:: ПО ДАННОМУ ВОПРОСУ СРЕДИ ЭСКПЕРТОВ ПЕССЕМИЗМА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОПТИМИЗМА

Просмотров: 1,805 Рейтинг: 5.0

Расшифровка заседания экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Просвещенные люди Евразии. Модернизация образования: традиции и тенденции развития, факторы качества и эффективности»

 

Эдуард Полетаев, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»

В настоящее время категории качества и эффективности образования стали актуальной темой общественных дискуссий на постсоветском пространстве. И причиной тому, к сожалению, порой становятся ляпы образовательных реформ, которые проводятся перманентно, начиная с 90-х годов XX века. Появляется уверенность в том, что эти реформы невозможно остановить, они будут продолжаться очень долго. Имеются также сезонные обострения критики разных нововведений, когда родители осенью открывают учебники и обращают на их содержание серьезное внимание. Например, появление в Казахстане нашумевшего учебника по русскому языку для семиклассников привело не только к бурлению мнений в социальных сетях и СМИ. В Сенате Парламента РК прошли парламентские слушания на тему на тему «Состояние, проблемы и перспективы законодательного регулирования системы среднего образования», на которых выступали важные государственные люди, отечественные и зарубежные эксперты. Возможно, как сказал на слушаниях спикер Сената Касым-Жомарт Токаев, необходимо сделать паузу в непрерывном процессе реформ в сфере образования для переосмысления достигнутых результатов. «В системе образования нельзя проводить необдуманные эксперименты», - подчеркнул он.

Какой выход найти из ситуации? Есть понимание, что образование необходимо реформировать. Но как это сделать, если имеет место быть постоянная критика проводимых реформ? А она происходит потому, что образование - это одна из немногих отраслей экономики и социально-гуманитарной сферы, которая затрагивает интересы практически всех членов нашего общества. Мы значительный период своей жизни непосредственно находимся в этой системе (детский сад, школа, вуз и т.д.), как и наши дети. Сейчас популярна установка о том (причем она уже реализуется), что в целях повышения конкурентоспособности учиться людям придется всю жизнь. Раньше таковыми являлись в основном только профессиональные ученые. После развала СССР многие из них оказались невостребованными. А кто остался – получал за свои труды жалкие деньги. Поэтому приходилось менять сферу деятельности или уезжать за границу.  Сегодня такие люди нужны. Не случайно президент РФ Владимир Путин заявил на Форуме молодежи и студентов, состоявшемся в Сочи, о том, что есть идеи, как вернуть уехавших из России ученых. Нужны те, «кто реально состоялся, и реально здесь может эффективно сотрудничать», - сказал он. Эта, как и многие другие проблемы в сфере образования, в той или иной степени характерны для всех государств ЕАЭС.

В нынешних условиях, которые связаны с развитием интернета, принципы классического образования меняются. Никто еще лет 20 назад не думал, что появятся сетевые университеты. А сейчас их работа в порядке вещей.

Во всем мире растет понимание, что именно наука выступает в современных условиях самым мощным мотором роста. Возрастает значение культа знания в развитии человеческого капитала как основного критерия успеха страны и ее граждан. «Образование - самый фундаментальный фактор успеха в будущем, - отметил Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в своей статье «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания». В целом вся статья главы государства подразумевала необходимость повышение конкурентоспособности страны и граждан. И как один из инструментов этого – качественное образование.

История показывает, что образовательная сфера в очень уязвимом положении оказалась в 90-е годы. С точки зрения социальных перспектив работников, а также с точки зрения возможностей для качественного развития. Но в то же время отмечу, что есть определенные плюсы. Дело в том, что если раньше были очень ограниченные рамки для получения высшего образования, то сейчас оно фактически стало инструментом социализации молодежи. Другое дело, что сейчас не хватает инженерно-технических сотрудников, а также специалистов со среднетехническим и профессионально-техническим образованием.  Парадокс в том, что юристы порой становятся сантехниками или, допустим, экономисты - авторемонтниками, и получают доход часто больший, чем, если бы они работали по специальности.

Что касается интеграционной проблематики в вопросах образования, то основная актуальная цена ныне заключается в том, многие вопросы, которые поднимаются в 2017 году рамках ЕАЭС, касаются необходимости цифровизации экономики стран-участников. Цифровизация - это новый этап развития и модернизации мировой промышленности и, следовательно, залог успешной конкуренции на мировом рынке. Но кто этим будет заниматься? Есть ли у нас необходимые специалисты в достаточном количестве и качестве?

Инструменты для сотрудничества в сфере образования в основном работают в рамках двусторонних отношений. Существуют академические обмены между вузами. Несмотря на то, что уровень образования в странах ЕАЭС сильно разнится, они сумели договориться о взаимном признании дипломов. Это заслуга интеграционных процессов, облегчившая жизнь многим гражданам. Но если мы посмотрим на исключения, которые сделаны, то окажется, что норма не касается медиков, фармацевтов, юристов и педагогов. Им нострификацию дипломов придется делать. При этом толковых учителей не хватает во всех странах.

На XIV Форуме межрегионального сотрудничества России и Казахстана, который пройдет в ноябре в Челябинске, речь пойдет о проблемах образования и человеческого капитала. Это впервые на данных мероприятиях акцентируется внимание на проблемах гуманитарного характера. Что говорит о взаимосвязи развития экономики и уровня образовательных процессов.

Что нужно сделать, чтобы эффект от реформ проявился? Как обычно, обратиться к зарубежному опыту. Реформы образования актуальны не только для постсоветского пространства. Много стран успешно решали и решают данные задачи. Например, в Китае, где после перехода страны на рыночную экономику сначала необходимо было ликвидировать безграмотность определенной части населения, а затем задумались о повышении качественных характеристик учащихся. То есть цель состояла в усилении конкурентоспособности школьников и студентов, адаптации их к рыночным условиям. Но это сложно сделать без заинтересованности преподавателей. Поэтому в 1993 году был принят Закон об учителе КНР, в котором указывалось,  что важно уделять особое внимание учителям, предоставлять им больше возможностей, улучшать служебные и бытовые условия. В 1995 году запустили проект «100 вузов навстречу XXI веку». Эти 100 вузов должны были стать одними из лучших в мире, получая дотации от государства. В 2006 году изменили Закон об обязательном образовании, руководствуясь концепцией «человек - корень всего», что превращало воспитание в «корень всего», учащихся в субъект воспитания, а учителей – в субъект. Суть в том, что богатых природных ресурсов в Китае нет, а населения полно, и оно избыточное. Недостаток решили обратить в достоинство: сделали ставку на китайский человеческий качеством. Это очень хороший кейс, который можно использовать на постсоветском пространстве. И мы видим, что Китая вышел на мировой рынок образовательных услуг, в этой стране учится много студентов из Казахстана и России. Китай после США и Великобритании занимает третье место в мире по числу обучающихся в стране студентов-иностранцев. Можно также обратить внимание на опыт некоторых стран Восточной Европы, которые сделали соблазнительным обучение в своих странах благодаря относительной дешевизне, возможностью освоить иностранные языки и участвовать в программах международного обмена. Таких, например, как Erasmus.

В заключение отмечу: история образовательных реформ на постсоветском пространстве свидетельствует, что сначала появляются реформы, они могут быть не всегда удачными, а  за ними предлагаются контрреформы. Это борьба идеологий либерализма и консерватизма в образовании. На мой взгляд, темп реформ должен соответствовать реальному уровню развития и возможностям общества. Реформы должны не раскалывать население, а объединять. При этом учитывать менталитет евразийских народов, привычную систему ценностей, без внедрения ценностей нетрадиционных.

Владислав Юрицын, политический обозреватель Интернет-газеты Zonakz.net 

Проблематика начинается с того, что зарплата учителя на 40% ниже, чем средняя в стране. Складывается общий тренд на ухудшение системы образования и Казахстан в этом плане не одинок. Мне нравится, что рассказывает известный российский историк Андрей Фурсов. Он говорит, что однажды участвовал в одном социальном проекте. Его суть в сборе абитуриентов и подготовке их к поступлению в вузы. Подготовка была мощная, они побеждали нокаутом остальных. Больше ста человек подготовить не получалось, потому что сами преподаватели должны быть сильными. В стену вбивались гвозди. На них развешивалась информация об успешных абитуриентах. Поначалу гвоздей забивалось много. Но 2005 год был рубежным, затем гвоздей становилось меньше. Сегодня Фурсов на канале в YouTube говорит о том, что «как преподаватель в вузе, устал спасать детей, ушибленных ЕГЭ».

Старая система разрушена, а плюсы новой еще не очевидны. Конечно, теперь есть сетевые университеты, интернет с огромным количеством информации. Людям относительно легко научиться этим пользоваться. Но исследования показывают, что со времен массового распространения интернета человечество поглупело. Если раньше информация была в голове, то теперь она на внешних носителях и бессистемная.

 

Лайла Ахметова, д.и.н., директор Центра ЮНЕСКО КазНУ им. аль-Фараби

Думаю, что изменение принципов классического образования как раз и дало сбой. Я работаю в области ЮНЕСКО по вопросам образования и культуры. 10 лет назад была задача внедрить международные стандарты ЮНЕСКО в журналистское образование. Нам хотелось, чтобы Казахстан первым стандарты освоил и затем свои наработки рекомендовал для всего постсоветского пространства. Начали изучать проблематику, ЮНЕСКО помогал в этом деле. Но появилось бюрократическое сопротивление, мол, зачем разрабатывать что-то новое? Между тем, некоторые предметы преподаются по методам 60-х годов ХХ века. Например, «введение в журналистику» или «научно-популярная журналистика».

При этом, большинство студентов после выпуска остаются в стране, лишь единицы работают за рубежом. Может, стоит больше внимания уделять вопросам истории казахской и казахстанской журналистики?  В итоге ЮНЕСКО пошло по такому пути: подготовить из студентов определенное количество педагогов, библиотекарей. Написали около 20 учебных программ на русском, казахском, английском языках. Но факультет и кафедры не хотят их брать.

Другая проблема с учебниками. В советское время авторов учебников было мало, так как трудно их было тогда написать. Под моим авторством есть учебное пособие по конфликтологии, но не учебник. Я 5 лет конфликтологию преподавала. И после этого имею право издать учебное пособие, но никак не учебник. Потом апробирую через некоторое время учебник. Сейчас же происходит так: какая-то структура выигрывает тендер,  затем нанимает какого-нибудь заведующего кафедрой. И он один составляет учебник. А затем все шишки сыплются на него.

Учебник должен писать коллектив авторов. Невозможно одному знать все. Затем учебник анализируют и рецензируют. Вот здесь снова проявляется бюрократия, фактор знакомств, а цензура отсутствует, никто не хочет сильно критиковать своих коллег. Да и мотивации нет.

Конечно, Казахстан участвует в Болонском процессе, идут академические обмены, давно работает программа «Болашак». Студенты и преподаватели часто куда-то ездят. Но отдача от всего этого не всегда присутствует. А если она есть, то проявляется недостаточно. Внедрения того, что узнал на обучении за границей, и отчетов об этом нет.

Что же касается стандартов ЮНЕСКО, то предполагалось, что сначала на них переведут журналистов, а затем политологов, философов. Но затем выяснилось, что не все стандарты подходят для Казахстана, так как вызывают много споров, например, вопрос свободы слова. Но можно же внедрять такие темы, как вопросы гендера, бытового насилия, проблематику здравоохранения (ВИЧ и пр.), которые надо изучать и знать. Существовал также проект о медиаобразовании и медиаграмотности. Но ведь для этого надо внедрять профессию медиапедагога. В России такие существуют с 2000 года. Но проект посчитали нецелесообразным.

Однако, продвижения к лучшему все же есть, пусть маленькими шажками, но мы двигаемся вперед, и на постсоветском пространстве находимся на 3-м месте после России и Украины по вопросам медиаобразования, а в вопросах внедрения международных стандартов в высшее образование -  одни из первых.

 

Наталья Малярчук, старший советник Kesarev Consulting

К сегодняшней ситуации в системе образования (на всех уровнях), включая озвучиваемые проблемы с программами и учебниками необходимо относиться, как к следствию кризиса управления в уполномоченном органе.

Одной из главных причин этого кризиса, как представляется, является отсутствие целеполагания (куда идем дальше и чего хотим достигнуть в итоге) и представления о происходящем на всех уровнях.

Характерными признаками такого кризиса являются:

- реформы, сменяющие одна другую, а зачастую противоречащие одна другой;

- отсутствие полноценной экспертизы достигнутых результатов по той или иной инициативе/реформе;

- непрозрачность процесса принятия решений;

- несамостоятельность лиц, принимающих решения.

Подтверждением тезиса, об отсутствии понимания происходящего, служит простой факт - основные данные по эффективности системы образования, которые в том числе включаются в отчеты, основаны на данных ОЭСР, Всемирного банка, ЮНЕСКО, ООН. И ни одного собственного источника. Но и международные институты не дают полной картины происходящего.

Возможные решения обозначенных проблем:

- ввести мораторий на реформы, довести до логического завершения уже озвученные инициативы, провести оценку полученных результатов;

- осуществить комплексный аудит системы управления образования на всех уровнях. Исключить дублирование функций на региональном и республиканских уровнях, оптимизировать процессы внутри системы для сокращения бюрократии (надо чтобы учителя, преподаватели, ученые все-таки 90% времени занимались своей профильной деятельностью, а не написанием отчетов), выработать единую для всех систему измерения эффективности и сбора статистической информации;

- провести ревизию деятельности общественных консультативно-совещательных органов (общественные советы). Сейчас – это в основном группа лояльных людей, имеющих собственные интересы, в том числе и коммерческие в системе образования. То есть мы наблюдаем прямой конфликт интересов, когда заинтересованные лица (ректоры вузов, бизнесмены от образования) участвуют в процессах принятия решений уполномоченного органа и лоббируют изменения, которые облегчают им условия ведения своего образовательного бизнеса.

Сегодняшнее состояние дел - это не кризис учебников, а кризис управленческий, который не позволяет удерживать фокус деятельности уполномоченного органа на долгосрочных целях, управлять приоритетами, не обеспечивает прозрачность и понятность системы образования для всех ее участников, не создает мотивации для интенсивного, творческого труда и профессионального роста людей внутри системы.

 

Даурен Абен, старший научный сотрудник, Евразийский научно-исследовательский институт

Соглашусь по поводу хаотичности реформ. Нет никакой преемственности и последовательности. Меняется министр – меняется направленность и темп реформ. Получается, что министерство реагирует на что-то, в первую очередь, на указания сверху, но есть ли у самого министерства четкое видение, долгосрочная стратегия реформ? В Казахстане после выдвижения тех или иных инициатив необходимо отслеживать имплементацию. Иначе министерства волей-неволей бросаются из одной крайности в другую. Главное – отчитаться, что поручение выполнено. Никто ситуацию не анализирует, цельную картину не представляет. Это отчетливо видно на примере программы внедрения трехъязычия в школах Казахстана. Начали с бухты-барахты обучать учителей-предметников по всей стране, лишь бы освоить к сроку выделенные средства. А с учетом и без того низкого качества школьного образования заложниками поспешной реализации данной инициативы в итоге станут наши школьники.

Последние несколько министров обещали сократить количество вузов. Действительно, надо ли нам в Казахстане больше 120 вузов? Ведь некоторые из них, в основном, частные, являются лишь цехами по штамповке дипломов, с крайне низким качеством предоставляемых образовательных услуг. Однако воз и ныне там. Видимо, весьма сильное лобби у владельцев такого рода вузов. С другой стороны, возможно, государству выгодно такое количество вузов. В условиях отсутствия рабочих мест молодежь занята, задействована, по крайней мере, на 4-5 лет. Но в будущем-то они останутся без работы, пополнят ряды самозанятых, либо с дипломами юристов и экономистов пойдут работать мойщиками машин и охранниками. У государства есть некая боязнь автономии вузов. Если проанализировать последние программные документы в сфере образования, то слово «автономия» отсутствует. Но для полноценного развития высшего образования вузам нужно дать автономию. Помимо академической свободы, это и управленческая, и финансовая автономия, и автономия в подборе персонала. Но в стране, видимо, есть опасения полномасштабной автономии университетов. В какой-то мере это понятно. В условиях неопределенности студенты могут стать силой. Но, повторюсь, обеспечение должного качества высшего образования невозможно без предоставления большей автономии вузам.

И начинать надо с правового статуса вузов. Те же госвузы, в основном, являются РГП на ПХВ. Это существенно ограничивает их возможности. Когда мы говорим, что вуз должен в себе сочетать и научно-исследовательскую, и образовательную, и предпринимательскую деятельность, мы должны понимать, что в соответствии с действующим законодательством, ограничивающим их автономию, они не в состоянии полноценно развиваться и эволюционировать. Процентов на 80 они зависят от госзаказов и грантов. Поэтому вузы между собой конкурируют, открывают востребованные студентами, но не рынком специальности. В каком-нибудь провинциальном вузе могут готовить, к примеру, специалистов по международным отношениям. Хотя, честно говоря, нужны ли они нашему рынку труда?

Если говорить о Болонском процессе, мы где-то копируем форму, но не содержание, а где-то копируем и содержание, и форму, но слепо, без учета местной специфики. Что касается формы без содержания: начали внедрять в вузах корпоративное управление, создавать попечительские и наблюдательные советы, но ведь реальной власти у них до сих пор нет, всем по-прежнему заправляют ректоры. Что касается слепого копирования, то в этом мы преуспели, обогнали все страны СНГ в плане внедрения Болонских стандартов. Но европейские страны, взять ту же Германию, не стали ведь отказываться от наработанного годами положительного опыта, а постарались его внедрить в обновленный академический процесс.

Вот существует у нас проект по содействию 11 вузам в рамках программы Форсированного индустриально-инновационного развития. Нужное начинание, но тут вмешивается «любовь» наших чиновников к иностранным консультантам. Министерство нанимает компанию «Маккензи», которая составляет список вузов, с которыми должны эти 11 вузов сотрудничать. Но тот же Массачусетский технологический университет не будет сотрудничать с Карагандинским государственным техническим университетом. Когда вуз приходит в министерство и говорит: господа, у нас есть список наших традиционных (скажем, российских) партнеров, мы с ними успешно сотрудничаем, выделите нам средства. В ответ слышат: нет, вы должны придерживаться списка Маккензи. Такого рода перегибы существуют. Понятно, что в таких условиях говорить об успешности реформ, об эффективности учебного процесса не приходится. Много средств тратится на повышение профессиональной квалификации руководителей, административных и академических сотрудников вузов, но система контроля за отслеживанием того, как внедряется передовая практика, по большому счету отсутствует. Поэтому в этой области необходим эффективный механизм мониторинга.

На вышеуказанные вопросы надо обратить внимание. Прежде всего, на правовой статус вузов, то есть больше автономии. Думаю, представители вузов согласятся, что одной рукой им дают эту автономию, а другой рукой забирают.

 

Мадина Нургалиева, руководитель представительства КИСИ при Президенте РК в Алматы 

За системой образования закрепился негативный информационный фон. Мы уже привыкли и не надеемся какой-то позитив услышать. В системе образования есть несколько ключевых документов государственной важности и значимости, которые вместо фокусировки, на мой взгляд, несколько распыляют все усилия в реформировании. Например, у нас есть Госпрограмма развития образования и науки РК на 2016-2019 гг. и еще План мероприятий по реализации Государственной программы; есть Стратегический план МОН РК на 2017-2021 гг. и  Дорожная карта развития трехъязычного образования на 2015-2020 гг., отдельно представлены различные подпрограммы и т.д. И каждая новая инициатива порождает еще большую путаницу. В головах самих управленцев формируется некая расфоркусировка того, что нужно сделать.

Важный пункт оценки системы образования и его качества - это экономическая составляющая. Речь идет о затратах государства на науку и образование. По тому, сколько государство вкладывает в систему образования, можно предположить и оценить ее потенциал, эффективность. С 2016 года фиксируется рост затрат на образование, что связано со стартом работы государственной программы развития образования и науки, рассчитанной на 2016-2019 гг. За 2016 год расходы государственного бюджета на образование составили 1,6 трлн. тенге или 18% от всего государственного бюджета. Сфера образования стоит на втором месте в рейтинге расходов после социальной помощи и соцобеспечения (21%). На третьем месте здравоохранение (11%), на четвертом транспорт (8%).

При этом те средства, которые выделяются на сферу образования из Национального фонда, касаются материальной базы - строительства школ, материально-технического оснащения. В остальном образование на 80% финансируется местными бюджетами - то, что касается человеческого наполнения. У нас только высшее образование и программы республиканского уровня финансируются за счет средств республиканского бюджета.

И в региональном аспекте тоже есть разные весовые категории регионов, которые по-разному финансируются. Отсюда мы имеем разные показатели. У нас очень большой дисбаланс в уровне образования городской и сельской молодежи. Причем на всех ее ступенях.

Отдельным пунктом стоят расходы на НИОКР.  В рейтинге расходов на научные исследования и  разработки из 72 стран Казахстан находится на 61 месте, по данным за 2015 год. Расходы исчисляются исходя из расходов по отношению к ВВП. Так вот в Казахстане только 0,2% к ВВП тратится на НИОКР. Для сравнения, Российская Федерация – 1,1% (27 место), Беларусь 0,5% (44 место). Ниже нас только Кыргызстан (0,1%) – на 66 месте. В Китае, например, с 2012 год фиксируется приличный рост, он на 14 месте, с 2,1% ВВП. Страна вкладывает примерно 369 млрд. долларов ежегодно в данный сектор.

В свое время я работала в академической системе и знаю, насколько бедственное положение у людей академической сферы, фундаментальные исследования находятся в плачевном состоянии. Хотела бы обозначить некоторые вызовы, которые могут быть в перспективе связаны с темой образования. Во-первых, большая бюрократия. Даже сейчас для того, чтобы получить какой-то государственный грант в рамках системы образования, нужно собрать большой пакет документов, потратить на это деньги, заверить нотариально, а потом находиться в состоянии статиста для того, чтобы состоялся конкурс. И понятно, что далее пройдет уже какая-то компания, структура, институт, которые получат тот или иной грант. Второй вызов – материальный. Образование в Казахстане есть смешанное, бесплатное и платное. И если платность раньше больше касалась сферы высшего образования, то теперь она спускается на уровень школ и детских садов. Ценовая политика здесь разная. Есть совсем элитные школы и детские сады, есть попроще, а есть частные квартиры. Это в будущем может стать большой проблемой, когда образование станет одним из факторов социального неравенства.

В определенном смысле я рассматриваю переход на латиницу сложным в том плане, что он ляжет на плечи школьного образования. Нужно хорошо продумать, как это все организовать  на уровне исполнения. Еще один момент заключается в том, что многие родители на фоне критики учебников стали обращать внимание на перспективы домашнего образования.

Хочу выказать и позитив, отметить учебник по русской литературе для 7-го класса. Это чудесный учебник. Если можно влюбиться в учебник, то это учебник по русской литературе за 7-й класс. Министерство образования постоянно вынуждено отбиваться от нападок. А на самом деле, есть и  рациональные зерна в его деятельности, они не успевают распылять позитив, отбивая стрелы нападок.

Все, что происходит в образовании, связано с некоторой персонификацией. Мы обязательно привязываемся к руководству. Пришел, например, к руководству профильным министерством Ерлан Сагадиев. Я помню, какой бурный восторг был, такие надежды возлагались. Но сейчас другая картина наблюдается. Мне кажется, это чересчур большая ответственность для Сагадиева - все проблемы образования сваливать на него. Нужно исполнительский уровень смотреть. Преемственности нет, когда вице-министры уходят в декрет, от этого проседает сфера образования… Шутливое предложение - берите мужчин в управленцы.

Рустам Бурнашев, к.ф.н., профессор Казахстанско-немецкого университета

Как родитель семиклассника, по поводу скандала с учебниками скажу, что здесь абсолютно надуманный негатив. Учебник 7-го класса по русскому языку, с моей точки зрения, один из лучших учебников по русскому языку, который я видел вообще в школе.

Проблема состоит в том, что, во-первых, критикуют учебники и систему образования те люди, которые в системе образования не работают, а во-вторых, они воспроизводят ту модель образования, которую получали когда-то. Они хотят, чтобы и дети воспроизводили ту модель, к которой эти взрослые привыкли. Тут очень серьезное психологическое противоречие. Они оставляют за бортом своего сознания то, что мир вокруг поменялся. Средняя школа должна готовить ребенка не к тому миру, в котором жили родители, бабушки, дедушки, а к тому миру, в котором он будет жить.

Я считаю, что высказывание о том, что человечество поглупело, некорректное. Мы должны замерять не грамотность, а функциональную грамотность, то, насколько ребенок учится не сейчас, а насколько он сможет учиться в будущем, как у него формируются навыки поиска, анализа, отсеивания информации. Таким образом, ставка делается не на готовый учебник, по которому мы учились с правилами, примерами. Акцент делается на учебник, который формирует функциональную грамотность в русском языке. Задаются лексические темы, создается словарный запас по этим темам, впрочем, в учебнике есть свод правил. Но, к сожалению, этот учебник не прошел апробацию и, по сути, является учебным пособием. И это не проблема автора, а того, что делали учебник очень быстро.

Опыт изучения языков показывает, что учебники такого формата наиболее эффективны. Эта методика не нова, не придумана данным автором. Это методика преподавания иностранных языков тематическими блоками, а не по правилам. Мы же понимаем, что русский язык, выученный по правилам, мы не используем. Этот учебник делает ставку на функциональную грамотность. Возьмем, к примеру, учебники для 7-го класса, которые были построены по старой методике. В частности, учебник по истории. Его никто не критикует. Но это вообще не учебник. Никакой связи и логики в нем нет. Повторюсь, критика идет от людей, которые привыкли к старой модели.

С моей точки зрения, проблемы в образовании связаны с тем, что за последние годы вся система и люди, которые в ней работают, успешно растеряли символический капитал, который был накоплен учителями и преподавателями вплоть до распада СССР. Современные учителя им не обладают. Они скатились под модель капиталистическую и финансовую. И вся аргументация, почему у нас плохо работают школы, сводится к тому, что у учителей маленькая зарплата. Но маленькая зарплата и качество работы между собой абсолютно никак не связаны.

Сейчас работа учителя не фиксируется через престижность, признание, внимание, получение каких-то бонусов, которые составляют символический капитал. Сколько бы ни повышали зарплату учителям, они лучше работать не будут. Нужно формирование образа, Учителя с большой буквы. А его потеряли, и многие педагоги настоятельно от него отказываются.

Министерство может давать автономию, но сами вузы и преподаватели ее не хотят. Возьмите типовые программы, по которым мы работаем. Это автономия преподавателей. Но какие эти программы? Доходит до того, что разбивка по часам не совпадает с программой. Люди сами не относятся к этому серьезно. Это связано с тем, что человек не видит себя в этой системе.

Откуда возник переход на PhD? Это попытка министерства защитить ученых от той волны чиновников, которые в 90-е годы поназащищались и нивелировали уровень научной степени до нуля. Сейчас люди хотя бы должны учиться и «потерять» годы, вовлечься в процесс образования, делания науки. Это хоть как-то повышает статус. Но мы же видим, как работают ученые советы. А это ученые, которые сами не хотят этот символический капитал на себя брать.

Галия Мовкебаева, д.и.н., профессор кафедры международных отношений и мировой экономики факультета международных отношений КазНУ им. аль-Фараби, директор Центра Евразийских исследований

Если говорить об опыте Европейского Союза касательно обсуждаемой темы, то нужно отметить, что европейцы сначала создавали экономическую базу. И только потом, постепенно они пришли к реформе высшего образования, к Болонскому процессу. Но мы живем в такие стремительные времена, что все эти реформы нужно переживать очень быстро.

В системе высшего образования я не вижу системного кризиса. Неотъемлемой составляющей укрепления и расширения сотрудничества Казахстана на мировой арене является проблема интеграции в мировое образовательное пространство. Реформирование высшего образования предусматривает международную модель аккредитации вузов, новые системы оценки качества образования и создание новых типов учебных организаций, таких как инновационные университеты, инновационно-образовательные консорциумы и т.д.

Основная цель системы высшего образования Республики Казахстан - создание компетентностной модели обучающегося, внедрение элективных курсов. Присоединение  Казахстана к Болонскому процессу дает определенные возможности для студентов. Это  приведение учебных планов образовательных программ в соответствие с европейскими стандартами; признание отечественной квалификации и академических степеней; развитие академической мобильности студентов и преподавателей; пересчет кредитов для студентов казахстанских вузов в зарубежных университетах и наоборот; создание совместных образовательных программ с ведущими зарубежными вузами; признание отечественных дипломов на европейском уровне и получение возможности трудоустройства  выпускников в любой европейской стране.

В Казахстане очень серьезно подошли к реализации Болонского процесса на образовательном пространстве, были четко внедрены три ступени - бакалавриат-магистратура –докторантура Phd. Сегодня отпала необходимость постоянных министерских проверок, вузы страны проходят теперь аккредитацию со стороны отечественных агентств Независимое агентство аккредитации и рейтинга и Независимое казахстанское агентство по обеспечению качества в образовании, а также международную аккредитацию.

Реализация модели высшего образования показала свою жизнеспособность и актуальность  в Казахстане. Определяющей становится политика качества предоставляемых услуг в сфере образования (уровень образовательных программ и профессорско-преподавательского состава, качество ресурсного обеспечения процесса предоставления услуг, материально-техническая база, информационно-методическое обеспечение, качество научно-исследовательской работы).

Сейчас Министерство образования и науки Казахстана дает карт-бланш вузам вне зависимости от формы их организации в отношении написания образовательных программ. Каждый вуз может разрабатывать собственные образовательные программы с участием всех стейкхолдеров. Кредитная система дает основу для подготовки специалистов, соответствующих мировым стандартам образования. Она позволяет активизировать интерес и самостоятельность студентов в освоении определенной области знаний, создает условия для построения индивидуальной траектории обучения. Мы ориентируемся на студентов, действуем по международным стандартам, где основополагающим принципом является студентоцентрированное обучение. То есть в центре стоит студент, он является заказчиком и потребителем этих знаний. Например, когда я разрабатывала образовательную программу по регионоведению, указывала четыре траектории, и именно студент будет выбирать ту из них, которую он определит для себя приоритетной.

Академическая свобода вуза есть, и она реализуется через механизм элективных курсов, практической подготовки выпускника и программ самообразования, предусматривающих возможность формирования индивидуальной траектории обучения студента. Но есть и другая сторона медали - неприглядная загруженность преподавателей в вузах (огромная учебная нагрузка, которая практически является аудиторной, учебно-методическая работа, воспитательная, а, кроме того, огромный пласт научно-исследовательской работы, включающей написание статей в высокорейтинговые журналы, в Комитет по контролю в сфере образования и науки, написание монографий, участие в исследовательских проектах). Здесь мы бесконечно отстаем от профессоров западных университетов, у которых 2-3 курса в семестр, и читают они максимум три лекции в неделю, остальное время посвящая исследовательской работе.

Кроме того, нам надо унифицироваться в евразийской системе, гармонизировать стандарты. Сближение образовательных стандартов и совершенствование системы взаимного признания научных и образовательных результатов в рамках евразийской образовательной интеграции будет способствовать расширению академической мобильности  между университетами  и создаст научную, экспертную и межличностную базу для успешного социально-экономического и гуманитарного развития региона. Уже есть хороший опыт. В течение этого года многие преподаватели кафедры международных отношений и мировой экономики КазНУ им. аль-Фараби совместно с авторами в основном стран ЕАЭС писали учебник к 25-летию СНГ для сетевого университета СНГ «Внешняя политика стран СНГ». То есть планировали его как учебник, но решили, что вначале это будет учебное пособие, пусть пройдет апробацию.

Когда мы говорим, что теряется уровень образования, то я все-таки являюсь патриотом своего вуза. Согласно данным международного рейтингового агентства QS КазНУ им. аль-Фараби занимает 236 место среди 800 лучших вузов мира. Кроме того, в этом году наш университет стал абсолютным лидером среди вузов страны по количеству полученных грантов на обучение. Более четырех тысяч лучших выпускников школ получили гранты на обучение в КазНУ, значительная часть из них обладатели знака «Алтын белгі», победители международных и республиканских олимпиад.

Проблем много, но мы идем вперед. Стремление интегрироваться в мировое образовательное пространство, освоить лучшие зарубежные стандарты и технологии подготовки выпускников отвечает и интересам высших учебных заведений и государства, как Казахстана, так и других евразийских государств.

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец в Казахстане»

Образование - тема для обсуждения бесконечная. Почему образовательные процессы критикуют и сравнивают, а критика отличается консерватизмом? Наверное, потому, что подход к образованию должен быть прагматичным, эта система должна обеспечить государство нужным количеством специалистов в разных областях.

Советская система образования не являлась идеальной, но была эффективной. Технические специальности были востребованы. Школа, которую я закончил, именовалась политехнической школой. Там даже были рабочие специальности. Цели были предельно ясны и у школы, и у вузов. Государству требовались технари, а гуманитарии должны были идеологически обслуживать общество. СССР был одной из держав, создававшей фундаментальную науку.

После развала СССР встал вопрос о том, какие специалисты нужны новым независимым государствам. Я прекрасно помню 1993 год, Верховный Совет 13-го созыва, перед закрытием сессии, когда принимался первый закон об образовании в независимом Казахстане. Красные директора чуть ли не умоляли присутствующих не рушить систему профтехобразования. Потому что в новом законе об этом вообще не говорилось. На что последовали мнения, которые можно прочитать в стенограммах этого заседания: ну что вы цепляетесь за это? Нам уже не нужны ПТУ. Нам будут нужны менеджеры, юристы, экономисты и т.д. Говорили также, что не нужно брать пример с тех стран, которые стремятся развивать тяжелую и вообще индустрию, мол, мы страна совершенно другого типа. Тогда были в моде так называемые «Восточноазиатские тигры» (Южная Корея, Тайвань и т.д.), демонстрировавшие очень высокие темпы экономического развития до финансового кризиса 90-х годов XX века. Красные директора выходили после заседания сокрушенные. Кто же будет работать на заводах?

Система образования испытывает те же импульсивные маневры, которые демонстрирует наше государство. Сейчас говорят о цифровизации экономики. Но разве это наша инициатива? Если сравнить китайскую систему образования и казахстанскую в начале 90-х годов, то в то время мы были впереди. А сейчас вторыми после англоязычного массива информации об информатике, искусственном интеллекте, идут китайцы. Прошло всего 25 лет.

Я сотрудничаю с группой энтузиастов, которые работают над искусственным интеллектом. Они пытаются создать такую базу казахского языка, чтобы на его основе работал не просто электронный переводчик, а чтобы казахский язык вошел в развитую систему искусственного интеллекта. В основном этим занимаются американцы и китайцы. И вот члены этой группы ищет партнеров для сотрудничества. Единственное, что им дали – систему словарей. А так в вузах им говорят: возьмите книги на кафедре, или читайте лекции, тогда мы вам поможем.

Общая грамотность, увы, снижается. Специалистов не хватает на каждом шагу. По программе «Болашак» за границу отправляют очень способных ребят. Но они обучаются в совершенно другой системе высшего образования. Мой сын, например, и его одноклассники учились в Лондоне. Почти все вернулись. И я чувствовал разницу в подходах. Ведь привычное фундаментальное образование требует определенного набора знаний, которые потом догружаются в соответствии профессиональной деятельностью.

Сегодня многие говорят о необходимости функциональной грамотности, то есть способности искать, анализировать, отсеивать информацию. Но в докомпьютерную эпоху мы тоже сидели в библиотеках, копались в литературе, отбирали информацию. Правила существуют не для того, чтобы зазубривать их. Должны иметься четкие критерии, которым обучающиеся должны соответствовать. Поэтому правила забываются.

Мне нравится, как работает министр образования и науки Казахстана Ерлан Сагадиев. Он заявил о необходимости перехода от старой «знаковой модели образования, где человек очень много запоминает цифр, дат» к принципиально новой «так называемой функциональной грамотности, где он умеет, где он понимает, как применять свои знания, умеет их искать, быстро читает, умеет связывать большие блоки информации логическим способом». По его словам, все школы Казахстана начали переходить на модель, основанную на функциональной грамотности. Я намерено привожу эту цитату. По моему мнению, смысл сказанного необходимо разъяснить.

Про современное образование специалисты говорят много интересных вещей. Но я рассуждаю как прагматик, как человек, который постоянно сталкивается с новыми специалистами. И вижу, какие люди приходят работать в СМИ с филфаков и журфаков. Думаю, что в стране еще не определились с тем, какая система образования нам нужна.

 

Владимир Павленко, PR-консультант, Казахстанская коммуникативная ассоциация 

Помните слова из песни на стихи Роберта Рождественского: «Прежде всего, мы родители, а все остальное – потом!». Эта тема затрагивает и наши родительские чувства, и то, в каких условиях учатся наши дети. С другой стороны, представители высшей школы испытывают на себе веяния и новшества школьных реформ.

Была советская образовательная система. Что сейчас? Говорят, тоже система. Болонская. Один преподаватель технического вуза сказал: раньше за 5 лет мы готовили инженера, а теперь за 4 года просто бакалавра.

Посмотрите на лица двух министров образования – России и Казахстана. Ольга Васильева и Ерлан Сагадиев. Жизнерадостным и энергичным человеком всегда был Сагадиев. Сейчас он, на мой взгляд, изменился. В пресс-релизе у нас написано, что важно соединить различные направления образования с реальной экономической деятельностью. А ведь господин Сагадиев пытался это внедрить, еще будучи в другом министерстве на позиции вице-министра. На конференциях он говорил, что принципиально важно, чтобы предприятия приходили в вузы, создавали экспериментальные лаборатории. В этом направлении были сделаны определенные шаги. Был энтузиазм, «планов громадье». Имелись позитивные  отклики общественности по поводу назначения господина Сагадиева министром образования и науки РК.  А сейчас складывается такое ощущение, что он только и делает, что пытается парировать нападки по поводу реформ, учебников и т.д..

Следует отметить, что назначение Ольги Васильевой в России тоже было радостно воспринято. Теперь пошла критика. Заголовки: «А тот ли министр?» Она заявила о необходимости формирования  единого образовательного пространства России. Вот целое огромное проблемное поле. А мы сегодня говорим о вопросах интеграции. Но есть ли единое образование в Казахстане? В Кыргызстане? В Беларуси? В Армении? В России? И как вырабатывать общее образовательное пространство ЕАЭС?

О, сколько нам загадок дивных преподнесла новейшая история высшей школы! Для меня, к примеру, неразрешимая загадка состоит в ответе на вопрос, почему в середине нулевых убрали специальность PR в Казахстане. Это в то время, когда рынок показывал реальный растущий спрос на эту специальность. Предприятия и компании, которые пытались работать по международным стандартам, искали  людей с образованием  по специальности PR, связи с общественностью. Казахстан специальность закрыл. Рядом братский Кыргызстан обучал специалистов, у которых было написано в дипломах то, что надо. И они приезжали в Казахстан, устраивались здесь на работу. Сколько усилий потребовалось, чтобы вернуть специальность! Это консолидировало сообщество профессионалов, практиков и теоретиков. А почему все же специальность запретили? Непонятно. Так и осталось загадкой.

Если мы говорим о модернизации сознания, то обращаем внимание на роль и значение фигуры учителя, преподавателя. Во все времена и при любых режимах самые необходимые врачи и учителя всегда важны. Как защищать учителей? Как их обеспечить всем необходимым? И какие процессы идут в учительской среде? Вспомните знаменитый случай в Краснодаре, когда учительницу уволили после того, как она прокомментировала дешевые подарки от родителей.

Один из вопросов нашего обсуждения – ценность и привлекательность российского образования. Когда начинается ажиотаж и борьба за абитуриента, россияне не понимают, почему у нас так активно рекламируется и продвигается большое количество иностранных вузов, а российские представлены в медиапространстве Казахстана не так активно. Потому что это близко к чувствительной теме миграции. Приграничное сотрудничество есть, дети уезжают учиться, а затем часто бывает так, что за ними подтягиваются родители.

XIV Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана пройдет в Челябинске в начале ноября 2017 года. Он будет посвящен развитию человеческого капитала. И если у нас единое пространство, то актуальны такие вопросы интеграции – уезжать, учиться, оставаться или гарантированно возвращаться? Пока вопросов больше, чем ответов.

Аскар Нурша, к.и.н., руководитель алматинского офиса Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента РК

В образовательных реформах много есть хорошего. Например, решение перейти на PhD. Да, имеются много минусов с точки зрения того, что потеряли некий пласт, качество где-то снизилось. Но с другой стороны была ликвидирована фабрика дипломов. Раньше многие чиновники организовывали себе дипломы и ученые степени. Этот пример говорит о том, что некоторые проблемы образования можно решить точечными мерами и не только усилиями самого профильного министерства. Здесь пересекаются интересы различных ведомств.

Пример - последняя полемика между министром образования и науки с акиматами. Раньше учителя жаловались на избыточную отчетность. Министерство сократило отчетность по своей линии и ввело электронный документооборот. Оказалось, что много отчетов учителям приходится делать по линии акиматов, которые во взаимодействии со школами не перешли на электронную отчетность.

В школах надо бороться с системной коррупцией. Зарплату выдает государство, оно же финансирует ремонт. Но решение таких вопросов, как покупка мебели, комплектация специальных классов – все это фактически повесили на родителей.

Многие вузы сейчас находятся в процессе акционирования. Я вижу в этом много положительного, хотя есть и минусы. Усложнилась система управления вузами из-за разных форм собственности. Есть акционерные вузы, на хозрасчете, со смешанным участием, находящиеся в процессе перехода в новое качество. Всем этим управлять достаточно сложно.

Проблема еще и в том, что учителя низведены до статуса бюджетников. Мне кажется, что в Казахстане наряду с госслужбой необходимо создание гражданской службы. Учителя школ – люди «служивые», то есть состоят на службе общества и государства. И здесь государство может сделать погоду. Необходимо создать некую систему, учитывающую службу за выслугу лет, за уровень, за опыт, достижения и т.д. по категориям их работы как гражданской службы.

Что касается вопроса стандартизации образовательных систем на постсоветском пространстве. Я сомневаюсь в том, что это реализуемо. В рамках СНГ есть несколько договоров, которые регулируют культурно-гуманитарную сферу. И нам надо стремиться к унификации стандартов, в частности, в вопросе взаимного признания дипломов. Чтобы человеку, получившему образование в казахстанской школе, не пришлось переучиваться и доучиваться, брать дополнительные курсы. Но объективно имеется очень много подводных камней. Например, возьмите новый закон об образовании в Украине. Или кейс Татарстана, где не могут договориться о статусе татарского языка. Или вопросы религии. Наши культурные пространства расходятся в разные стороны, так как отношение к религии разное. Допустим, введут предмет «религиоведение». Какие у него будут стандарты и акценты?

Я согласен с тем, что советское образование было прекрасным ответом для своего времени. Имелся хороший задел для подготовки будущих специалистов. Многое из этого потеряли. Но в то же время надо учитывать современный контекст. Мы сейчас живем в период сверхинформационной насыщенности. Наши дети со всех сторон атакованы большими объемами информации. Вопрос в том, как оберегать детей, как научить их ориентироваться в этом мире? В новом контексте система образования может сделать детей информационными инвалидами. Я не готов судить о том, что необходимо сокращать предметы. Сейчас в школах идет переход на пятидневку. И тут обнаруживается, за счет чего это делается. За счет того, что сокращают уроки на 5-10 минут и тот же блок предметов стараются уложить в 5 дней, в итоге нагрузка не уменьшается, а возрастает. Надо принимать системные меры, чтобы ребенку не приходилось нести в школу несколько килограмм учебников, травмирующих его позвоночник.

Еще один момент. Педагог должен быть освобожден от посторонних функций палочки-выручалочки для акиматов. Они и на выборах задействованы, и полиции помогают, преподаватели вузов дежурят в общежитиях и т.д. Если акиматам нужно, чтобы какие-то функции выполняла школа, давайте создадим системную занятость, введем в школу специальные должности, люди на которых отдельно от учебного процесса будут выполнять соответствующие обязанности.

Что касается вузов, то некоторые государственные вузы, по сути, государства в государстве. Иногда встретиться с министром проще, чем с ректорами вузов. Они имеют право распоряжаться собственностью вузов. История знает примеры, когда ректора расторговывали это имущество. Необходима не только автономия вузов, но и автономия преподавателя. А сейчас он человек, который подчиняется начальству на нескольких уровнях (кафедры, деканаты, проректора и ректора). За рубежом университетская лаборатория – это фабрика науки. У наших преподавателей нет времени на науку. Перестал работать репутационный механизм. Есть проблема плагиата среди преподавателей и руководителей вузов. С этим пора бороться.

Соглашусь с выводом о том, что увеличение финансирования может улучшить ситуацию. Но мы живем в такой период, когда можно получить меньшее качество за большие деньги. Министерство образования и науки пришло к пониманию, что есть избыток некоторых специальностей. И регулируют только грантовую сферу. Но сфера платных отделений не регулируется. А здесь рулит псевдорыночный спрос. Студенты готовы платить за престиж специальности. Вузы готовы набрать несколько отделений таких специальностей. В результате выпускники вузов выходят на рынок и не могут найти работу. Вуз получает деньги, а государство проигрывает, потому что ему достается армия неустроенной молодежи.

Мы строим рыночную экономику. Но до сих пор у выпускников вузов требуют справку о трудоустройстве, и только взамен этой справки выдают диплом. А потом вузы учитывают в рэнкингах. Это, по сути, подлог. Кроме того, речи некоторых чиновников от образования надо переводить на нормальный язык. Профессионалы они, безусловно, умные, такие слова знают, а людям в обществе не понятно, что им хотят донести.

Андрей Чеботарев, к.п.н., директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» 

Одна из серьезных проблем нашей сферы образования - это система управления ею. Здесь, как и в других сферах государственной политики, работает следующий подход: во главе министерства образования и науки ставят либо представителя данной сферы, либо человека со стороны по принципу «кадры решают все». Но затем в обоих случаях министры со своими командами что-то делают не так, вызывая сепсис в обществе и нарекания сверху. В конечном итоге специалиста меняют на «универсального» управленца либо наоборот. В общем, пока все идет по такому кругу. При этом практически каждый министр образования и науки обязательно стремится оставить свой след в сфере, проводя те или иные преобразования и редко сохраняя достижения своих предшественников. Хотя наибольшая ответственность за это ложится не столько на данных персон, сколько на систему управления. 

Если говорить о координации образовательной политики стран-участниц ЕАЭС, то ее нет. Данная сфера не является предметом Договора о ЕАЭС и деятельности Евразийской экономической комиссии. Хотя, на мой взгляд, эту ситуацию следует изменить, поскольку сфера образования тесно связана с экономикой. Во-первых, в связи с подготовкой колледжами и вузами значительного числа кадров именно для экономики. Во-вторых, через коммерциализацию, что имеет место не только в частных, но и официальных учебных заведениях. Кроме того, сфера образования способствует установлению и развитию международных связей. На двусторонней основе, включая отношения Казахстана и России, сотрудничество в данной сфере развивается. Опыт и формат соответствующего взаимодействия можно рассмотреть для возможного внедрения в рамках ЕАЭС.

Российское образование давно стало заметным фактором миграции из Казахстана. Оно привлекает уровнем своей доступности, качества и, более того, дальнейшими перспективами. Многие молодые люди, особенно из приграничных областей, после учебы остаются в России, обустраиваются, а потом к ним подтягиваются их родители и другие родственники. По данным Посольства РК в РФ, в 2016 году количество казахстанских студентов в российских вузах превысило 70 тыс. человек. При этом действует система квот Россотрудничества для поступления выпускников казахстанских школ в данные вузы. Хотя власти приграничных областей Казахстана время от времени выражают озабоченность по такому оттоку молодежи, чего-либо существенного взамен они предложить пока не могут.

Кстати, в Казахстане действуют филиалы шести вузов России, включая МГУ им. М.В. Ломоносова. Однако про них практически ничего не слышно с точки зрения привлекательности для потенциальных абитуриентов, карьеры выпускников и т.п. Россия довольно слабо работает на нашем образовательном поле. Хотя увеличение численности филиалов российских вузов в Казахстане и уровня привлекательности их учебных программ вполне может стать фактором снижения молодежной миграции в РФ. Этот вопрос тоже можно изучить в рамках развития евразийской интеграции.

Сергей Домнин, главный редактор делового журнала «Эксперт-Казахстан»

Общий рынок образования с Россией у Казахстана был еще до ЕАЭС. Думаю, что значимая часть тех казахстанских абитуриентов, кто едет в Россию поступать, имеют также миграционные цели. Но речь больше не о них, а о людях, выбирающим между российским и казахстанским образовательным продуктом.

По данным Высшей школы экономики, в 2016 году рынок образовательных услуг в России составлял 30 млрд долларов. В Казахстане в 2014 году около 350 млн долларов. Уточню, что речь идет о высшем образовании, потому что школьное и дошкольное образование – это не вполне рыночные сегменты. Разрыв, который мы видим больше той 10-кратной разницы, к которой мы привыкли, когда сравниваем российский и казахстанский рынки. Российский рынок получается в сто раз больше, а, значит, априори там больше продавцов, длиннее линейка услуг и цен.

Я сравнил, сколько стоит учиться в России и Казахстане. Понятно, что сравнивать КазНУ и, допустим, МГИМО – это не совсем релевантно. Если человек едет учиться в Москву, ему придется дополнительно много денег потратить, чтобы жить. Но если житель казахстанской провинции, скажем, Павлодара или Усть-Каменогорска, выбирает между, например, ЕНУ и Новосибирским государственным университетом, то набор его затрат примерно идентичен. Востребованная специальность: информационно-вычислительные технологии. По данным на текущий год, за семестр в НГУ год обучения стоит 1970 долларов, в ЕНУ 2110 долларов. Еще одна востребованная специальность - востоковедение: в НГУ 2005 долларов, в ЕНУ 2083 доллара. Цены, как мы видим, сопоставимые; казахстанские вузы не могут предложить образование дешевле притом, что бренды и качество услуг в России в среднем выше, чем у нас. По недавнему рейтингу региональных вузов, представленному QS, у НГУ второе место после МГУ на постсоветском пространстве, а у ЕНУ – 24-е место.

Проблема еще и в том, что из этих 350 млн рыночная часть - меньше половины, а, может, быть и меньше четверти. Все остальное - госзаказ, объем которого зависит не от работодателя. Это фактически олигополический рынок. Объем финансирования от государства идет через национальные университеты, от ректоров которых зависит, сколько денег получит вуз. Не случайно ректора имеют такой же аппаратный вес, как министр: и первых, и второго назначает президент.

Если непонятно, как формулируется запрос на те или иные специальности, стоит ли удивляться, что потом в экономику приходят не те, кто нужен работодателю, а те, кого выгодно было учить генералам от системы образования. Возможно, тут уже надо перейти к теме приватизации вузов и постепенном отказе от госзаказа, потому что своей задачи он не выполняет. Нужны более гибкие инструменты и более адекватные времени институты.

В этом плане хороший пример уже упомянутый Нархоз. Его ректор Кшиштоф Рыбиньски высказал большую тревогу по поводу наших позиций в сфере образования в контексте евразийской интеграции: 20 тысяч человек ушли с нашего рынка на российский в том числе из-за ЕНТ. Может быть, ЕНТ - это важный сдерживающий фактор для многих, кто поступает в казахстанские вузы. Логично его применять для распределения грантов, но если у человека есть деньги на учебу в вузе, то нелогично его ограничивать, фактически выталкивая людей на другой рынок. Даже если человек не хочет и не будет учиться, а готов платить, то пусть уже он эти деньги оставит здесь.

Средняя: 5 (3 оценок)

По простому говоря,в противоречивое советское время, полное репрессий и преступлений против человечности, образование было на высоком уровне,а сейчас, в эпоху, так сказать, свобды и права образование деградирует. Что за чудеса? Страшные времена -а "Эпоха Возрождения" и науки, и искусства, и образования,а в вольные времена "Эпоха Вырождения" и науки, и искусства, и образования. Сие загадка,однако,для философов,которых, как известно, на всём постсоветском пространстве вывели окончательно и бесповоротно за ненадобностью как блох.А почему? А потому что она,философия,как рентген выявляет бесплодность и пустоцветность мыслительного процесса в эпоху дикого капитализма,в котором правят балл разбойники.Можно справится об этом в истории других стран,которые прошли путь первоначального накопленияч капитала попутно задвинув интеллект и прогресс идей,насадив потребительскую психологию хомосапиенса с мощным развитием хватательного рефлекса. Пример Пиндоссия,которая может убить одномоментно целую страну или даже страны ради прибыли одного жирного пиндоса или чокунтой претендентки на власть.Ну и мы поспешаем по этому пути. Так что всё остальное действительно неактуально.

Всё будет хорошо. Синусоида-пульс любого события и явления. Спаду предшествует подъём. И опять спад. Надо только разобраться :в какой точке графика волны мы проживаем. Я думаю,что нижней точки мы ещё не достигли,но она близка. Я лично предполагаю, что время перехода на латиницу и будет тем скольжением вниз,из которого году эдак в 2030-2040 РК будет выбираться на уровень 1913 года по состоянию в образовании населения.

Стоимость казашки (калым):  замухрышки аульной-150-200 тыс тенге,продвинутой чиксы образованной от 500 тыс тенге до 1 млн.А вы тут про алфавит и образование,гы.

Комментарии

Хорошие обсуждения обычно у "Мира Евразии". НЕ в первый раз читаю и много что черпаешь от них. 

Сейчас это уже неактуально. С уходом кирилицы уйдёт масив образовательной литературы и методик на крилице :казахском и русском,ещё созданном в совесткие времена, и не придут образовательные методические и образовательные системы на английском  по причине его массового незнания, а казахского сегмента как нет  так и и не будет ни на каком алфавите.Смешная гордыня националистов, что деньгами, нефтяными и газовыми, можно купить всё. Мозгов только не купишь.Проверено Временем и Историей.

В школе работал перед отъездом из РК. Математиком и физиком.Уровень преподавателей,особенно местной национальности, просто удручал. Не просто низкий, а нкакой. Они по отличным, ещё советским учебникам, уже не в состоянии были преподавать по причине того, что уже ничего сами не могли понять из написанного. Куда делись нормальные учителя? Уехали. По своим этническим родинам. Так вот,все разговоры про какую-то латинизацию алфавита просто смешат. Я представил, как мои курицы оставшиеся будут это делать. А причнина в чём? Лень умственная природная.ечли хотите генетическая.. И жирная мясная пища,которая атрофирует мозг атеросклерозом уже в молодом возрасте. Думаю ,и аборигенов Австралии была мысль цивилизовать через приобщение к мировой культуре. Но! Не удалось! Тому кто сомневается,советую поговорить пять минут с министром образования РК.

Добавить комментарий

(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.
(If you're a human, don't change the following field)
Your first name.

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <img>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.