:: АСКАР АКАЕВ: ИСЛАМ КАРИМОВ КАК ПРЕЗИДЕНТ - ОЧЕНЬ ТРУДНЫЙ ПАРТНЕР

Просмотров: 6,059 Рейтинг: 3.3

Бывший президент Киргизии Аскар Акаев рассказал "Московскому комсомольцу" (Москва) об Исламе Каримове как о человеке и политике и о том, есть ли опасность исламизации Узбекистана после его <вероятного> ухода.

— Насколько опасен для региона уход от власти Каримова в Узбекистане?

— Я к Исламу Абдуганиевичу питаю чувство глубокого уважения. Он провел Узбекистан через очень трудную четверть века и сумел сохранить стабильность в стране. Я уверен, что он поправится и будет работать на благо своей страны. Но в любом случае узбекский народ — трудолюбивый, мудрый, и он сумеет выбрать достойного лидера своего государства.

- Возможен ли вариант, что Каримов не предусмотрел, кто будет его преемником, и в Узбекистане начнется борьба за власть? А ведь мы говорим о самой большой в регионе стране по населению, о самой большой армии, которая может попасть в опасные руки...

- Я думаю, что такое вполне возможно. Мы все совсем недавно видели, как Каримов успешно, на самом высоком уровне провел в Ташкенте саммит ШОС, глава государства-хозяина был бодр, полон энергии и идей, делился большими планами. Его совсем недавно избрали президентом на новый срок.

Поэтому я вполне допускаю, что он не предчувствовал никакой болезни, которая стала неожиданностью и для него самого, и для окружения. Поэтому никто не готовил преемника и не готовился им стать. Но я знаю, что Каримов сформировал мудрую управленческую элиту, которая даже в случае борьбы за власть не допустит дестабилизации.

 

— Что вы можете рассказать о ваших человеческих отношениях с Каримовым, как президента с президентом?

— Как президент он очень трудный партнер. С ним нелегко вести переговоры, он не любит коалиций, каких-то лишних обязательств. Но Каримов всегда оставался договороспособным. И главное: если удавалось с ним договориться, если он давал какое-то слово, даже не зафиксированное в протокольных документах, — он всегда его держал. Это его выгодно отличает от многих других политиков и глав государств. Своих обещаний и решений он не менял, что вызывает глубочайшее уважение.

 

— Как вы можете оценить отношения Узбекистана под руководством Каримова с Россией?

— Эти отношения очень непростые. Каримов выше всего ставит суверенитет, поэтому он прохладно относился к любым интеграционным процессам. Он входил в ОДКБ, выходил из этой организации... Он не вошел в Евразийский экономический союз. Но, с другой стороны, он вошел в ШОС. Скорее всего потому, что это дает дополнительные возможности для общения с лидерами других стран и удовлетворяет его любопытство.

Каримов, безусловно, с огромным уважением относится к России, которую совсем недавно посетил с официальным визитом. Россия принимала его очень почтенно и тепло. И, хотя у него непростые отношения с Россией, которая хочет иметь влияние, он говорил, что у него самые замечательные отношения с президентом России. Он говорил, что его отношения с Россией строятся на отношениях с Путиным, а Путину он верит.

Я уверен, что это передастся новому главе Узбекистана в будущем. В будущем — потому что я надеюсь, что Ислам Абдуганиевич выздоровеет и будет работать еще достаточно долго.

 

— Над всеми государствами этого региона нависает опасность радикальной исламизации. Какова она для Узбекистана без Каримова?

- Эта опасность нависает как дамоклов меч, она меня тревожит. Она есть даже в Казахстане и Киргизии, где всегда проповедовали самый либеральный ислам и женщины не носили чадру. Сейчас в Кыргызстане уже каждая пятая женщина носит.

А в Узбекистане все еще сложнее, там есть Ферганская долина — вотчина фундаментального ислама. Центр его распространения. И не случайно в Афганистане и Пакистане до сих пор бродят бандформирования «исламских сил Узбекистана».

На территории своей страны Каримов нашел возможность предохраниться от такой опасности, как экстремизм. И он смог противостоять попытке США устроить «цветную революцию» в своей стране в 2005 году. Уверен, что даже если он не готовил себе преемника, то все равно, как сильный руководитель, вводил во власть и окружал себя людьми, способными противостоять этой угрозе.

Источник: http://www.matritca.kz/news/35358-islam-karimov-kak-prezident-ochen-trudnyy-partner-askar-akaev.html

Средняя: 3.3 (3 оценок)

Комментарии

Старик и горе. Как передают власть без преемника

Узбекистан ждет классический сценарий: уход бессменного правителя, не оставившего преемника. Если самый сильный не успеет сразу победить конкурентов, инстинкт самосохранения подскажет правящей бюрократии взяться за руки и отложить их выкручивание друг другу на потом. Иногда для этого приходится опираться на народ, внутренний диспут о власти перерастает во внешний, а отсюда недалеко и до гласности

Средний возраст жителя Узбекистана 27,1 года. Ровно столько провел во главе Узбекистана Ислам Абдуганиевич Каримов. 

Что происходит в стране, большая часть населения которой не знает другого лидера, когда лидера вдруг не стало? И который, оттягивая этот момент, никого не благословил, в гроб сходя, – чтобы благословленный не стал приближать этот день, как может. 

А бывает, что и само окружение дружно этот момент откладывает, гальванизируя старика всеми доступными медицине и диетологии средствами, продлевая время, когда можно побороться за место преемника. Глядишь, из конкурентов кто-то сам отпадет: тоже люди не все молодые. Так сильно сдавшего в последние лет семь-восемь Брежнева все не отпускали на покой, на всю неделю в Завидово, а только на четыре дня из семи, чтобы в оставшиеся три руководил страной до последнего. 

Но уж если момент наступил, тут происходят следующие вещи. Сперва некоторое время неясно, жив лидер или мертв. О втором исходе извещают с задержкой, постепенно приучают население к мысли бюллетенями о колеблющемся здоровье. За это время, если повезет, кто-то самый сильный успевает передавить конкурентов (в аппаратном смысле или в физическом, зависит от обстоятельств) и возглавить церемонию похорон. Или несколько послабей задавят самого сильного (в тех же возможных смыслах) и возглавят церемонию похорон коллективно. 

Вообще, в отсутствие одного очевидного церемониймейстера инстинкт самосохранения подсказывает правящей бюрократии взяться за руки и отложить их выкручивание друг другу на потом, чтобы святая сила власти не покинула их круг и не ушла на сторону, пока население в растерянности. 

А когда население попривыкнет к сиротству и президиуму верных продолжателей, можно или вернуться к вопросу о том, кто тут самый верный, или, напротив, подвергнуть наследие усопшего критическому пересмотру, подняв себя, таким образом, на один уровень с ним или даже выше. Вместе с критическим пересмотром можно добить оставшихся хранителей наследия. Население будет расколото на довольных, которые всегда видели худшие стороны ушедшего, и недовольных полосканием белья в вынесенном соре. Добиванием оставшихся хранителей наследия будут довольны, впрочем, и те и другие. 

Помехой тут могут стать сохранившиеся политически активные и экономически необделенные родственники. Советская традиция таких не знала, а вот, к примеру, югославская уже да. У верной Иованки были претензии. А Франко собственноручно изгнал родственников из будущего преемства, чтобы не мешали сохранить курс, – потому что народ, даже любя лидера, редко любит его родню (смотри сюжет Мубарак и сын). Но от критического пересмотра это Франко все равно не избавило. 

Тут может случиться даже демократизация. Не имея авторитета усопшего, автоматически возникающего, когда количество проведенных у власти лет сравнивается со средним возрастом населения (да, в России нужно жить долго), хранители, критики – ненужное зачеркнуть – наследия в борьбе друг с другом бывают вынуждены опираться не только на армию, флот, патрульно-постовую службу и других лучших друзей страны, но и непосредственно на народ. Внутренний диспут о власти, таким образом, перерастает во внешний, а отсюда и до гласности рукой подать. Ее, правда, становится слишком много, когда, с точки зрения победителя, она уже выполнила свои функции: свобода ведь это не вседозволенность. 

Но бывает, что время борьбы растягивается на полноценный переходный период и успевают сложиться зачаточные реальные институты или заработать декоративные, особенно если это не противоречит личным убеждениям преемника, а они всякие бывают, не в компьютерной игре живем (хотя есть сторонники и такой версии). А если полноценное наследование складывается раньше институтов, тут прямо многое зависит от убеждений.

Молодое же население может за это время выйти на улицу: молодость часто водит в сабельный поход, особенно если не сытая, а где средний возраст 27,1, она редко сыта и обута в соответствии с ее собственными представлениями о себе. А уж сабельный поход может возглавить совсем кто угодно, вовсе не из круга взявшихся за руки наследников, а, как у нас, красный ИГИЛ, запрещенный в России в 1916 году, и его нынешние религиозные последователи, запрещенные в ней (и не только) сейчас, не говоря уже о менее членовредительских вариантах.  

Узбекистан не один такой. Угрозы у него и соседних стран примерно одинаковые: приближаются и удаляются в зависимости от артериального давления. Хотя Казахстан, пожалуй, разумнее устроен, но это опять же смотря при каком пульсе. А там еще и Таджикистан есть. И Туркмения, где лидеры не такие уж стареющие, зато внезапно смертные. И случись какой угрозе реализоваться по-настоящему, разбираться придется нам – и с беженцами, и с этнической резней, и с религиозными войнами. Больше некому. Китайцы не пойдут и к себе никого не пустят, зачем им. Скорее поддержат морально.

Так что в любые российские внутренние и международные планы надо закладывать среднеазиатскую корректировку по причине возраста тамошнего руководства и неясности вопроса о престолонаследии. 

Read more at: http://carnegie.ru/commentary/2016/08/30/ru-64420/j4q8

А вот самому Аскару не стоило бы быть Президентом. Жизнь себе испортил. И на жизнь эту столько, сколько Бакиевы  - не заработал!- ))) 

Акаев - самый лучший президент  !!! Но он проиграл только из-за своей порядочности   и великодушия!