аберкромби за наилучшее приспособление неблагоприятной среды для человека.

История имиджа Каспия берет свое начало в глубокой древности. И началось все с осетра, чью черную икру описывал еще Аристотель после похода Александра Македонского. О Каспии писали Гомер и Геродот, Клавдий Элиан упоминал, что в нем водятся большие остроносые рыбы.

И сегодня, обсуждая прикаспийскую проблематику, нужно искать объединяющие начала. Имидж Каспийского региона достаточно противоречивый, словно собран по лоскутам. Скорее образ отдельных государств, являющихся прикаспийскими, транслируется на образ Каспийского региона. Восприятие наоборот менее заметно.

Каспийское море окружают достаточно разные государства по их уровню социально-экономическому развитию, менталитету жителей и т.п., но при этом у всех есть понимание, что регион общий. Так что поиски оптимального сотрудничества в каспийском формате будут продолжаться. На переговорах оппонентов будут воспринимать как соучастников решения проблемы, а не как врагов. Регулярные встречи на высшем уровне, частые саммиты и конференции, различные социокультурные приграничные проекты – все они укрепляют общий дух «каспийской дружбы». Пять стран научились более взвешенно подходить к совместным дебатам, понимая, что перспективы выглядят реальными.

Дальнейшее развитие событий может идти по разным сценариям. Есть вероятность выработки особого международно-правового статуса Каспия, с помощью пакетно-комплексного или рамочного решения проблемы. Есть прецедент раздела Северного моря: статус Каспия может определиться с помощью Международного суда и видоизмененных положений Конвенции ООН по морскому праву. Но как бы не развивались события вокруг Каспия, очевидно одно: рано или поздно странам все равно придется договориться. Для этого придется учитывать политическое, экономическое, национальное, культурное и религиозное многообразие, твердо придерживаться принципов взаимного уважения суверенитета и территориальной целостности, взаимного ненападения, невмешательства во внутренние дела друг друга, равенства и взаимной выгоды, мирного сосуществования. А также взвешенно строить отношения с крупными центрами силы и международными структурами безопасности.

В целом, прикаспийские государства ищут пути для сотрудничества и компромисса, акцентируя внимание больше на продвижении схожих интересов, чем на разногласиях. Усиление соперничества в регионе не отвечает интересам ни одного из них. Все понимают, что проблему не решить с наскока. Если, конечно, не появятся качественно новые и до сих пор не озвученные предложения по решению вопроса о правовом статусе Каспия.

Средняя: 4.5 (2 оценок)

Очень интересную гипотезу выложил, на мой взгляд, конечно же спикер, который, видимо, является синологом: - ))))  Нетривиально.

Комментарии

Нескучно, вот главное. Многое узнал для себя, о чем ранеее не задумывался.

 

Добавить комментарий

(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.