:: Serikzhan Mambetalin. ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР С ЕРМЕКОМ НАРЫМБАЕВЫМ

Просмотров: 10,705 Рейтинг: 3.3

Е.Н.: Сегодня 11 января 2013 года. Мы встречаемся в передаче «Жекпе Жек» с известным общественным деятелем Серикжаном Мамбеталиным - бывший председатель партии «Руханият», но по-прежнему «зеленым». Мы хотели бы сегодня проговорить острые моменты общественной жизни Казахстана, которые у нас высветились по итогам года, как в отношении лично Серикжана Мамбеталина, так и в общественной жизни в стране. Как вы оцениваете итоги прошлого года?
С.М.: 2012 год прошел под знаком «Жанаозена», это год очередных парламентских выборов, которые в очередной раз признаны нелегитимными и незаконными. Тем более партия «Руханият» была снята с середины предвыборной кампании. «АЛГУ» и «КПК» не допустили вовсе. Этот год сформировал протестное движение, которое мы называем «Несогласные». Вот такой был не простой пропагандистский 2012 год, но я думаю, что 2013 год будет еще более непростым в истории Казахстана.
Е.Н.: К сожалению, я не застал тот период выборов, период снятия, момент объединения национал-патриотов под эгидой партии «Руханият», поэтому те острые моменты, которые касаются возникновения проекта Руханият с «национал-патриотами», мне хотелось бы для себя более четко прояснить – это все прошло на фоне «Жанаозена»?
С.М.: Получается, да.
Е.Н.: Но Мухтар Тайжан позиционировал все так, будто выборы и «Жанаозен» несовместимы. Вы вступили в противоречие, и он вышел из партии. Вся проблема заключалась в этом моменте?
С.М.: Хочу прояснить в двух словах: во-первых, мы объединились с Шахановым не на ровном месте, не просто так, и как ты понимаешь, не за неделю до выборов. Этот процесс у нас шел давно, мы как партия «Руханият» поднимали вопрос оралманов, проводили много круглых столов, поднимали этот вопрос, в том числе и перед Президентом, то есть, те обвинения, что я стал национал-патриотом за неделю до выборов – это все полная ерунда! И соответственно, с Шахановым мы договаривались еще заранее, мы выверяли свои позиции. Это не просто человек, к которому можно прийти и сказать: «Пойдемте вместе на выборы». К этому надо было подготовиться. Поэтому «Руханият» был проектом, который гармонично сочетал в себе две части – это духовность и экология. Что касается Мухтара Тайжан – это был единственный из 27 человек, который вышел.
Е.Н.: То есть у вас были партийные списки?
С.М.: Да, были. Я и Мухтар Шаханов его пригласили. У нас с Мухтаром Тайжаном в принципе нет идеологических разногласий…
Е.Н.: Вы оба национал-патриоты…
С.М.: У нас много общего, по большому счету, и я его считаю братишкой, потому что он хороший друг моего младшего брата. Они когда-то вместе работали в администрации Президента, у них есть история взаимоотношений, и я всегда относился к нему с теплотой. Но его выход из партии мне и Шаханову показался популистским шагом. По иронии судьбы, он вышел из списка в тот момент, когда мы летели из Актау в Атырау. Мы были в Жанаозене, он позвонил и сказал, чтобы мы выходили из предвыборной кампании. На что я ответил: «Мы с таким трудом зарегистрировали список, сейчас ездим по областям и в ходе предвыборной кампании разговариваем о проблеме, поэтому я не вижу никаких причин выходить из кампании. Если хочешь выйти, оставайся в списке. Как только мы пройдем в Парламент, ты можешь в знак протеста сдать мандат и остаться вне Парламента». Хотя он был в первой десятке и если бы прошли, у него были б шансы пройти в Парламент.
Е.Н.: Насколько я помню, его позиция была: против расстрела надо воевать бойкотом. Так ли это?
С.М.: Это была его позиция и я это уважаю, но он не может обвинять ни меня, ни Шаханова в том, что мы не выразили свою гражданскую позицию. 16 декабря 2012 года в два часа дня я узнал, что произошел расстрел. И буквально, через полчаса на моей странице в Facebook появилось обращение к офицерам армии внутренних войск не стрелять в мирный народ. Об этом все знают, в том числе и он. Более того, я был одним из первых, кто полетел туда. Первым от партии «Руханият» был Канат Ибрагимов, который полетел в Актау 18 числа, а следом – 19 декабря прилетел туда я, чтобы переговорить с нефтяниками. Поэтому обвинить меня или Шаханова в том, что мы играем на стороне власти, у Тайжан не было никаких причин. И более того, это меня задело еще потому, что он выставил все это так, как будто мы являемся, чуть ли не соучастниками расстрела.
Е.Н.: Чтобы закончить этот блок вопросов связанный с «Руханиятом», хотелось бы узнать, насколько была приемлема сделка с Жагановой с моральной точки зрения?
С.М.: Я здесь ничего аморального не вижу, я пришел, предложил идею, она эту идею приняла. Мы официально провели съезд, я официально стал председателем партии «Руханият».
Е.Н.: В плане финансовых вопросов
С.М.: Это такой вопрос, который я не могу обсуждать ни с тобой, ни с кем-либо еще.
Е.Н.: Но ты об этом открыто говоришь на Facebook.
С.М.: Это мой вопрос с Жагановой. То есть это договоренность двух людей, и спекулировать вокруг этого – нет смысла. Я же не говорю, что оппозиционные здания продаются провластным людям.
Е.Н.: Ну ты «Свободу Слова» имеешь в виду?
С.М.: Ну, хотя бы «Свобода Слова». Я же никого не предал. Что касается моих финансовых вопросов, моего бизнеса - это сугубо мое личное дело. И Мухтар, к сожалению, повел себя так, как будто он какие-то деньги инвестировал, и он оказался у «разбитого корыта». Я тебе сейчас могу открыто заявить, что он ни копейки не вложил в «Руханият».
Е.Н.: Но он дал понять, что национал-патриоты оказались подведенными под монастырь. И что «Руханият» сняли из-за…
С.М.: «Руханият» сняли не из-за меня, а скорее всего, из-за позиции Шаханова - это раз. Все нюансы, касающиеся документов (или точнее их отсутствия) разбиваются о простой факт: 15 декабря нас зарегистрировали.
Е.Н.: То есть вас бы не пропустили бы, если у вас были проблемы с документами
С.М.: Конечно. Ну, ты же понимаешь, что меня, Шаханова и 27 патриотов рассматривали под лупой. И если бы были какие-то проблемы с документами, нас отсекли бы 15 декабря. Более того, если бы посмотрел на постановление суда, ты бы ни слова не увидел о документах. Ссылка была на то, что мы, якобы, не провели официально форум и, якобы, у нас нет представителей во всех областях страны. Вот и все.
Е.Н.: Вот начался 2012 год. У вас партию забрали и, получается, пошла волна митингов «Несогласных» по всему Казахстану. И на первый план вышла общественность – простые люди.
С.М.: Я бы не стал ставить этот вопрос. Сам факт того, что «АЛГУ» и «КПК» не допустили к выборам, нас сняли с середины пути предвыборной кампании – власть показала, что законными методами к власти прийти, или просто что-то поменять что-то в этой стране невозможно. Власть сама выталкивает и оппозицию, и народ на поле нелегитимности. И эти уличные протесты как раз стали выражением того, что народ осознал, что с нынешней властью бороться законными методами нельзя.
Е.Н.: Потом пошла серия судебных процессов: Жанаозен, Шетпе, Владимир Козлов, Серик Сапаргали… как вы оцениваете силы оппозиции в 2012 году?
С.М.: У каждой партии есть своя стратегия, своя тактика. Я могу привести пример. Когда я лишился партии, я выехал за границу. В то же время я вышел на ребят, которые занимаются вопросом Жанаозена, которые проводили работу среди депутатов Европарламента. Я легитимный казахский политик, могу сам приехать и выступить с этим вопросом, т.к. я сам был в Жанаозене в Актау. По большому счету нас сняли с выборов из-за нашей позиции. И что ты думаешь? Что было дальше?
Е.Н.: Что было?
С.М.: Конечно, ничего! Вот тебе и ответ на вопрос. То есть, тем людям, которые организовывали слушания, которые продвигали этот вопрос - им совершенно не нужен был человек, который мог бы прийти и выступить.
Е.Н.: Или другой пример, опять же касается «Руханията», насколько я помню, фактически оппозиционные партии никак не выразили снятие партии Зеленых, то есть не было солидарности.
С.М.: Абсолютно не было никакой солидарности. Мы не услышали слов поддержки или сочувствия в свой адрес. А если посмотреть на бюллетени, которые раздавали народу – то там ручкой было зачеркнуто название «Руханият», хотя по закону никакие помарки там не допускаются. То есть, все 100% бюллетеней, которые были на выборах, они были недействительными.
Е.Н.: То есть должны были либо перенести выборы, либо перепечатать бюллетени.
С.М.: Абсолютно верно, то есть глядя на все это, оппозиционные партии могли бы поднять этот вопрос и подать иск.
Е.Н.: Как повод для того, чтобы защитить новые выборы, в которых можно было бы попробовать все-таки войти хором в оппозицию.
С.М.: Абсолютно. Я, например, не считаю, что этот парламент легитимный, потому что для меня вот этого факта достаточно. Этот факт оппозиция не смогла разыграть для себя в выгодном свете. Это тоже говорит о том, что большинство просто, может быть, позлорадствовали.
Е.Н.: Это просто, в смысле личные качества, т.е. плохие ребята?
С.М.: Это не плохие ребята, я же говорю. Это вопрос того, что каждый в оппозиции мнит себя лидером, считает что ….
Е.Н.: А что плохого, в том, что мнит себя лидером?
С.М.: Нет, я к тому, что в среде оппозиции нет людей, которые мыслят глобально.
Е.Н.: Более широко.
С.М.: Вместо того, чтобы играть на слабостях власти и использовать их вместе, мы не используем это из-за каких-то амбиций, из-за каких-то внутренних разногласий. Поэтому, не появился человек, который бы мыслил глобально и стал бы над этим процессом.
Е.Н.: Скажем так, если широко подходить, давай тогда и поставим вопрос шире. Как ты вообще считаешь, в чем заключается ошибка оппозиции за эти 20 лет. Ведь власть побеждает не только потому, что власть сильна, но и потому что слаба оппозиция. Чем?
С.М.: Ошибки оппозиции в том, что она никогда не играет первую скрипку, она всегда действует в ответ на действия властей.
Е.Н.: То есть как пожарная машина?
С.М.: Да, т.е оппозиция всегда реагирует на какие-то вещи. Она сама не задает тон обществу. Если бы оппозиция действовала самостоятельно и двигалась бы, выдвигала бы какие-то идеи, не смотря без относительно на реакцию властей народ увидел бы её самостоятельность
Е.Н.: Альтернативу
С.М.: Альтернативу, да, можно так сказать, но в связи с тем, что к сожалению, оппозиция наша является отражением власти, ей присущи все те же пороки, что и власти, т.е это лидерские амбиции, это местечковый трайбализм, это конкуренция внутри за влияние на общество, на умы людей. Народ просто это видит и считает что на самом деле, что оппозиция ничем не лучше власти. Сейчас народ не воспринимает нынешнюю власть – и это не заслуга оппозиции, это проигрыш власти. Но мы не сделали вторую часть этого сценария этой идеи. Если народ отвергает нынешний режим, мы ему ничего не предложили вместо этого режима. Если уходит президент Назарбаев, кто приходит на его место? Потому что неизвестность еще страшнее, чем сегодняшняя ситуация. И мы не можем предложить народу ни вменяемого лидера, ни свои законы, ни свою новую Конституцию. Народ должен поменять власть у себя в голове. Вот когда он поменяет власть в голове, он тогда выйдет на улицу и ничто его не остановит.
Е.Н.: В свое время известный политический деятель Германии говорил, что «народ должен, прежде всего, осознать стыд за все, что происходит вокруг. Только тогда происходят большие изменения в политике, и даже революция».
С.М.: Это зависит от уровня общества. От уровня зрелости общества. К сожалению, наше общество с 90-го года становится все менее зрелым, все менее гражданским, менее активным. Это и действие власти этому способствовало.
Е.Н.: С этим вообще был связан проект «гражданское правительство» - попытка объединения?
С.М.: Абсолютно с этим. Потому что люди, которые говорят о претензии на власть, они должны показать внятную программу. Они должны показать внятную команду и это должна быть команда единомышленников, которая работает ежедневно над этим, которая не занимается этим от случая к случаю, в которой находятся реальные люди, профессионалы, т.е если мы показали, что наш министр культуры Булат Атабаев выше на голову министра Дархана Мынбая. Если мы показали, что Мухтар Тайжан министр экономической интеграции на голову выше, чем Жанат Айтжанова, то тогда народ сказал бы зачем нам такой кабмин во главе с Масимовым или Ахметовым, если мы можем спокойно можем иметь министров, которые достойны, которые профессиональные, которые выше по своему видению, и в то же время являются защитниками народа.
Е.Н.: А в чем причина провала проекта?
С.М.: Причина, опять же, в своих амбициях. Я вот одному лидеру из партии послал приглашение и он сказал «меня даже пост премьер-министра не устраивает, ты же знаешь, что я хочу стать президентом».
Е.Н.: А кто это? Если не секрет.
С.М.: Зачем?
Е.Н.: Тогда другой вопрос. Если бы сегодня, ты бы озвучивал заново этот проект, эту идею перед общественностью. Как ты сделал это по-новому, что бы все-таки он зажил настоящей полноценной жизнью? Был бы все-таки реализован как проект?
С.М.: Надо понять, что сейчас очень много времени упущено. Сейчас спорить кто социалист, кто социал-демократ, кто либерал, кто зеленый уже время это ушло.
Е.Н.: Пока нет честных выборов – нет смысла спорить.
С.М.: На самом деле так, да. И мы должны понять одну вещь: наша историческая ответственность перед народом – это трансформировать Казахстан из авторитарного, можно сказать, диктаторского режима в казахскую парламентскую республику. Поэтому на этом этапе – я его называю транзитным этапом – мы не должны думать, какая будет идеология у нас. Мы должны сказать, во-первых, должны стать демократическим государством. Уйти из постсоветского, аморфного образования и стать демократическим государством, в котором уже народ сделает свой выбор. Когда мы обеспечим условия для честных, открытых, демократических выборов, тогда народ сам решит – это будет и национал-патриотический, или это будет социалистический путь.
Е.Н.: Понятно. Все-таки ты немножко неправильно понял мой вопрос. Гражданское правительство: Если бы ты отмотал время назад, учитывая сегодняшние шероховатости, как бы ты сделал тогда? Вот что бы ты сделал, чтобы проект все-таки ожил?
С.М.: Ну я бы, может быть, сделал по-другому. Я бы не выдавал бы это за свою идею и сделал бы так, чтобы люди сами дошли до этого.
Е.Н.: То есть ревность большая.
С.М.: Ну да, как Мухтар Тайжан сказал: «Я с Мамбеталиным ни в каких проектах не хочу участвовать». И в то же время каждый день там пишет: выходи на «Жекпе жек». Он, видите ли со мной не хочет участвовать, а я должен прийти и с ним разбираться?
Е.Н.: Кстати, могли бы вы принять участие при моем модераторстве в «Жекпе жек»? Кстати, я предлагал то же самое и Абилову и Туякбаеву.
С.М.: Знаешь, я, честно говоря, не хочу с ним разговаривать, в этом плане. Во-первых, он должен прийти и попросить извинения за то все дерьмо, которое он там выливает на страницах фэйсбука.
Е.Н.: Забудем об этом. Встретиться в эфире это возможно вообще?
С.М.: В эфире, я думаю, что это не нужно. Я думаю, это будет чересчур горячий эфир.
Е.Н.: Со стаканами?
С.М.: И не только со стаканами.
Е.Н.: Ладно, давай тогда другой вопрос …
С.М.: Я очень горячий парень, несмотря на внешнее такое спокойствие, я тоже завожусь.
Е.Н.: Это очень плохо, честно говоря, для политика.
С.М.: Когда надо, мы держим паузу.
Е.Н.: В плане объеднения прозвучало два гигантских, мне кажется, проекта для маленького Казахстана, как Курултай и референдум. Как ты их оцениваешь?
С.М.: Я считаю, что они были актуальны в прошлом году.
Е.Н.: Чем актуальны?
С.М.: Во-первых, это были инициативы гражданского общества в ответ на несправедливые, незаконные, нелегитимные выборы парламента. Если бы мы провели в августе референдум, который предложила Зауреш Батталова и в октябре, насколько я сам знаю, потому что я там участвовал в инициативной группе мы должны были провести Курултай, тогда все естественно смотрелось бы. К сожалению, время упущено. Я считаю, что время, по большому счету, и референдума, и Курултая ушло. Если мы будем собираться, мы должны поднять один вопрос: кто завтра сможет выйти от оппозиции в качестве единого кандидата в президенты Казахстана на транзитном этапе?
Е.Н.: Насколько горяч сейчас этот вопрос?
С.М.: Горячий настолько, что может быть, это даже уже поздно.
Е.Н.: Ты думаешь в этом году уже поздно?
С.М.: Я думаю, вопрос стоит месяцев. Потому что сама логика событий диктует.
Е.Н.: Пишите прогноз, что Назарбаев, в этом году в ближайшие несколько месяцев может уйти?
С.М.: Да, потому что проведены в 2011 году президентские выборы, в 2012 году парламентские выборы. Все оппозиционные СМИ, которые были независимыми они закрыты, вплоть там даже до сайта guljan.org.
Е.Н.: Момент максимальной слабости оппозиции?
С.М.: Момент максимального закручивания гаек и контроля ситуации, я буду так говорить. Оппозиция здесь ничего не решает, на сегодняшний день, но этот вопрос такую ситуацию они не могут держать постоянно, потому что наша власть подвергается прессингу со стороны демократических организаций - ОБСЕ и т.д. То есть эту ситуацию можно консервировать на не очень большой срок и во время этой ситуации можно будет просто поменять, и уже новая власть будет потихоньку опускать вожжи, давая сигнал западным странам, что у нас все-таки демократия есть, и немножко успокаивая этим народ. Поэтому, я считаю, здесь логика событий подсказывает такой сценарий.
Е.Н.: Что оппозиция могла бы в таком случает сделать?
С.М.: Оппозиция должна просто осознать свою историческую ответственность перед народом, и понять, что если придет человек, который будет продолжать нынешнюю политику, то Казахстана, как страны не будет в ближайшие 15-20 лет.
Е.Н.: Так, конкретно.
С.М.: Конкретно я тебе сказал, что нужно выбрать такую фигуру компромиссную, которая бы всех устраивала всех, максимальное количество людей, за которыми стоит электорат и сказать, что мы за этим человеком готовы пойти всей командой. Мы будем работать на него, на его авторитет, на его популяризацию в народе. Шаханов, на сегодняшний день, как бы не крутили – самый популярный политик в Казахстане, даже популярней Назарбаева. Но к сожалению, он по ряду причин не может быть кандидатом.
Е.Н.: Возраст, здоровье…
С.М.: Возраст, здоровье и т.д., да. Теперь надо нам найти такую фигуру, которую бы поддержал и Шаханов, и Туякбаев, и Абилов, и Косанов, и Жасарал Куанышалин и Мухтар Аблязов.
Е.Н.: А есть такие три фамилии, которые бы более или менее претендовали на роль объединителя?
С.М.: На самом деле я долго над этим думал и пришел к выводу, что это будет точно не мужчина.
Е.Н.: Все трое – женщины?
С.М.: Это мое мнение. Понимаешь. Наши амбиции альфа-самцов, не дадут возможности смириться с ролью второго или третьего. Меня абсолютно не интересует должность ни премьера, ни президента. Мне важно, чтобы Казахстан двигался в правильном направлении и не скатывался в феодализм. Через 15-20 лет при таком ходе событий мы рискуем оказаться на уровне Афганистана или Пакистана, что не исключено. И я считаю примирительным, среди всех политических партий могла бы выступить женщина, по примеру, как вот это сделали наши братья кыргызы и Роза Отумбаева, кстати, очень хороший пример для того, чтобы возможно повторить такое же в Казахстане.
Е.Н.: Все-таки, допустим, из политиков могли бы назвать несколько фамилий?
С.М.: Несколько не могу. Одну могу.
Е.Н.: Зауреш Батталова, да?
С.М.: Да, Зауреш Батталова.
Е.Н.: Например, почему?
С.М.: Здесь много причин. Во-первых, она женщина. За ней очень мощный электорат. Во-вторых, она в оппозиции намного дольше, чем Булат Абилов, чем Жармахан Туякбаев, чем я. Она в этой оппозиции ведет себя достойно и последовательно отстаивает.
Е.Н.: Скандалами не замаралась.
С.М.: Скандалами не замаралась. У нее нету никаких там скелетов в шкафу, по крайней мере, которые мы знаем. Она всю жизнь занималась вот этим своим фондом развития парламентаризма. О чем мы и говорим, что Казахстан надо из суперпрезидентской авторитарии перевести на рельсы парламентаризма.
Е.Н.: В последние годы находится географически далеко от всех.
С.М.: Кстати, еще один немаловажный фактор в ее пользу, это то, что она поработала в Сенате. У нас не так много людей в оппозиции, которые имеют опыт такой работы Она работала достойно, активно. Она ставила острые вопросы, и ее знают и во властных кругах как адекватного политика. Она трезво оценивает ситуацию, и я знаю, что она пользуется уважением и во многих околовластных кругах и не исключено, что её в какой-то момент могут поддержать те люди , о которых мы сейчас даже и не догадываемся. Поэтому здесь надо думать о многом и самое что интересное, что президент на сегодняшний день не может выставить кандидатуру преемника и объявить, потому что там начнется грызня. Оппозиция ведет себя точно также. Вместо того, чтобы договориться и работать на одного кандидата от оппозиции мы сидим и не можем договориться точно также, как внутри околовластные круги.
Е.Н.: На опережение не действуем?
С.М.: Конечно, у нас перед ними есть преимущество. Нам скрывать нечего и мы должны сейчас взять, условно говоря, лозунг " нашего кандидата в президенты" и с этим лозунгом уже доводить до каждого гражданина, до каждого жителя города, аула что вот - у нас есть такой.
Е.Н.: Перспективные идеи. И мне нравятся эти идеи тем, что оппозиция, наконец, выходит из колеи пожарной машины.
С.М.: Абсолютно верно. Надо просто двигаться самостоятельно, не озираясь на власть и предпринимать ходы на шаг вперед. Пока мы движемся за ней
Е.Н.: Но с другой стороны, у меня возникает сложный вопрос: кроме объединения вокруг личности, все партии, все движения, все группы должны объединиться вокруг некой программы, которая будет неким ультиматумом для кандидата. Что он должен сделать в первый год своего правления? В частности, мы должны договориться об отмене статуса президента и стать парламентской республикой с постом премьер-министра.
С.М.: Кандидат в президенты от оппозиции, должен выйти к народу, потому что будут избирать на определенный срок. Это может быть и три года, это может быть и пять лет. Понятно, что ту систему, которую строили под себя 20 лет, невозможно изменить за один год.
Е.Р.: Не получим ли таким образом, допустим в лице Зауреш Батталовой Бакиева номер два? У нее ведь будут назарбаевские полномочия.
С.М.: Оно понятно. Но она должна будет взять на себя обязательство, что как только приходит к власти, она, во-первых, инициирует референдум по новой Конституции (которую мы должны подготовить), потому что жить по Конституции 1995 года, написанную под одного человека невозможно.
Е.Н.: Что по твоему нужно там существенно изменить?
С.М.: Это нужно сесть и все разобрать…
Е.Н.: Так ты за сохранение этой должности?
С.М.: Я не вижу ничего плохого в том, если на транзитном этапе у нас будет президентско-парламентская республика, как и не вижу проблем в том, что если мы перейдем сразу на парламентскую республику. Это вопрос нашей договоренности. Кроме того, что она должна провести референдум по Конституции, она в первый же день должна подписать как минимум три закона: «Закон о политических партиях», «Закон о выборах» и «Закон о СМИ». Именно эти законы обеспечат нам в будущем честные, свободные, открытые и демократические выборы. Идея гражданского правительства была не только в том, чтобы прописать эти основополагающие законы, но и реформирование каждой отрасли. Потому что у нас везде провалы на каждом шагу: образование, медицина, социальное обеспечение и другие вопросы.
Е.Н.: Вопрос по суду присяжных: есть риск того, что Батталова опять-таки возьмет на себя роль «Бакиев номер два» и начнет закручивать гайки. Мы должны быть подстрахованы в данном случае. Должна быть гарантия, что оппозиция при новой власти не будет загнана в угол. Не является ли закон о присяжных и закон по всем уголовным делам, подписанный новым президентом, гарантией против тирании?
С.М.: Это уже детали. Я уже перечислил основные документы: Конституция – краеугольный камень, Закон о партиях, Закон о выборах и Закон о СМИ.
Е.Н.: Хорошо. Следующий вопрос: если действующий Президент будет еще у власти ближайшие 10-20 лет, то сможет ли в ближайшие год-два оппозиция настолько массовые протесты, чтобы вынудить власть собраться за столом переговоров и задуматься о честных выборах?
С.М.: Чтобы вывести народ на улицу, им нужно дать четкую идею. Когда у народа будет четко сформированный образ в голове, зачем ему это нужно. Он не должен выходить за Мамбеталина или за Абилова, он должен выходить за команду и за идею. Мы не должны говорить ему об этом на митингах, он должен прийти и требовать то, что у него уже есть в голове
Е.Н.: Нужно ли объединение оппозиции?
С.М.: Конечно нужно!
Е.Н.: Нужно ли объединение оппозиции? Или народ пойдет за партией?
С.М.: Народ ни за одной партией не пойдет, как и не пойдет за объединением, он пойдет за идеей о новом, демократическом Казахстане. Но эту идею должны показать. Каким он будет – новый Казахстан? Мы еще не показали, что конкретно у нас будет, пока у нас все аморфно. Когда мы будем у власти, мы покажем пакет документов, который мы будем подписывать. Ведь мы то и дело, что жалуемся, что у нас законы плохие и они не работают. А когда нами будет подписан пакет документов, народ будет знать, что законы будут работать, поскольку мы берем на себя ответственность. А что может делать сегодня оппозиция? Собирать митинги и кричать?
Е.Н.: Но ведь всех странах события изменяются благодаря массовым выступлениям?
С.М.: Так только кажется. Подоплёка в наличии конкретной цели. Протест ради протеста не даст никаких плодов.
Е.Н.: Почему объединение не состоялось даже в плане партии ОЗДП и Азат? Как ты этот момент оцениваешь?
С.М.: Это амбиции наших лидеров, которые ставят свои интересы выше интересов народа. Организовывая партию нужно, прежде всего, думать о народе.
Е.Н.: Возвращаясь к референдуму. Для меня это интересно, как объединение оппозиции. Расскажи о его минусах и плюсах.
С.М.: Все знают, что я в Алмате. Я вынес вопрос о банке ядерного топлива. И меня не пригласили работать в инициативной группе. Это верно?
Е.Н.: Я поставил вопрос по Ж.Туякбаю. Я был против того, чтобы некоторые деятели не присутствовали. Нам нужно объединиться и принять общее решение. Я сам был в недоумении. Ты знаешь, что на Facebook, чаще меня этот вопрос перед Абиловым и другими инициаторами никто не ставит.
С.М.: Когда Зауреш Батталова объявила об инициативе референдума, я, Алдамжаров, Туякбай, Шаханов и другие её поддержали. Но теперь ты и сам видишь, во что это превратилось. Проблема в амбициях тех политиков, кто жаждет быть первым в оппозиции.
Е.Н.: Как с этим бороться?
С.М.: Я устал с этим бороться. Я лучше ничем не буду заниматься, чем тратить время на борьбу внутри оппозиции. Мне это не нужно.
Е.Н.: Такая ситуация была у каждого народа. И это нормально.
С.М.: В этом наша незрелость.
Е.Н.: Что на счёт проекта объединения оппозиции перед возможностью появления преемника Назарбаева? Насколько он реален? Он перспективен?
С.М.: Я не хочу, чтобы этот проект выглядел, как моя инициатива. Я не хочу, чтобы это было для многих поводом инициативу не поддержать. Пусть это будет плод коллективной договорённости.
Е.Н.: Тебе не кажется, что единый кандидат оппозиции должен отдельным пунктом озвучить гарантии по Назарбаеву, которые могли бы облегчить переход от тирании к демократии
С.М.: Это не исключено. Как только мы найдём общего кандидата от оппозиции, с нами начнут считаться. И Кремль и Госдеп и Европарламент, и КПК Китая.
Е.Н.: Спасибо за откровенный разговор! Напоследок, хотелось бы напомнить нашим зрителям, что недавно у Серикжана прошел день рождения! Поздравляем!
С.М.: Спасибо

Источник: https://www.facebook.com/notes/serikzhan-mambetalin/%D0%BE%D1%82%D0%BA%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80-%D1%81-%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B5%D0%BA%D0%BE%D0%BC-%D0%BD%D0%B0%D1%80%D1%8B%D0%BC%D0%B1%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D1%8B%D0%BC/460123804048683

Автор Serikzhan Mambetalin, написано 19 января 2013 г.

Средняя: 3.3 (3 оценок)

"Наши амбиции альфа-самцов, не дадут возможности смириться с ролью второго или третьего. Меня абсолютно не интересует должность ни премьера, ни президента."

Оговорка по Фрейду? :)

Альфа-самец в стране один. Он уже старый и местами немощный. Но нового не видать. Но роль самок тоже важна. А Заруеш на роль ведущей (мягко говоря- альыфа-самки) тоже не годится...

Комментарии

Квинтэссенция беседы;

У каждой партии есть своя стратегия, своя тактика. Я могу привести пример. Когда я лишился партии, я выехал за границу. В то же время я вышел на ребят, которые занимаются вопросом Жанаозена, которые проводили работу среди депутатов Европарламента. Я легитимный казахский политик, могу сам приехать и выступить с этим вопросом, т.к. я сам был в Жанаозене в Актау. По большому счету нас сняли с выборов из-за нашей позиции. И что ты думаешь? Что было дальше?

Е.Н.: Что было?

С.М.: Конечно, ничего! Вот тебе и ответ на вопрос. То есть, тем людям, которые организовывали слушания, которые продвигали этот вопрос - им совершенно не нужен был человек, который мог бы прийти и выступить.

... СЕРИКЖАН, СИТУАЦИЯ НАЗЫВАЕТСЯ, "ПЛОХОМУ ТАНЦОРУ..."

Комментарий

Ерлан, что, самый умный? Мамбеталин все верно сказал. Но вот именно самцы Казахстана и не дадут никакой самой умной и честной женщине править... Киргизы не указ. У них там вообще завихрения пошли.

Тайжан дешевка. Ни разу не был на 15 суточном заключении. Ушел за 1 день до протеста Жагановой. На митингах молчит. Сестру предал. Издал плогиатскую книгу. Серикжан, ты сам виноват. Его одногодки министры и в АП, а он на обочине. Папа ушел из жизни и он стал нулем. Все это знают.

Серикжан благороден. Действия Мухтара еще как-то хочет оправдать. Хотя там - простой расчет, цинизм и предательство. Грустно...

Комментарий

Вообще ту разговор о БОЛЬШОМ, а не о бывшем соратнике Мамбеталина: ( А БОЛЬШОЕ не получается у этих сявок. Мамбеталин может быть и неудавшийся врач, но то, что он нифуя не политик (в этом смысле Тайжан больше форсу показывает), это ясно как день. Ну а Ермек... Ермек это психотип такой. В советское время от него болела бы голова какого нить секретаря райкома ВЛКСМ, который бы в писхушку попал бы от неуёмных инициатив стихийного активиста Нарымбаева. Ну деятельный человек, но тоже почему то исключительно видит свое предназначение в политике, в общественной жизни.

Серикжан политик. Искренний и реальный. Поэтому его боится власть. А провокаторы рядом с великими были всегда. Такова се ля ви

Мамбетизм во всей красе. Два альфа-барана бреднями обмениваются.

А вы козлы кто такое постит тут. Серикжан нормальный , адекватный чел.

Комментарий

Что ж такого нехорешего и предосудительного в том, что Нармыбаев Е. видит свое предназначение в общественной жизни, в политике? По мне так очень мало атких людей на 15 млн. населения. Очень мало...