:: ЧУЖИЕ ЗДЕСЬ НЕ ХОДЯТ… КАСПИЙ – ЭТО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЕВРАЗИЙСКОЕ МОРЕ

Просмотров: 1,504 Рейтинг: 4.3

Неделю тому назад состоялось очередное заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Каспий-2018: что дальше?»

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

Как известно, по итогам заседания пятого Каспийского саммита в Актау президенты Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркменистана подписали конвенцию о правовом статусе Каспийского моря, работа над которой шла с 1996 года. Саммит состоялся 12 августа, когда отмечают международный день Каспийского моря. Подписание конвенции признано большим успехом, в частности, Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш назвал ее историческим документом, демонстрирующим «важность регионального сотрудничества, которое необходимо для поддержания международного мира и безопасности».

Де-факто ранее в основном двусторонние соглашения оставались главными документами, регулирующими вопросы Каспия. К тому же наличие сверхоптимистичных прогнозов, касающихся потенциальных огромных запасов нефти и газа, возникших в силу низкой компетенции прогнозистов и недостаточной изученности каспийских месторождений, смущало многих и мешало договариваться. Новые независимые государства, имеющие выход к Каспию, стремились использовать потенциальные ресурсы моря как средство для решения своих экономических проблем, крупные внешние игроки включили Каспийский регион в свои энергетические стратегии. Затем прогнозные оценки относительно реального энергетического потенциала Каспия по нефти и газу были снижены, что не помешало построить новые трубопроводы и выйти с продукцией на внешние рынки. Впрочем, ряд громких проектов (Транскаспийский газопровод, «Набукко») оказались нереализованными, сохранивши свои перспективы лишь на бумаге.

После распада СССР, когда появление новых субъектов международного права поставило вопрос о разграничении водоема между пятью странами, нерешенный правовой вопрос относительно территориального раздела приводил к тому, что возникали геополитические риски, связанные с наличием спорных месторождений и активной милитаризацией региона. За прошедшее время всеми сторонами было предложено несколько вариантов раздела, с применением различных механизмов международного права, позиции стран менялись с развитием обстоятельств.

Для решения сложной задачи понадобилось двадцать два года. За это время деятельность представителей прикаспийских государств в отношении правового статуса моря приобрела институциональный характер. Была создана специальная рабочая группа, которая провела 51 заседание, не счесть количество конференций различного уровня по актуальным проблемам Каспия, состоялось более десяти встреч министров иностранных дел и четыре саммита глав государств.

Новый правовой статус Каспия был определен на основе консенсуса, основанного на многосторонних интересах всех государств «пятерки». Принятие конвенции оставляет их в выигрыше, так как страны могут на многостороннем уровне решать такие вопросы, как разработка нефтяных и газовых месторождений, транзит энергоресурсов, в том числе прокладку трубопроводов по дну Каспийского моря, пользование биоресурсами. Число неурегулированных вопросов стало меньше. Скажем, ряд экспертов не ожидали, что Иран подпишет конвенцию. Кроме того, многие СМИ считают важным договоренность о недопуске военных сил нерегиональных держав на Каспий. Хотя по этому ключевому вопросу прикаспийские страны выступили единодушно еще в 2014 году в Астрахани, на предыдущем саммите глав прикаспийских государств.

Конечно, не все острые вопросы оказались прописанными в документе, будучи выведенными «за скобки». Например, остались актуальными проблемы разделения дна и недр. Есть еще нюансы, связанные с предпочтениями в выстраивании транскаспийских и вокругкаспийских транспортных коридоров. Какой путь будет предпочтителен – «Север-Юг» или «Запад-Восток». Так до сих пор и непонятно, Каспий решили в правовом отношении определить как море или озеро. Одни эксперты называют эти вопросы всего лишь техническими, а другие – весьма щепетильными.

И все же в настоящее время вокруг Каспийского моря сложился более четкий геополитический и геоэкономический расклад, формируется реальный каспиоцентризм под девизом «Каспий - море дружбы». Каспийский регион приобрел статус геополитического пространства, в результате чего возникла необходимость создания организации, объединяющей прибрежные страны, такой как Каспийский экономический форум. Подписание конвенции не только значительно укрепляет доверие между странами и безопасность в регионе, но и способствует росту экономической и инвестиционной кооперации, реализации совместных проектов, направленных на ускоренное развитие и полное раскрытие потенциала в самых передовых отраслях. Повышение предсказуемости и снижение различных рисков в одном из важнейших районов Большой Евразии выгодно всем.

 

Алибек Тажибаев, директор Центра аналитических исследований «Евразийский мониторинг» (из Актау по телемосту):

В СМИ Прикаспийских государств прослеживается позитивная тенденция по итогам V Саммита в Актау. Его результаты заключаются в том, что страны эффективно идут по институционализированному пути решения задач. При этом и дальше их ждет много вызовов. Например, Каспийский экономический форум – это тот инструмент, который позволит нашим странам выстраивать эффективное взаимодействие на пространстве Каспийского региона. Но также необходимо четко понимать те вызовы, которые появятся в ближайшее время.

Если анализировать публикации зарубежных СМИ, то важным моментом являются термины и эпитеты, применяемые к оценке результатов саммита. Например, «эпохальное», «фантастическое» событие, как пишет Bloomberg.

В целом, последствия принятия конвенции о правовом статусе Каспийского моря имеют позитивную оценку. Например, то, что хлынет дешевый туркменский газ в Европу. Но есть и негатив: поставщики сжатого природного газа будут весьма недовольны открывающимися перспективами.

Предстоят и политические вызовы. Например, президент Ирана в своих комментариях говорит о том, что раньше его страна имела доступ к большему количеству ресурсов Каспийского моря, а теперь они сократились

Казахстан ранее подписал уже все свои соглашения по границам с соседями. Недоговоренности, которые еще остались между другими государствами, предстоит обсуждать в рамках экспертного сообщества.

Положительная составляющая принятой конвенции еще и в том, что мы получили больший доступ к экспертному сообществу Ирана, можем создать с ним эффективное взаимодействие. Впрочем, каспийский вопрос для них не так актуален, как я заметил, на фоне вопроса Персидского залива.

В настоящее время реализовывается достаточно много интересных информационных продуктов по каспийской проблематике. Информированность рядовых жителей Западного Казахстана достаточно высокая. 19-20 сентября 2018 года пройдет Каспийский медиафорум в Астрахани. Это будет некий шлейф, следующий за подписанием конвенции по Каспию. Нам предстоит все больше коммуницировать друг с другом, объем эффективного развития экспертных, журналистских контактов стремится к максимуму.

 

Артур Сулейманов, к.п.н., руководитель сектора изучения этнополитики и конфликтологии Центра геополитических исследований «Берлек - Единство» (Уфа):

Саммит глав прикаспийских государств, прошедший в Актау 12 августа 2018 года, позволил не только прийти к общему пониманию правового положения Каспия, но и стать исторической точкой отчета для укрепления многосторонних отношений между пятью странами.

В чем уникальность и значимость прошедшего саммита?

Во-первых, принятая конвенция включила в себя все договоренности и имеющийся дипломатический опыт по каспийскому вопросу, который вырабатывался более двадцати лет, то есть обсуждался и на предыдущих саммитах. До августовских событий 2018 года договоренности в своем большинстве носили протокольно-декларативный характер. Сейчас совсем иная ситуация. Пятый саммит придал этим отношениям международно-правовой характер, то есть обязательный. 

Во-вторых, была определена международно-правовая природа не только договоренностей между странами, но и самое, наверное, главное, природа Каспия. В СССР исходили из того, что это не море, а скорее озеро, что соответствовало прежним реалиям. После 1992 года ситуация кардинально изменилась. На сегодняшний момент правовая природа яснее и это серьезный прогресс.

В-третьих, формат прикаспийского партнерства продемонстрировал свою эффективность. И теперь мы наблюдаем за следующей трансформацией, когда специальная рабочая группа по выработке конвенции, по сути, преобразуется в рабочую группу по реализации положений подписанного в Актау соглашения и будет дальше работать над решением ключевых проблем Каспийского региона. Это своего рода особый политический институт в отношениях прикаспийских стран.

В-четвертых, прошедший саммит вызвал интерес у мирового сообщества. Поэтому я убежден, что Каспий станет теперь еще более привлекательным регионом для новых инвестиционных, финансово-экономических проектов. И будет подгонять наши страны действовать более конкретно, целенаправленно. 

В-пятых, создаются определенные предпосылки для интеграционных инициатив прикаспийских государств. Речь идет, в первую очередь, о первом Каспийском экономическом форуме, который предложено провести в 2019 году в Туркменистане.

Отдельно подчеркну, что конвенция, как и оказалось, не смогла решить всех проблем в регионе, но, безусловно, является для всех прорывной и значимой. Пятый Каспийский саммит имеет историко-глобальное значение в рамках общего мирового развития и служит геополитическим и геоэкономическим «маяком», свидетельствующим о возможном достижении консенсуса по значимой проблеме. А это то, чего в последнее время так не хватает в международных отношениях, «усеянных» экономическими санкциями и информационными провокациями.

Пятый Каспийский саммит – пример конструктивного и консенсусного диалога, от которого выигрывают все его участники. Это касается как разработки нефтяных и газовых месторождений, транзитных энергоресурсов, пользования всеми биоресурсами, так и безопасности региона. Причем между этими направлениями возникает логическая обусловленность. То есть укрепление доверия между странами приводит к безопасности в регионе и заметному росту инвестиционно-экономической кооперации и реализации совместных проектов. 

В итоге подобные совместные решения могут привести к формированию особого геополитического маркера – Каспийского региона, в котором повышается предсказуемость и снижаются всевозможные сторонние риски, что выгодно всем пяти государствам.

Отдельно отметим, что саммит имеет стратегическое значение для Ирана, который из-за выхода США из ядерной сделки может оказаться в международной изоляции. При этом российской стороной не раз подчеркивалась необоснованность действий Вашингтона. Подписание столь важного и долгожданного документа (конвенции) между пятью прикаспийскими странами однозначно свидетельствует о схожести их взглядов на обеспечение безопасности в регионе. И здесь мнение США не учитывается, это исключительная прерогатива прикаспийских государств. Конвенция четко фиксирует принципы развития странами своих военно-морских сил, причем учтены интересы всех прикаспийских государств.

Из результатов работы Пятого Каспийского саммита видно, что перед странами региона открываются новые возможности для взаимовыгодного и многостороннего сотрудничества. Серьезные шаги в этом направлении уже сделаны: конвенция-консенсус обрела свою правовую форму и выступает гарантом реализации мирных проектов на Каспии, позволяя регламентировать вопросы не присутствия в нем внерегиональных государств. 

 

Булат Султанов, д.и.н. директор Института международного и регионального сотрудничества при Казахстанско-Немецком университете:

Конвенция, принятая по итогам V Саммита глав Прикаспийских государств была названа своего рода Конституцией. Полагаю, что текста любой конституции надо строго придерживаться, а не дополнять ее уточнениями, дополнениями - в зависимости от складывающейся конъюнктуры, как это, к сожалению, зачастую происходит. Конвенцию подписали главы государств, которые отличаются сильными президентскими режимами. От этого многое теперь будет зависеть. В первую очередь, исходя из позиций глав прикаспийских государств к усиливающемуся противостоянию между «Западом» и «Не-Западом» по отношению к главной дилемме современности: «однополярный или многополюсный мир». Причем ситуация в мире стремительно меняется. Если еще недавно мы говорили о коллективном Западе, то сегодня он начал фрагментироваться, - во многом благодаря действиям президента США Дональда Трампа.

Необходимо учитывать и такой фактор: финансовые накопления политических элит постсоветских стран находятся в западных банках. Следовательно, можно предположить, что вокруг принятой конвенции  будет разгораться серьезная борьба, учитывая геополитическое значение Каспийского моря.

Когда мы говорим о принятой конвенции, содержание этого документа надо рассматривать через призму правового, политического, экономического, экологического факторов. В частности, в коммюнике V Каспийского саммита написано: «В целях эффективного выполнения конвенции о правовом статусе Каспийского моря и обзора различных аспектов сотрудничества на Каспии президентами принято решение о создании механизма пятисторонних регулярных консультаций под эгидой министерств иностранных дел на уровне заместителей министров иностранных дел/ полномочных представителей прикаспийских государств и проведении первых консультаций не позднее шести месяцев со дня подписания конвенции».

Таким образом, исполнение конвенции фактически спущено на уровень заместителей министров иностранных дел. Из этого надо исходить. Да, значение подписанной конвенции огромное. Но, к сожалению, надо констатировать и то, что в этом документе есть много пунктов, которые не окончательно закреплены, и их решение будет спущено на уровень замминистров. И неизвестно, какова будет позиция дипломатов в отношении того или иного положения конвенции,- если измениться ситуация в мире, а она будет меняться. Повторяю, документ - прорывной, но многое будет зависеть от политической воли глав прикаспийских государств.

Если же говорить об отношении к подписанной конвенции за рубежом, то, например, «Немецкая волна», накануне визита канцлера ФРГ Ангелы Меркель в закавказские республики прямо указала на то, что Азербайджан укрепил свои позиции в мире в результате подписания конвенции о правовом статусе Каспийского моря.

На мой взгляд, пока политическое значение конвенции превышает экономическое. Например, ранее, в некоторых СМИ Российской Федерации была запущена фейковая новость о том, что,  якобы в казахстанских портах Актау и Курык будут размещены военные базы США. И это взбудоражило общественное мнение в России. Я думаю, что основное содержание этого фейка было направлено на оказание психологического давления на участников Каспийского саммита. В российских СМИ никто даже не удосужился задаться вопросом: каким образом военные корабли США проникнут в Каспийское море?

Чтобы квалифицированно комментировать итоги состоявшегося V Саммита глав Прикаспийских государств, надо опираться на принятые документы. Самое интересное, что данные документы размещены в открытом доступе в основном на российских сайтах. На профильных сайтах других государств их зачастую нет. Что за несерьезная, да и бессмысленная игра в прятки с собственными экспертами?

В статье 14 конвенции написано, что стороны могут прокладывать подводные магистральные трубопроводы по дну Каспийского моря при условии соответствия их проекта экологическим требованиям и стандартам, закрепленным в международных договорах, участниками которых они являются, включая Рамочную конвенцию по защите морской среды Каспийского моря и соответствующих протоколов к ней. Поэтому, когда мы задаем вопрос, почему Россия и Иран пошли на подписание конвенции о правовом статусе Каспийского моря, внимательное ознакомление с текстом этой конвенции многое объясняет.

Значительное количество копий было сломано насчет альтернативных поставок газа и нефти из Каспийского региона в Европу. Но мало кто удосужился посмотреть на реальные возможности таких поставок. Даже на сайте «Немецкой волны», прагматично и без эмоций указывается на реальные возможности поставок энергоносителей из Азербайджана в Европу. В частности, подчеркивается, что ежегодная потребность ЕС составляет 500 млрд. кубометров газа. Разрекламированный же «Южный газовый коридор» из Азербайджана сможет поставлять в перспективе лишь 10 млрд. кубометров газа. По оценкам немецких экспертов, это капля в море! А мощность «Северного потока-2» – это 55 млрд. кубометров газа в год.

Более того, сегодня Азербайджану собственного газа уже не хватает не только на внешние, но и на внутренние обязательства. Информация к размышлению: в конце 2017 года «Газпром» подписал соглашение с Баку о ежегодных поставках 1,6 млрд. кубометров газа в Азербайджан.

Поэтому развернутая в западных СМИ шумиха о «Южном газовом коридоре», который, как известно, состоит  из трех газопроводов - Южно-Кавказского, Трансанатолийского (TANAP) и Трансадриатического (TAP), и ориентированного на поставки газа из азербайджанского месторождения «Шах-Дениз-2», рассчитана на несведущих читателей. Можно сколько угодно надувать щеки, но, по данным немецких экспертов, в первый год на этом месторождении будет добываться лишь 2 млрд. кубометров газа, с ежегодным наращиванием до 6 млрд. в 2020 году.  При этом газ будет предназначен, в первую очередь, для Турции, и лишь затем для ЕС.

Более того, скептическую позицию в отношении газопровода из Турции в Италию (TAP) занимает нынешнее итальянское правительство. В частности, министр окружающей среды Италии Сергио Коста считает, что в результате падающего спроса на газ этот проект выглядит вообще бессмысленным!

Поэтому Россия, учитывая все эти факторы, и согласилась пойти на подписание конвенции о правовом статусе Каспийского моря, прикрывая главную задачу - «Северный поток-2». Москва, защищая «Северный поток-2», сделала перед Брюсселем обезоруживающий реверанс. Дескать, мы - за свободные рыночные отношения! Пожалуйста, мы не возражаем против альтернативных поставок газа в Европу из Каспийского региона. Тем более, что возможные поставки газа из Азербайджана, лишь 10 млрд. газа, да и то в перспективе.

Кстати, ставка на возможные поставки газа в Европу из Туркменистан выглядит малоперспективной. Сейчас по трем газопроводам из Центральной Азии качается газ в Китай. В следующем году будет запущен очередной, уже четвертый газопровод. Полагаю, в Каспийском регионе ни у кого нет желания конфликтовать с Китаем.

Кто из лидеров государств Каспийского региона рискнет предложить построить газопровод из Туркменистана по дну Каспийского моря, и, таким образом, перенаправить  часть газа вместо китайского направления в западном направлении? Думаю, что такие действия не будут поняты товарищами из Пекина.

Другой вопрос, а кто вообще может разрешить строить газопровод по дну Каспийского моря? На Каспии - высокая сейсмичность, непредсказуемое движение донных тектонических плит, систематические обмеления или, наоборот, затопления берегов. Исходя из нынешней ситуации на Каспии, никто из экспертов не даст правовую, техническую, тем более экологическую экспертизу о возможности строительства газопровода по каспийскому дну. Про строительство нефтепровода  вообще говорить не стоит. Тем более, что экспертам известна высокая доля серы в казахстанской нефти, в частности, кашаганской.

Когда мы говорим о строительстве газо- и нефтепроводов по дну Каспийского моря, надо реально исходить из того, что спрос на газ и нефть в мире будет снижаться. И если 10 лет назад было актуально говорить о том, что энергоносители из Туркменистана и Азербайджана могли бы диверсифицировать поставки энергоносителей из России в Европу, то сейчас ситуация изменилась.

Хотя, конечно, надо учитывать позицию евробюрократов в Брюсселе, рекрутированных в странах Восточной Европы, являющихся  де-факто союзниками США, и которые смотрят на эту ситуацию несколько по-другому. Но ситуация в мире меняется!

Например, Ангела Меркель выехала в поездку по Грузии, Армении и Азербайджану. В этой связи, некоторые немецкие СМИ, обращая внимание на то, что в Азербайджане, по их мнению, наблюдаются нарушения прав человека,  призывали Меркель воздержаться от поездки в Баку. Большой резонанс в ФРГ вызвало и то, что одного из депутатов Бундестага вообще не пустили в Азербайджан. Но Меркель эту пилюлю проглотила, потому что надо успокаивать не только евробюрократов в Брюсселе, но и вашингтонских политиков. Во имя спасения стратегически важного для Евросоюза газового проекта  «Северный поток-2». Поэтому то, что Меркель проигнорировала недружественный жест бакинского руководства, свидетельствует  о том, что идет сложная, многоходовая  игра с незримым участием Вашингтона. Но на таких деталях строится мировая политика!

На мой взгляд, нельзя сбрасывать со счетов и интересы Индии. Проект  строительства газопровода из Туркменистана через Афганистан и Пакистан в Индию не снят с повестки дня. Индия его будет лоббировать. Это тоже сыграло определенное влияние на позицию глав государств Каспийского региона.

 

Айгуль Омарова, независимый политолог, публицист:

Некоторое недоумение вызывает выражение «Каспийская конституция». Конституция – это основной закон отдельно взятой страны. Конвенция – международное соглашение. Надо разобраться с понятиями.

Отмечу, что президент Ирана особо подчеркнул, что никакие военные базы не будут размещаться на берегах Каспия, не будет транзита военных грузов. Не вступают ли некоторые пункты конвенции в противоречие с договоренностями по транзиту военных грузов США через Каспий?

Оговорено, что трубопроводы могут строиться без разрешения всей пятерки, а только с разрешения третьей стороны, которую это может затронуть. Но возможное строительство трубопровода между Туркменистаном и Азербайджаном по дну моря будет касаться интересов всех стран, потому что здесь не обойтись без экологических рисков. Большая проблема, на которой не акцентировали внимания, но она в будущем может стать камнем преткновения для всех пяти государств. Вопросы экологии, животного мира, рыбных ресурсов не менее важны, чем нефть и газ, и напомню, что значительная часть этого богатства находится на берегах Каспия на территории Казахстана.

 

Булат Султанов: В подпунктах 6 и 7 статьи 3 конвенции о правовом статусе Каспийского моря прямо говорится о не присутствии на Каспийском море вооруженных сил, не принадлежащих Сторонам, и о не предоставлении какой-либо Стороной своей территории другим государствам для совершения агрессии и других военных действий против любой из Сторон.

То есть если Казахстан будет транспортировать грузы для вооруженных сил третьих стран, ведущих борьбу с террористами в Афганистане, это не противоречит принятой конвенции. На этом можно заработать деньги. Другой вопрос, что из-за этих меркантильных соображений  вряд ли стоит осложнять отношения с нашим союзником - Россией. Хотя не исключаю, что имеются и другие тайные пружины большой политики, нам пока неизвестные.

 

Рустам Бурнашев, к.ф.н., профессор Казахстанско-Немецкого университета:

Относительно позиций конвенции по «неприсутствию на Каспийском море вооруженных сил, не принадлежащих Сторонам» (пункт 6 статьи 3). Мы знаем, что практика постсоветского пространства зачастую строится на терминологической игре. Нам известны позиции Узбекистана и Кыргызстана по этим вопросам. Например, в Кыргызстане вместо военной базы НАТО действовал транзитный военный центр, который мало чем отличается от военной базы. Узбекистан долгое время при выстраивании своей внешней политики, особенно в вопросах военного сотрудничества, ссылался на свою концепцию внешней политики, которая не была опубликована, но где, как указывалось, было написано, что на территории страны не могут находиться иностранные войска. При этом до последнего времени в Узбекистане находилась немецкая военная база и все на это закрывали глаза.

Подписанная конвенция – документ рамочный и не детален. Понятно, что те же позиции, которые фиксируются как огромное достижение – определение зон – это тоже декларация. В Центральной Азии мы прекрасно знаем, где проходят границы наших стран. Но когда речь заходит о проведении этих границ на карте и на местности, оказывается, что никто ничего не знает. Делимитация и демаркация секторов вызовет не меньшие споры и баталии. Принцип закрепили, но не позицию на местности. Это касается и военных вопросов.

Еще один момент. Конвенция – на данный момент не единственный документ, который определяет политику прикаспийских стран. Есть огромное количество дополнительных документов, касающихся экологии, совместного природопользования.

Наконец, открытым остается вопрос ратификации – и на это прямо указывал президент Ирана.

Таким образом, по моему мнению, на самом деле мы имеем очень хорошее политико-идеологическое заявление о том, что прикаспийские страны готовы сотрудничать и решать какие-то вопросы. И в принципе все. На сегодняшний день я бы оценивал документ как декларацию готовности рассматривать вопросы совместно.

 

Евгений Пастухов, заместитель главного редактора журнала «Центр Азии»:

Когда говорят о достигнутых договоренностях по поводу правового статуса Каспия, то самый важный вопрос звучит следующим образом: «А кто же все-таки от подписания конвенции выиграл?». Как правило, ответ зависит от политических предпочтений или страны происхождения того или иного СМИ. Одни пишут, что выиграл Казахстан, который получил порядка 30% недр и больше всех рыбных ресурсов. Другие говорят о преимуществах в военной сфере и области безопасности для России и Ирана. Третьи подчеркивают дипломатический триумф Азербайджана и Туркменистана, у которых появляется реальная возможность реализовать инфраструктурные проекты.

В общем, все это вопрос интерпретации. Хотя следует отметить, что при всей разности позиций – это все-таки прорывной документ.

Между тем, все самое «вкусное» осталось на потом. Тот же вопрос разграничения. И непонятно, сколько лет понадобится, чтобы окончательно расставить все точки над i.

В связи с этим неясно также, почему Иран и Россия согласились на конвенцию по Каспию в ее нынешнем виде именно в настоящее время? Что в целом происходит в Каспийском регионе и вокруг него? Можно ли говорить о том, что геополитические процессы там пришли в движение? Если да, то кто их подталкивает? Как будут разворачиваться события, если усилится напряженность между Западом и Ираном? Для Тегерана северное направление очень важное. Но еще важнее южное, потому что там есть альянс арабских государств, которые не прочь войти в некий союз с Израилем, чтобы давить на Иран. А если завтра большая война? Какие гипотетические инфраструктурные и логистические проекты с участием Ирана вообще смогут действовать эффективно?

В 2015 году, когда США и Европа подписали договор с Ираном о его ядерной программе, на мировой арене наблюдался всплеск энтузиазма. Иран возвращался из международной изоляции, с этим связывались определенные геополитические и, прежде всего, геоэкономические ожидания. В Иран наперегонки ринулись крупные западные компании, от нефтегазовых и автопрома до фармацевтических и туристических. Иран видел себя неким хабом, объединяющим экономические мосты по всей Евразии. Где это все?

Каспий тоже может превратиться в региональный  хаб, но будет ли это так в действительности?

 

Олег Егоров, д.э.н., главный научный сотрудник отдела проблем развития реального сектора экономики Института экономики МОН РК:

В реальной жизни нефть и газ будут существовать еще десятки лет. Когда построили первый газопровод из СССР в Европу, в 70-х годах ХХ века, Европа покупала этот жирный газ со всеми фракциями. Фракции выделяли и тем самым обеспечили всю свою нефтехимию. Нефть и газ должны использоваться как сырье для получения тысяч наименований продукции.

Раньше вопрос экологии вообще не поднимался. Теперь присутствует отдельным блоком. Все мы свидетели запуска месторождения Кашаган. Только его запустили, как через неделю обнаружили 200 прорывов сырья в Каспийское море. А здесь речь идет о нерестилищах осетровых пород. Что такое сероводород? Это летальный исход для живого организма в 10 метрах от источника. И сырье ушло в море, лишь частично осталось на суше.

Строительство газопроводов по дну Каспия – это большая ошибка. Одно дело пустить по Черному или Балтийскому морю их и другое дело здесь. Колебания уровня Каспия непредсказуемы. В 80-х годах ХХ века Академия Наук СССР и Академия наук КазССР проводили экспедицию на Каспий. Подьем уровня моря заставил строить плотину, которая фактически разрушила всю химическую промышленность в заливе Кара-Богаз-Гол. Только Иран не пострадал от этого повышения уровня моря. Тогда была создана программа, которая предполагала выявить все моменты в развитии экономики, промышленности, сельского хозяйства и совместными усилиями решать проблемы, которые могут привести к нежелательным последствиям. СССР распался, программа была ликвидирована. И вот появление такого документа, как конвенция, может обеспечить какие-то уравновешенные действия со стороны всех государств этого региона.

Когда в Атырау в 2014 году на очередном форуме межрегионального сотрудничества России и Казахстана встречались Нурсултан Назарбаев и Владимир Путин, то договорились о добыче нефти в Прикаспийской впадине. Проект получил модное название «Евразия». Это был первый шаг к тому, чтобы освоить новый регион, который богат разными ресурсами. Но стоит ли осваивать только море? Кажется, только Иран не разрабатывает морские месторождения Каспия. Программа должна быть рассчитана и на сушу тоже. На ней есть соляные купола, под которыми тоже лежит нефть, правда, глубоко, 4-5 км под землей. Напомню, что месторождения Карачаганак и Тенгиз, расположенные на суше, разрабатываются давно. И никаких серьезных аварий. Достигнутые договоренности на саммите в Актау – это хорошо. Все спорные моменты будут отрабатываться. Главное, использовать Каспийское море так, чтобы это было экологически чисто и всем на пользу.

 

Леся Каратаева, д.и.н. главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК:

Если рассматривать, принятую на V Саммите прикаспийских государств конвенцию о правовом статусе Каспийского моря в контексте затраченного на ее выработку времени, безусловно, событие имеет историческое значение. В пользу такой высокой оценки достигнутого результата говорят также количество и качество разногласий, которые пришлось преодолеть. Несмотря на то, что каждый из прошедших ранее саммитов и заседаний рабочей группы приближали страны к искомому компромиссу, следует признать, что довольно долгое время занимаемые сторонами позиции формировали ситуацию, которую с большим успехом можно было бы назвать «игрой с нулевой суммой». Именно готовность сторон пойти на компромисс, проявленная на фоне усложняющихся, в очередной раз, отношений ряда стран прикаспийский пятерки со странами, условно именуемыми Западом, дает экспертам возможность оценить достигнутый результат как компромисс не столько экономического, сколько политического характера.

Документ имеет рамочный характер, это означает, что впереди еще много работы, и первое, что ожидает конвенцию, это процедура ратификации, которая не обязательно, во всех подписавших документ странах, пройдет гладко. Сторонам предстоит достигнуть устойчивых соглашений по разграничению дна водоема и ряду других вопросов.

 В настоящий же момент, судя по оценкам экспертов и журналистов, наблюдается два воодушевляющих момента. Первый – договориться можно. Второй – прокладывать кабели и трубопроводы, включая магистральные, тоже можно. Однако эти же моменты, как бы обнадеживающе они не выглядели, формируют и новые риски.

Речь, в первую очередь, идет об экологических рисках. Несмотря на то, что стороны уже неоднократно обращались к теме экологической безопасности на Каспии, - подписали Тегеранскую конвенцию, протокол к ней о наземных загрязнителях, создали национальные экологические законодательства и разработали меры по реагированию на экологические инциденты, внедрили практику мораториев на отлов осетровых и т.д., экологическая ситуация на море не становится лучше. Более того, экологическая отчетность свидетельствует о снижении количественных показателей биологического разнообразия, в том числе и эндемиков.

Ухудшение экологической ситуации не является следствием влияния только антропогенного фактора. Ряд факторов имеет природный характер. Это и тектоническая активность и естественное снижение уровня моря. Однако, хозяйственная деятельность на пространстве водоема и впадающих в него реках вносит куда более значимую лепту.  Конвенция о правовом статусе Каспийского моря, являясь документом рамочным,

безусловно, не может детализировать вопросы экологической безопасности, однако, трудно избежать впечатления, что экологическая безопасность рассматривается не столько как самоцель, сколько как механизм, позволяющий сторонам реализовывать свои экономические интересы. Одной из первостепенных задач, стоящих перед странами, подписавшими конвенцию, является проведение полного экологического аудита, который позволил бы сформировать

адекватное понимание целостной картины экологи на Каспии. Проблема заключается в том, что хозяйствующие объекты ориентируются на экологический менеджмент только в рамках своей деятельности и, как правило, это касается экологически безопасной добычи ресурсов, рыбного промысла и т.д. Но кто задумывался об экологических рисках, когда крупнотоннажные суда сбрасывали в Каспий балластные воды, «забранные» в Черном море, в результате чего в водоем попала чужеродная фауна, негативно сказавшаяся на кормовой базе и пищевой цепочке каспийских биологических видов.

Учитывая тот факт, что, несмотря на наличие национальных секторов, Каспий остается общим морем, состояние которого влияет на безопасность всего Евразийского континента, наращивание коллективных усилий, направленных на экологическую реабилитацию и дальнейшее поддержание экологического баланса водоема представляется не только логичной, но и безотлагательной мерой.

 

Адиль Каукенов, политолог, L.L.M., директор Центра китайских исследований CHINA CENTER:

Китай однозначно испытывает интерес к Каспию и к конвенции, но интерес виден со стороны специализированных структур и с точки зрения проекта «Один пояс – Один путь». Ведь в рамках этого проекта есть не только северный путь через Россию или южный через Туркменистан на Иран. Есть проект через Каспий, используя порты Актау и Курык.

Да и в китайских СМИ проявляется интерес. В целом, китайские эксперты выказывают позитивную реакцию на подписание конвенции, и она связана с тем, что необходимы максимально позитивный экономический и правовой фон для того, чтобы «Один пояс – Один путь» функционировал эффективно. Хотя сам этот путь на Каспии практически не работает практически. В портах Актау и Курык присутствия Китая особо не видно.

В свою очередь Иран как раз таки является одним из основных выгодоприобретателей. Сделан важный шаг после 22 лет переговоров. Иран находится под мощнейшим внешнеполитическим давлением и нуждается в сторонниках. Каспий для Ирана не является повесткой номер один, но также Иран в свое время не уделял должного внимания и постсоветскому пространству. Сейчас это кончилось тем, например, что Иран проиграл идеологическую борьбу за Таджикистан. Хотя, казалось бы, персоязычный Таджикистан был наиболее близок Ирану, сейчас же все наоборот. Позиция Таджикистана не дает Ирану войти в ШОС, не способствует росту его влияния на части постсоветского пространства.

Соответственно для Ирана с точки зрения внешней политики выгоды от подписания конвенции очевидны. Геополитический же проигрыш на Каспии несет Ирану большие риски и угрозы.

Возвращаясь к Китаю, где Каспий называют внутренним морем. Говорят о том, что Каспий ему интересен как выход на Кавказ. Но больших изменений не будет, риски все те же – политическая непредсказуемость, в частности, по транзиту власти, сложности бизнес климата, наличия синофобии в регионе. Но есть небольшой позитив, связанный с тем, что конвенция дает направление, какие-то принципы дальнейшей работы Китая по каспийским проектам.

 

Ирина Черных, д.и.н. главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК:

У россиян самые позитивные оценки конвенции по Каспию, которую характеризуют как «эпохальное событие», «интеграционные процессы нового формата». Но для политической элиты Казахстана и других республик, термин «интеграция» уже набил некоторую оскомину. Поэтому мы более спокойны в оценках, используя термин «сотрудничество», кооперация и т.д.

Мне кажется, когда мы говорим по поводу конвенции о правовом статусе Каспия, принципиально ничего не изменилось. Те процессы, которые шли во взаимодействии государств по урегулированию тех или иных проблем остались на том же самом уровне. На протяжении более 20 лет мы научились решать спорные проблемы в рамках двусторонних и трехсторонних отношений. Актауская конвенция просто закрепила де-юре все те правила взаимодействия, которые были отработаны на практике, де-факто. Поэтому конвенция по правовому статусу не обязательно является чем-то «прорывным». Это - рамочный документ. Мы просто показали, что есть такие рамки взаимодействия, которые закреплены на практике. Еще один фактор - на Каспии за прошедшие 20 лет не сформировался комплекс субрегиональной безопасности. Прикаспийские страны не видят одинаковым образом угрозы, вызовы и риски своей безопасности, у каждой страны они свои. Также каждая страна секьюритизирует разные проблемы. Если бы все страны одинаково видели угрозы безопасности и секьюритизирвали одни и те же проблемы, можно было бы говорить, как минимум, о складывании определенной системы безопасности в этом субрегионе. А сейчас можно фиксировать наличие у всех прикаспийских государств своих интересов, целей, векторов политики.

Пожалуй, наиболее активно секьюритизацией ситуации на Каспии в свое время занимался Европейский Союз. Например, в 90-е годы ХХ века, когда ЕС активно работал в Центральной Азии и был заинтересован в получении углеводородов из региона, различные европейские структуры проводили множество конференций. Основной тезис этих мероприятий заключался в том, что наличие богатых нефтеносных месторождений может привести к серьезным конфликтам на Каспии, который станет яблоком раздора между прикаспийскими странами. Задачей великих держав является предотвращение таких конфликтов и сохранения Каспия как моря мира. С начала 2000-х годов эта тема пошла на спад, что свидетельствует о некотором снижении интереса относительно каспийских нефти и газа со стороны ЕС. Сегодня для Европы, как и для других внешних игроков, тема Каспия - второстепенная. И даже для прикаспийских государств – юридический статус Каспия и другие, связанные с этим проблемы, важны, но не являются наиболее приоритетными в плане обеспечения их безопасности.

Конвенция была бы прорывной, если бы, например, вопросы экологии ставились не как механизмы блокировки действий тех или иных партнеров, а как наиболее важная проблема или даже угроза, оказывающая негативное влияние на обеспечение безопасности прикаспийских государств.

 

Ислам Кураев, политолог, политолог, эксперт по вопросам Ближнего Востока и Центральной Азии:

Казахстан, Туркменистан, Азербайджан, три новых независимых государства на Каспии, не смогли в свое время отказаться от соблазна привлечения значимых инвесторов, разработку новых шельфов и т.д. Поэтому мы решили, что нам это надо. А вот Россия и Иран лоббировали другие интересы, связанные, прежде всего с вопросами национальной безопасности ввиду наличия конфронтации со странами Запада. Ирану в последнее время в решении этого вопроса деваться некуда. После подписания конвенции он в экономическом плане ничего не получил сверх ожидаемого, но и не проиграл.

Вопросы разграничения дна и недр будут и дальше обсуждаться. Кто-то, возможно, пойдет на уступки. При этом ни одна из трех стран, которые претендовали на экономические привилегии, не имеют серьезного морского флота и вооружения в этом регионе, чтобы говорить о том, что их интересует только безопасность. При этом в конвенции отмечена свободная переправа военных грузов - членов пятерки, свободный полет над Каспием военных самолетов именно Прикаспийских стран.

Иран обезопасил себя: в случае возможного военного конфликта внутри Ирана со стороны Каспия никто не сможет к нему пробраться из внерегиональных стран. Россия же в последние годы укрепляет свое военно-морское присутствие в Каспии – вводит в строй дополнительные суда, увеличивает военный контингент.

Азербайджан надеется на решение Карабахского вопроса. Когда в 2016-17 годах были всплески активности по поводу Нагорного Карабаха, возникло предложение о размещении военной базы НАТО в Азербайджане, на Каспии. Тогда Баку заблокировал эту инициативу и получил возможность занять один из районов, над которым ранее контроль был потерян.

Что касается Казахстана, то у него было много вопросов с Россией по определенным месторождениям, и общие точки соприкосновения были найдены.

Туркменистан в свою очередь загорелся идеей участия в проекте TANAP, на который его уговаривала Турция. Но у Туркменистана нет дополнительных ресурсов, ведь даже имеющиеся ветки, исходящие из страны, недостаточно обеспечены газом.

Китай не рвется к Каспию, потому что нужна альтернатива, но не замена Российских путей. Через Россию выгодней проходить, чем через Каспий, Азербайджан, Грузию и Турцию. А США хочет заблокировать этот проект именно на Турции. Поэтому Китай не будет рассматривать Каспий как основную энергетическую ветку.

Резюмировать можно так: выгодно России и Ирану с точки зрения безопасности. Все остальные будут решать свои вопросы, как и раньше.

 

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Московский Комсомолец в Казахстане»:

У Каспия достаточно сложная история. И вот каспийские звезды расположились на небе так, что появилась данная конвенция. А ведь они стояли ранее совершенно по-другому.

В конце 70-х годов ХХ века шахский Иран был в тесных отношениях с США и Турцией. У них был проект создания на Каспии верфи для строительства судов малого и среднего тоннажа. Иранских моряков обучали на Каспии британцы, американцы и турки.

В минувшее воскресенье Казахстан отметил 25-летие своего флота. Такую флотилию, какую имеем мы, на такой верфи можно было построить за несколько лет.

Мало кто знает, что у СССР была программа строительства и усовершенствования астраханской и бакинской верфей. Эта программа была сокращена только в 80-х годах. А ранее там строились катера и испытывались торпеды.

После распада СССР, когда президентом Турции был Сулейман Демирель, проскальзывали сообщения о возможном военном присутствии Турции на Каспии. Стеной против этого стоял Иран. Тогда никакого правового статуса у Каспия не было. Поэтому турки имели теоретическую возможность присутствия на Каспии. Таким образом, наличие какой-то военной мощи стороннего государства все эти годы теоретически предполагалось. Теперь же, после подписания конвенции, эти предположения вычеркнуты.

 

Андрей Чеботарев, к.п.н., директор Центра актуальных исследований «Альтернатива»:

Конвенция уже хороша тем, что сняла необходимость проведения переговоров по главному вопросу. Это обстоятельство расширяет возможности прикаспийских стран

для развития пятистороннего регионального сотрудничества по конкретным направлениям. Среди таковых направлений наиболее выделяются следующие.

Во-первых, сохранение биологического разнообразия и охрана окружающей среды Каспия и прибрежных территорий. Тем более, что с 2003 года действует принятая странами региона Рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря (Тегеранская конвенция). Кроме того, на четвертом Саммите прикаспийских государств, прошедшем 29 сентября 2014 года в Астрахани, было подписано Соглашение о сохранении и рациональном использовании водных биологических ресурсов Каспийского моря. Достаточно того, чтобы совместно заняться обеспечением реализации данных документов. Тем более, что последняя, пятая, сессия Конференции договаривающихся сторон Тегеранской конвенции прошла в 2014 году. А рабочий орган конвенции – Секретариат до сих пор действует под эгидой Программы ООН по окружающей среде с офисом в Женеве. Хотя было решение о его переносе в Каспийский регион с поочередным размещением в пяти странах.

Во-вторых, обеспечение региональной безопасности. Правовой основой здесь является Соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности на Каспийском море, принятое 18 ноября 2010 года в Баку на третьем Саммите прикаспийских государств. В дополнение к нему на последнем саммите приняты протоколы о сотрудничестве в области борьбы с терроризмом и организованной преступностью. Однако до сих пор нет механизма пятистороннего взаимодействия в данном направлении. Хотя время от времени на двух- или трехсторонней основе отдельные страны региона проводят антитеррористические учения, ловят браконьеров и т.п.

В-третьих, экономическое сотрудничество. Оно между странами региона осуществляется преимущественно на двусторонней основе. При этом нефть и газ каждая страна добывает сама. К тому же нефтегазовая отрасль хотя и является ключевой для стран региона, но фактически она способствует разобщению. Возьмем, к примеру, трения между Россией и Туркменистаном по газу, споры между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном относительно государственной принадлежности некоторых месторождений и т.д. Поэтому странам региона целесообразно развивать свое взаимодействие на двусторонней и многосторонней основе в несырьевых сферах (сельское хозяйство, транспорт и логистика, обрабатывающая промышленность и т.д.). В том числе перспективным является развитие межрегионального сотрудничества. Понятно, что в текущих условиях еще мало предпосылок возможного развития в Каспийском регионе экономической интеграции. Хотя в свое время Россия выступала с предложением о создании Организации каспийского экономического сотрудничества (ОКЭС). Вместе с тем принятое по итогам последнего саммита решение о проведении в 2019 году в Туркменистане Каспийского экономического форума является оптимальным. В лице этого форума может быть создана хорошая площадка для многостороннего взаимодействия в данном направлении.  

 

Замир Каражанов, политолог, главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge:

Как говорили на саммите в Актау президенты, конвенция – это конституционный документ. Все последующие соглашения, которые будут заключены между прикаспийскими государствами, будут ссылаться на принципы, закрепленные в конвенции. И кстати, уже известно, какой документ будут вырабатывать в ближайшей перспективе. Президент Ирана, как мы помним, заявил о том, что конвенция не проводит границ на море, и это соглашение государствам региона предстоит еще заключить. Но для Казахстана, скорее всего, это замечание не будет иметь принципиального значения. Важно, что подписанная в Актау конвенция не противоречит тем договоренностям о разделе моря, которые были заключены между странами в северной части Каспия. Если отвечать на вопрос, есть ли движение на Каспии и кто движет процессы, то, скорее всего на эту роль претендует Китай. Согласно данным национальной компании Казахстан Темир Жолы, около 30 процентов контейнерных перевозок в нашей стране приходится на Китай. Очевидно, что этот поток может следовать на запад через Каспийское море. А, учитывая небольшой объем грузопотока между прикаспийскими странами, то можно предположить, что транзит груза из Китая на этом фоне будет расти. Транзит тразитом, но внутри каспийского региона торговая логистика должна исходить из интересов всех пяти государств. Для Казахстана данный тезис имеет значение, поскольку его западные области связаны с нефтедобычей. И хотя отрасль считается богатой, а области привлекают основную долю иностранных инвестиций, тревогу вызывает социальная сфера этих регионов. Поэтому развитие торговых связей между прикаспийскими государствами - это шанс диверсифицировать экономику западных областей Казахстана. К примеру, для нас на Каспии привлекательным торговым партнером оказался Иран. В эту страну мы больше экспортируем товаров и меньше импортируем. Правда, надо отметить, Астана чаще всех призывает партнеров к наращиванию торговых отношений, но обычно Казахстан оказывается в ущемленном положении. Преимуществ в торговле у нас зачастую нет. Это видно по ЕАЭС, где мы имеем отрицательный баланс в торговле. Это видно по ВТО, переговоры с которым велись 19 лет. Однако эффекта для экономики от вступления в эту организацию не видно. Очевидно, чтобы получать преимущества от внешней торговли, Казахстану надо усиливать конкурентоспособность и эффективность своей экономики. И тут, как я понимаю, требуются комплексные реформы.

 

Булат Султанов: Каждая страна выиграла то, что смогла выиграть. Россия выиграла и в военном, и в экономическом плане. Так, военные корабли России теперь без оглядки могут плавать с «Калибрами» на борту по всему Каспию, за исключением территориальных вод прикаспийских государств.

Казахстану, в частности, выгодно заключение конвенции, потому что мы в своих зонах рыболовства, прикрываясь территориальными водами, сможем бороться с дагестанскими браконьерами. Я думаю, это будет большим подспорьем для борьбы с ними.

Основные правила в конвенции сформулированы, на них можно опираться. Повторяю, все будет зависеть от политической воли лидеров государств Каспийского региона. В этой связи нужно думать о том, как усилить контроль гражданского общества этих государств над исполнительной властью, чтобы всецело не зависеть от настроений и желаний политических лидеров.

В заключение хотелось бы отметить следующее. На постсоветском пространстве все, кому ни лень, привыкли дергать за усы «северного тигра», самоуверенно полагая, что в ответ можно услышать уже привычное: «Ребята, давайте, жить дружно!». Полагаю, что ситуация в мире меняется, и от прежних вредных привычек надо отказываться! Ведь никто не осмеливается на аналогичные действия в отношении «восточного дракона»!

И последнее, нельзя не отметить следующий фактор меняющейся расстановки сил в мире: то, что произошло на Каспии – это, во многом, результат сближения между Москвой и Пекином, а также усиления влияния таких организаций, как ШОС и БРИКС.

 

Эдуард Полетаев: Судя по всему вышесказанному, Каспий – это в первую очередь Евразийское море. При этом подписание конвенции стало своего рода прецедентом в международном праве, поэтому для этого уникального водоема еще надо разработать и внедрить особые правовые нормы. Кроме того, прилагать усилия для формирования каспийской зоны эффективного социально-экономического развития.

Также надо отметить роль министерств иностранных дел пяти стран. На их долю выпала долгая и кропотливая работа. Да и с подписанием конвенции она не закончена. Кстати, Пятый саммит глав прикаспийских государств изначально планировалось провести в 2017 году в Астане. В конце того же 2017 года уже было известно, что конвенция практически готова. Саммит в Актау в 2018 году – это формальное и торжественное закрепление того, что было решено за эти годы, внешнеполитических успех всех пяти государств.

Выстраивая дальнейший конструктив во взаимоотношениях вокруг Каспия, на мой взгляд, не нужно замыкаться контактами на «прибрежной пятерке», создавать знекий акрытый клуб. Китай, Узбекистан, Турция и ряд других государств также могут быть интересны на каспийском треке. Ставку нужно делать на все многообразие регионального и межрегионального сотрудничества, на двустороннем и многостороннем уровнях в интересах создания продуктивной атмосферы вокруг Каспия и его будущего.

Расшифровка

Средняя: 4.3 (4 оценок)