:: КАЗАХСТАНСКИЕ ЭКСПЕРТЫ ОБСУДИЛИ ПРЕИМУЩЕСТВА ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ ДЛЯ ЭФФЕКТИВНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СЕТЕВЫХ СПОСОБОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЛЮДЕЙ

Просмотров: 4,980 Рейтинг: 4.0

Состоялось первое в наступившем 2018 году заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «От телеграмм до Telegram: жизнь в социальных сетях, как новая реальность Евразии»

Эдуард ПОЛЕТАЕВ, политолог, руководитель ОФ «Мир Евразии»

В настоящее время развитые страны мира входят в стадию информационно-коммуникативного общества. Для нее характерны увеличение численности необходимых специалистов и новых информационных продуктов. Растут потребности людей и организаций, связанные с информацией и необходимостью мобильных коммуникаций. Динамично продвигаются по данному пути и страны Евразии.

При организации дальнейшего сотрудничества между ними должны использоваться преимущества информационных технологий для эффективного функционирования сетевых способов взаимодействия участников. Традиционные СМИ уже уступают значительную часть аудитории социальным сетям. При этом в ряде стран постсоветского пространства количество жителей, зарегистрированных в той или иной соцсети, по сравнению с общим числом граждан, является довольно высоким, как и количество времени, проведенное в интернете. «Жизнь» в соцсети, то есть временное замещение настоящего мира, превращается в самостоятельную реальность.

При таком сотрудничестве должны использоваться преимущества информационных технологий для эффективного функционирования сетевых способов повседневного взаимодействия участников. Тема обсуждения многим близка и знакома, все мы являемся пользователями социальных сетей в той или иной степени. Я убежден, что в наших краях значение интернета и соцсетей больше, потому что в Северной Евразии плохой климат. Когда холодно, люди не гуляют на улице, а чаще сидят за компьютером, при этом обсуждая в соцсетях в том числе погоду. Подобное явление есть в странах Скандинавии, Канаде, не случайно в той же Беларуси придумали Viber, а в Эстонии Skype. Меньше шансов, что такие проекты возникли бы в каких-то курортных теплых странах.

На евразийском пространстве в последнее время увеличилось внимание к тому, что происходит в социальных сетях. С одной стороны, они открывают новые возможности для взаимодействия людей, проживающих в разных местах, показывают успешные примеры самоорганизации, но, с другой стороны, могут быть использованы для проведения политики отчуждения стран и их жителей, настроенных на дружбу и сотрудничество, что производит новые риски и уязвимости. Особо опасны тенденции запуска экстремистских идей в социальные сети.

Как было отмечено на недавнем саммите ОДКБ в Минске, одним из ключевых направлений деятельности организации будут являться коллективные усилия в такой важной и актуальной сфере, как информационная безопасность. Взаимодействие стран-участников в этой области в последние годы заметно активизировалось. В свою очередь, накопленный опыт и стоящие новые задачи нашли отражение в подписанном «Соглашении о сотрудничестве государств-членов ОДКБ в области обеспечения информационной безопасности». Было подчеркнуто, что в настоящее время значительная доля вербовок террористов и случаев распространения запрещенных материалов, происходит посредством социальных сетей. Киберугроз становится все больше, поэтому документ предусматривает «проведение совместных мероприятий, в том числе практического характера, направленных на укрепление информационной безопасности и противодействие противоправной деятельности в информационном пространстве государств-членов ОДКБ».

Возник феномен возвращения масс в социальную и общественно-политическую жизнь. Причем интернет-активисты в доступной для них форме участвуют в жизни не только собственной страны. Для многих сети заменили традиционные институты социализации, поэтому игнорировать их воздействие на современную жизнь уже нельзя.

В конце 2017 года в Казахстане был принят Закон РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам информации и коммуникаций», предусматривающий внесение 280 поправок. И хотя во время обсуждения законопроекта было решено, что социальные сети и блогеры не будут приравниваться к средствам массовой информации (тем более, что самые популярные социальные сети в стране являются зарубежными), без внимания они не останутся. Контент, публикуемый на территории Казахстана, будет контролироваться, и в случае, если он окажется противоправным, власти будут отправлять уведомления о необходимости его устранения. Кроме того, критики закона, запрещающего анонимные комментарии в казахстанском сегменте интернета, говорили о том, что в результате количество пользователей зарубежных соцсетей увеличится.

В России в 2017 году много споров и различных оценок вызвал так называемый «закон Милонова» - законопроект депутата Государственной Думы Виталия Милонова. Он предложил ограничить доступ к социальным сетям, ввести возрастной ценз с 14 лет (дети могут завести страницу в соцсетях только после разрешения родителей или опекунов), а за невыполнение требований предусмотреть штраф для граждан, должностных и юридических лиц. Законопроект был отклонен, но несколько инцидентов, случившихся в начале 2018 года в российских школах, побудили депутата внести несколько доработанный законопроект в Государственную Думу вновь. Эксперты не исключают, что в нападениях подростков в школах на учащихся были замешаны соцсети, через которые нападавшие получали побуждение к действиям. 

Также много других актуальных идей исходит от руководства полулярных соцсетей. В частности, вызвало большой интерес предложение Марка Цукерберга о том, что политика Facebook будет меняться. Суть в изменении в алгоритмах Facebook. Публичные новости в ленте будут сокращены в пользу личных сообщений, а также ранжированы по уровню доверия к ним. То есть в ленте новостей акцент будет делаться на близких, друзьях, родных и на те посты, которые вызывают активные дискуссии. Следовательно, вес каждого индивидуального пользователя сети может вырасти в большей степени, чем значимость какой-либо коммерческой структуры, имеющей страницу в этой сети. Также ожидается, что русскоязычный сегмент Facebook постепенно будет деполитизирован.

Как известно, за ростом информационных технологий последовало и ужесточение законодательства. Все чаще жители стран Евразии осуждаются за возбуждение ненависти либо вражды в соцсетях, распространение запрещенной информации. В 2017 году в интернете распространялись памятки о том, как не сесть за репост. В Казахстане также в прошлом году начал набирать популярность мессенджер Telegram, в котором начали открывать каналы популярные блогеры из Facebook, Instagram и YouTube. Между тем, основатель этого мессенджера Павел Дуров заявил о планах выпустить криптовалюту и привлечь деньги инвесторов. Если у Telegram удастся запустить и популяризовать кошельки для пользователей, то это позволит мессенджеру частично конкурировать с розничными банками и традиционными системами денежных переводов.

Социальные сети в первую очередь создавались для того, чтобы найти старых знакомых, бывших одноклассников и однокурсников, но со временем все изменилось. Сначала появились развлечения, вызвавшие рост аудитории. Затем наступила эпоха смартфонов. До сих пор не понятно, это соцсети стимулировали людей покупать смартфоны, или возможности последних побудили людей быть более активными в соцсетях? Затем социальные сети оказались политизированы, в связи с так называемыми событиями арабской весны. Вскоре соцсети начали восприниматься как один из инструментов продвижения компании или продукта, в качестве эффективного канала рекламы. В странах ЕАЭС уже много примеров того, как евразийские бренды наладили коммуникации с потребителями. Ведь торговля в соцсетях удобна пользователям, достаточно сделать один клик и написать продавцу. В итоге соцсети обрели поклонников в лице тех публичных людей, деятельность которых состоит в привлечении внимания, чем они не замедлили воспользоваться. Так коммуникации в соцсетях стали представлять собой инструмент влияния на общественное мнение.

Сами по себе возможности социальных сетей не являются ни опасными, ни безопасными. Соцсети предоставляют нам много хорошего. Риски возникают в связи с тем как используются эти возможности. Сегодня у людей не так много свободного времени, и, чтобы социальная сеть в определенный момент могла быть полезна, ее функционал напитывается новыми дополнительными функциями. Сервисы, которые раньше существовали отдельно, теперь входят внутрь соцсетей. Следовательно, они все сильнее изменяют наше повседневное поведение.  

Стоит отметить, что соцсети создают условия большей причастности к пульсу жизни в той или иной стране. Проще простого стало подружиться с известным политиком или звездой. Как сказал Марк Цукерберг, «социальная сеть - это не альтернатива дружбе, это е продолжение». Много споров идет о том, насколько феномен соцсетей расширил наше пространство для общения. Известно, что социальные сети - это доминирование слабых связей над сильными. Те пользователи, которые называются френдами, друзьями, на самом деле в большей степени являются net-френдами, знакомыми. Поскольку настоящая дружба требует большего участия и большего включения, вложения в общение. В то время, как зафиксировать в один клик дружбу - это пока новое явление. Кроме того, географический фактор пока не имеет столь значимой роли для дружбы в соцсетях, поскольку каждый может вбирать себе друзей по интересам, особенно при условии владения иностранными языками.

Социальные сети - это большой, постоянно действующий и обновляющийся учебник современной информационной жизни. Как известно, для достижения аудитории в 50 млн человек радио понадобилось 38 лет, телевидению - 13 лет, интернету - 4 года, социальная сеть Fасеbоок получила 100-миллионного пользователя менее чем за 9 месяцев. Более 90% молодых людей, рожденных в 1970-1990 гг. (так называемое поколение У) состоят в социальных сетях.

Cоцсети уже давно вошли в жизнь обывателя. Согласно исследованию Social Media Around The World, опубликованному в апреле 2017 года, шесть из десяти человек хотя бы один раз в день посещают ту или иную социальную сеть. По данным другого am исследования, проведенного агентством We Are Social и менеджером соцсетей HootSuite, число пользователей социальных сетей превысило 3 млрд. человек (из 7,5 млрд. жителей Земли). По приведенной статистике на август 2017 года среди соцсетей и мессенжеров лидирует Facebook - его аудитория составляла 2,047 млрд. человек. В тройке лидеров также YouTube - 1,5 млрд. и Instagram - 700 млн. Среди мессенджеров самыми популярными являются Facebook Messenger и WhatsApp, каждым из которых пользуются 1,2 млрд. человек. На третьем месте находится китайский WeChat (938 млн).

В Казахстане, по данным Beeline KZ на октябрь 2017 года, тройка самых популярных соцсетей представляет собой ВКонтакте (4 млн пользователей), Facebook (3,3 млн) и Instagram (3 млн). Среди мессенджеров в лидерах WhatsApp (2,5 млн), Telegram (2 млн) и Viber (1 млн).

Но есть примеры того, как некоторые социальные сети или мессенджеры испытывают кризис из-за блокировок в той или иной стране, или из-за простого падения интереса к той или иной площадке. Поэтому судьба и влияние соцсетей в среднесрочной и долгосрочной перспективах сложно прогнозируемые.

Кроме того, многие страны хотят быть независимыми от влияния крупных сетей и пытаются по возможности оказывать на них влияние. Или же создают собственные соцсети (правда, не всегда получается эффективно конкурировать с уже имеющимися крупными монстрами). Одно из популярных опасений экспертов заключается в том, что действия властей по обеспечению безопасности и контроля приведут к усилению блокировок и фильтрации контента, сегментации и так называемой балканизации интернета. В результате этого всемирная паутина распадется на фрагменты и секторы: появится «российский интернет», «американский интернет» и так далее, которые будут сосуществовать и иногда пересекаться, но останутся изолированными в существенных аспектах. В основном информационные потоки ограничатся рамками страны, не выходя за ее пределы, по причине фильтрации, языковых барьеров или просто предпочтений пользователей.

Суть нашей встречи заключается в том, чтобы обсудить: в каких формах возможно сотрудничество стран Евразии в рамках социальных сетей, в рамках платформ, которые время диверсифицируются? Есть опасения, что их огромные возможности из-за проявлений экстремизма будут как-то зажиматься. Что нужно сделать, чтобы соцсети объединяли людей, а не разделяли?

Вероятно, требуется разработка новых идеалов гуманизма, адекватных реалиям сетевого общества, его вызовам. Социальные сети на евразийском пространстве объективно имеют большой созидательный потенциал, так как конкуренция между группами, каналами и сообществами во многом осуществляется только на уровне количества подписчиков (просмотров), а это служит всестороннему формированию общего информационного пространства. Примеров стремления к сотрудничеству и наведению «мостов» между разными аудиториями в социальных сетях должно быть все больше.

 

Шавкат САБИРОВ, президент ОЮЛ «Интернет Ассоциация Казахстана», член Общественного совета при МИД РК

Ужесточение законодательства за противоправную деятельность в соцсетях - это мировой тренд. Если мы сравним с немецким законом, который вступил в действие с нынешнего года, то наши ограничения покажутся цветочками, потому что за оскорбление и разжигание социальной розни там предусмотрены серьезные наказания. Мы по сравнению с теми же немцами и французами выглядим «слабенькими». Общая тенденция заключается в том, что мир уходит в национальные сегменты. Страны пытаются развивать свои собственные соцсети. Даже появилось новое название интернета – сплинтернет (превращение глобальной сети интернет во множество локальных сетей).

Нужно иметь в виду, что это во всем мире Facebook популярный. В Казахстане пользователи, которые присутствуют в Facebook – это менее 5% всей аудитории. Переход на ссылки c Facebook на новости – 8%, не больше, очень редко доходит до 20%.

Наша аудитория сидит в Instagram и во ВКонтакте. Сегодня в Казахстане аудитория соцсетей растет за счет роста казахскоязычного населения, русскоязычное население уже ими в основном насытилось.

Кроме того, политика соцсетей изменилась. И раньше если они боролись за своего пользователя и защищали свободу слова, то сейчас вынуждены признать, что первыми сдают нарушителей с потрохами в соответствующие органы. Они будут принимать решение, что является правдой, что фактом, что можно писать, за кем следить и т.д. Мир ломается быстрее, чем мы себе это представляем.

В прошлом году были закуплены соответствующие системы мониторинга правоохранительными органами. В этом году объявлен тендер на 2 млрд тенге Министерством информации и коммуникаций по мониторингу в интернете.

Интересный факт о Facebook. В 2014 году с июня по сентябрь количество казахстанских пользователей в казахстанском Facebook увеличилось в 5 раз. Мы проанализировали и оказалось, что значимых инфоповодов к тому не было. В то же время то, что было с февраля по май 2014 года, мы все прекрасно знаем (события на Украине). Таким образом, часть принадлежит российской стороне, либо украинской, американской и т.д.

Учитывая краткосрочность жизни постов в Facebook, реальный охват людей достигает 1000 человек максимум. Как правило, 200-300 человек в среднем.

Мы сами себя убедили, что Facebook популярный и очень всем нужен, мы убедили чиновников, что деньги надо отпускать не на профессиональную медийную среду, а на блогеров.

Государство начало финансировать сегодня не экспертное сообщество, не медийную сферу, а соцсети, то есть всех тех, кто не является профессионалом в своей среде. А государство должно регулировать только профессиональную сферу. Мое общение с чиновниками показывает то, что они цитируют определенных людей, и понимаешь, что этот человек оказался под влиянием, не имеет собственного мнения, собственной экспертной оценки. Деньги можно использовать гораздо грамотнее. Лучше заплатить медийному изданию за новость, а не за блог-пост. Потому что КПД у медийного ресурса существенно больше.

В рамках работ по созданию киберщита был в Москве в прошлом году неоднократно. В ходе одной из встреч мне показали данные по некоторым ведущим казахстанским блогерам, какая у них реальная аудитория, кто их читает, кто комментирует, кто ставит лайки, кому блогеры отвечают и т.д.

 

Айгуль ООМАРОВА, независимый политолог, публицист 

Помню, у нас даже составлялся список блогеров, и некоторые люди себя активно продвигали, чтобы попасть в них. Меня недавно коллега из России спросила, перевели ли мультфильм о Казахском ханстве на русский язык. Это пример того, как люди из соседнего государства интересуются тем, что у нас происходит и хотят прикоснуться к истории.

Социальные сети и дальше будут способствовать тому, что знакомства стран и народов друг с другом будет происходить на их базе. Они сами с этим справятся. При этом, к сожалению, у чиновников на постсоветском пространстве начинает вырабатываться стереотип о том, что традиционные медийные ресурсы уже неактуальны, надо переходить в онлайн, в соцсети. Я считаю, что это неправильный подход. Лучше деньги выделять традиционным СМИ, так как КПД от них будет эффективней.

 

Полетаев: Хотел отметить, что, например, благодаря YouTube за рубежом вырос интерес к казахстанским кино и музыке.

 

Антон МОРОЗОВ, к.п.н., политолог 

Чиновники - люди, увлекающиеся проектами, зачастую не всегда адекватно оцененными и проработанными. Это относится и к выделению средств на лидеров общественного мнения, на блогеров. Полностью выделить деньги на блоги в ущерб традиционным СМИ не получится. Дело в том, что здесь необходим баланс, ведь социальная журналистика – вещь немного другая, чем традиционные СМИ. Другое дело, что у нас блог-турами и привлечением блогеров как «лидеров общественного мнения» многие госорганы увлеклись. Привлекают и по делу, и не по делу, в результате они, как и СМИ, утрачивают доверие.  

Короче говоря, и блогеры, и СМИ, это инструменты. Но это инструменты принципиально разные. Образно говоря, сапожный гвоздь можно гвоздь забить молотком, а можно кувалдой. Просто молотком удобнее. А у нас забивают и молотком, и кувалдой, и пилой, и даже микроскопом пытаются.

Мастерство управления информационными потоками заключается в том, чтобы выбрать правильный инструмент, чтобы понимать, куда и какую информацию, в какой пропорции давать.

Ну, кроме того, надо смотреть на соцсети не только как на коммуникационный инструмент, но и учитывая набирающие силу технологии. Взять, к примеру, те же Big Data. Это может стать хорошей альтернативой социологическим исследованиям с большей детализацией данных. А у нас пока этим мало кто занимается. А в США, например, эти возможности используются в полный рост, взять хотя бы победу Трампа, во многом обеспеченную работой с соцсетями. Не тупыми лозунгами «Голосуй за Трампа» и «Трамп – наш кандидат», а замером ожиданий и настроений американцев.

 

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»

Встречаясь с влиятельными людьми в Астане, заметила для себя: они отмечают, что значимость соцсетей преувеличена. Недавно слушала программу российского эксперта Андрея Девятова: нынешнюю цивилизацию называют информационной, или экономикой знаний. По нему, деньги, энергия, материя - все имеет размер. Любые цивилизации были, так или иначе, измеримы. А вот информация как таковая не имеет размера, поэтому, чем мы владеем, говоря, что мы люди информированные, не совсем понятно. Об объёме владения информацией можно говорить только с точки зрения соразмерности с чем-то.

Даже тот, кто владеет инсайдерской информацией, может считаться крутым только до определённого момента. Поэтому что такое информационный век, что нам кажется характеристикой развитого общества, и чего нет у нас, к чему мы должны стремиться – мы должны понимать.

Что касается соцсетей и влияния этой формы жизни на наше и евразийское экспертное сообщество, то передо мной есть пример групп исследователей евразийского пространства в социальных сетях – сообщество «Евразийского монитора», куда включены представители социологического сообщества почти всех постсоветских стран. Группа можно сказать никакая, несмотря на то, что мы там по 7-8 лет, но никакого общения профессионального не получается. Хотя у нас общие интересы, проекты мы ведём часто совместно. У нас есть, что обсудить и чем обменяться. По нашему проекту, по барометру Евразийской интеграции, может быть, проходит раз в год обсуждение. Даже я сама, вот было у меня интервью с Маратом Шибутовым по вопросам интеграции, но в этой группе пост об этом событии, сообщение для своих коллег, не разместила.

В соцсетях институциональным образованиям трудно общаться, если это не личное продвижение. Хотя многие организации интересные вещи пишут и делают, есть, о чем поспорить и поговорить. Судя по всему, Facebook - не та площадка и не тот ресурс, который позволяет в этом направлении эффективно двигаться.

По нашим исследованиям было заметно падение потребления телевидения в середине десятых годов на фоне роста интернета вообще и популярности соцсетей, в частности. Сейчас ситуация стабилизировалась. За исключением одного коммуникативного ресурса, мессенджеров. Вот они дают гигантский рост. Я считаю, что мессенджеры и социальные сети надо изучать раздельно. Мессенджеры пока недооценены. И этому инструменту коммуникации надо уделять большее внимание.

У социальных сетей есть предел, появляются неофиты, но те, кто там долго, уже выработали свою линию поведения, не гонятся за процентами. А мессенджеры - непознанная территория. А в целом имеет место стабилизация использования практически всех СМИ в Казахстане, в том числе и газет, радио – примерно одинаковые доли у них все последние годы.

 

Марат ШИБУТОВ, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане 

В прошлом году я занимался изучением медиа и использованием их молодежью. И выяснил, что у нас есть 4 медийных среды: традиционные; соцсети, завязанные на определенных личностях; соцсети, представляющие собой квази-СМИ (сообщества) и мессенджеры, охватывающие чудовищное количество людей.

Было сказано, что блоги вытесняют классическую журналистику. Но на развитие традиционных казахстанских СМИ даются миллиарды тенге, блогам же достаются по сравнению с этим крохи. О каком вытеснении можно говорить?

Хочу отметить один феномен. В Алматы существует множество квазиСМИ (например, аккаунты в Instagram автолюбителей, связанные с происшествиями и т.д.). У каждого много подписчиков. В ряде областных центров также есть такие сообщества. И на самом деле они тоже являются СМИ. Потому что публикуются, допустим, несколько смешных картинок, а вслед за ними городские новости, причем явно видно, что есть среди них новости из официальных источников, например из акиматов. Например, сообщество «За тебя, Бәке», у которого в ВКонтакте и в Instagram около 2-х млн подписчиков. Но про этот сегмент нигде не упоминается, хотя такие сообщества есть в каждой области, их около 50-60-ти.

Не надо забывать, что реально влиятельная соцсеть на нашем интеграционном пространстве - это YouTube. Блогер Аминка-витаминка собирает на одну видеозапись 95 млн просмотров в основном с русскоязычного пространства. Евгения Гейн, Екатерина Сайбель и ее сын Клим имеют сотни тысяч подписчиков, а просмотры составляют сотни миллионов. При этом у телеканала «Хабар» на YouTube 25 млн просмотров.

Я уже не говорю о музыкальных каналах. Людей ныне объединяют графические посты и видео. Основной поток казахстанцев во ВКонтакте – это фанаты известных футбольных команд. В группах состоят по 50-100 тысяч казахстанцев. Для отечественного сегмента данной соцсети эти группы являются самыми большими по количеству участников. А все остальное – это российские сообщества, чей контент – смех и спорт.

В реальности казахстанские СМИ соревнуются не с блогерами, а с квазиСМИ во ВКонтакте и в Instagram, у которых и аудитория больше, и есть потенциал роста, они в большинстве двуязычные. Это достаточно интересный будет феномен в ближайшие годы.

Сейчас также появился Telegram-чат - секретный чат в мессенджере, в котором не сохраняется история сообщений. Вот здесь как раз может возникнуть опасность распространения экстремистских идей.

Мы должны понимать, что на евразийском пространстве нет единой платформы для всей аудитории. Если в США 46 медийных аудиторий, то у нас можно насчитать около 25-ти. И они будут пересекаться друг с другом краями. Медийная аудитория - это те пользователи, которые переходят на новость и читают ее. Мы живем в эпоху постмодернизма, в котором весь мир рассматривается, как текст. Если люди ему верят, значит, есть и влияние.

 

Дмитрий ШИШКИН, писатель, журналист 

Что касается различных соцсетей и их охвата аудитории, тут много похожего с ситуацией в традиционных СМИ. Дело в их влиятельности. Например, в России у «Комсомольской правды» 2,5 млн тираж, а у «Коммерсанта» с «Известиями» тиражи около ста тысяч. Но «Коммерсант» и «Известия» всегда считались влиятельными газетами, потому что их читала определенная аудитория. Та же самая история - Financial Times, у которой тираж всего 300 тысяч экземпляров. Но это одна из самых влиятельных газет в мире. Все зависит от цели.

И в Казахстане, и в России наблюдается снижение влиятельности СМИ. Фактически негосударственных влиятельных СМИ не осталось. У нас самые влиятельные СМИ, в которые люди мечтают попасть, это государственные, потому что там четкая целевая аудитория – не тысячи читателей, а всего несколько десятков, что принимают решения.

Та же самая история сейчас с соцсетями – большой охват «Одноклассников», «ВКонтакте» имеет значение для рекламы товаров широкого потребления и услуг, но «Фейсбук» обладает более влиятельной аудиторией. Мы же видим этот феномен, что реально многие вещи решаются в этой соцсети. Многие политики начинают свое утро с того, что пресс-служба им приносит мониторинг – кто и что про них написал, звонят и просят убрать посты. Для них это жизнь. Если это министр и аким крупного города, то это, получается, и наша жизнь тоже.

Даже кадровые вопросы решают сливами в соцсетях. И это, хоть не всегда, но работает. При этом у нас нужно принимать уровень развития как СМИ, так и соцсетей. Особенно активно пошло обсуждение в связи с возможным выделением денег на блогеров. У нас большинство госорганов не умеют работать и с газетами. В газету нельзя прийти, сунуть 100 долларов и сказать: пиши про меня как мне надо. А блогеру можно. Потому что у нас и блогеры не зрелые. А они со временем вырастут. В России блогеры уже беспокоятся о своей репутации. У нас репутация пока ничего не стоит. Это вопрос роста и времени. Просто у нас уровень и традиционных СМИ, и блогеров низкий, но это будет развиваться. В работе та же схема, которая внедрялась, когда появились первые газеты, первое телевидение. Это просто новый канал коммуникации.

 

Адиль КАУКЕНОВ, политолог, L.L.M., директор Центра китайских исследований CHINA CENTER

В обсуждении соцсетей важно найти золотую середину. Потребность в общении есть всегда. Когда не было соцсетей, тогда новости передавались на кухнях из уст в уста. До Facebook были форумы, которые не успели получить свою славу. Кроме того, казахстанский сайт Zonakz был одной из предтеч соцсетей. У многих были там свои никнеймы, все знали, кто под каким именем. Круг создателей информации не так уж и велик.

Традиционные СМИ были, есть и будут. Экспертное сообщество является создателем контента. Оно имеют отношение к медиа-среде. Работать со словом – это труд. Одно время мой личный аккаунт быстро рос в популярности, но потом я перестал его заполнять, потому что понял, что это полноценная работа со своими рисками. В основном я пишу о том, как я, допустим, в лапшичную сходил, а на профессиональные темы перестал писать.

Медийная сфера имеет большое значение, но потребность в общении в соцсетях останется. Facebook внес определенную модель, став уникальным каналом взаимоотношений. Местные СМИ, правда, пострадали, от них ушли комментаторы в соцсети. При этом, мы не контролируем происходящее и в любой момент зависим от воли Facebook.

Получается так, что некоторые скандалы, реакция на них, возможны только, если есть каналы коммуникаций. Большая проблема в том, что таких каналов в государстве и с государством стало мало. И соцсети приняли эту функцию на себя.

И вот министры с командами пришли в Facebook, потому что он стал тем каналом, где можно пожаловаться, получить обратную связь. А с другой стороны, это ударило в ответ - некоторые прогрессивные адекватные инициативы, вещи оказываются затоптанными толпой, кричащей «Уят», мнения ведь диверсифицированы.

Оюнаружилось, что у нас нет культуры убеждения. Люди, продвигающие инициативы, не умеют убеждать. Чиновник надеется, что его невнятного «потому что - потому что» вполне достаточно. Образовалась привычка – на все, что происходит в Facebook, реагировать пожарными методами: тушить, спасать, сажать. Вместо публичной политики есть желание все проконтролировать, зарегулировать. Нужно встрадать идею о том, что люди могут быть с тобой не согласны. Но этому мы еще не научились. Люди пытаются победить, а надо всех уговорить.

Мессенджеры - отдельная тема, они в большей степени ускоряют взаимодействие между людьми. В Китае, в силу его большого населения, изначально отказались от Facebook, несмотря на жену-китаянку, прекрасное владение Марком Цукербергом китайским языком, эффектные его спичи. Там есть только местные ресурсы. Например, китайский мессенджер We Chat – он диверсифицирован, и по сути, соцсеть, так как объединил в себе множество функций, в том числе привязку к деньгам. Например, через этот мессенджер можно заказать такси, оплатить покупку в магазине. Эти технологии в огромной стране работает прекрасно.

Говоря о YouTube, нужно понимать, что он выходит за рамки соцсетей, позиционируя себя, как поисковая система. В ближайшем будущем, возможно, соцсети после всех реформ останутся только для того, чтобы друг другу о лапшичных рассказывать. А многие функции уйдут в YouTube, который стремительно расширяется. С учетом того, что люди перестают читать, многое переходит на видеоконтент.

Традиционные создатели контента должны эту реальность принять. Вопрос в том, сумеют ли, трансформироваться, приспособиться?  

 

Даурен АБЕН, старший научный сотрудник Евразийского научно-исследовательского института

Если провести доскональное исследование и создать социологический портрет среднестатистического пользователя Facebook и других социальных сетей, то мы можем выявить общие черты, присущие аудитории той или иной соцсети. Мне кажется, что наиболее продвинутая аудитория в плане образованности и политической активности именно у Facebook, что, наверное, неудивительно, поскольку более образованные люди более активны и в политическом отношении, а Facebook предлагает привлекательную и удобную платформу, как для общения, так и выражения своих взглядов. В нашей стране, где большинство населения декларирует свою аполитичность, тот же Facebook выполняет полезную для властей и необходимую для стабильности страны функцию паро- и громоотвода, предоставляя политически наиболее активным гражданам возможность выражать свое недовольство, не выходя на улицы. Но это палка о двух концах. Острые, бескомпромиссные дискуссии в соцсетях создают у людей иллюзию участия в политическом процессе и влияния на государственную политику, формируя, таким образом, своеобразный эрзац гражданского общества. Я уж не говорю о том, что соцсети все чаще используются для манипулирования общественным мнением.

В то же время нельзя отрицать, что соцсети стали играть существенную роль в привлечении внимания властей к определенным проблемным ситуациям, преимущественно социально-экономического, криминального или экологического плана. Если говорить о степени влиятельности той или иной соцсети, то я бы не стал подходить к ее оценке лишь с точки зрения количественных показателей – количества пользователей, просмотров, репостов, лайков и т.д. Важно учитывать и качественные критерии. Если проанализировать последние «громкие дела», то, на мой взгляд, наиболее эффективно они раскручивались и разрешались через Facebook. Считаю, что в социально-политическом плане импакт-фактор Facebook, по крайней мере, в Казахстане, выше, чем у конкурентов (не считая, конечно, мессенджеров типа WhatsApp).Этому способствует и такое немаловажное обстоятельство, как наличие в этой социальной сети персональных страниц отдельных влиятельных чиновников, которые осознали полезность такого канала связи с народом.

Что касается пресловутого конфликта между профессиональным медийным сообществом и блогерами, то сейчас, как мне представляется, границы между ними размываются, и четких признаков who is who уже нет. Человек может одновременно быть и журналистом, и блогером, и экспертом (и самопровозглашенным интеллектуалом, если хотите), а любое уважающее себя СМИ имеет не только вебсайт, но и страницу в соцсетях. В этой связи не совсем понимаю хайпа по поводу возможного выделения денег блогерам на разъяснительную работу, хотя чиновники уже успели опровергнуть эту информацию. Не секрет, что традиционные СМИ, будь то государственные или частные, привыкли получать бюджетные средства через государственный заказ. Поэтому в условиях Казахстана неудивительно, что государство пытается привычными методами регулировать блогосферу и «прикормить» наиболее видных его представителей, упрочивая свое монопольное положение в информационной сфере. Тем более, соцсети играют все более возрастающую роль в генерации контента. Если провести непредвзятый мониторинг информационных поводов и новостных сюжетов, можно прийти к выводу, что вклад соцсетей неуклонно увеличивается. Традиционные СМИ и соцсети становятся взаимодополняемыми ресурсами.

Если говорить о негативных эффектах соцсетей, то в Казахстане дело не ограничивается лишь случаями пропаганды в них терроризма и экстремизма. Для нашей страны также актуальны темы подросткового суицида, насилия в школе. Поэтому компетентным органам надо своевременно обращать внимание на распространение такого рода противоправного контента в сети и проводить эффективную профилактику, чтобы снизить деструктивное влияние соцсетей на несовершеннолетних. Иначе и в наших школах может прокатиться волна насилия, подобная той, что наблюдается в России. При этом понятно, что проблемы молодежи надо решать системно, а не ограничиваться голословным обвинением соцсетей во всех грехах.

Что касается экспертных обсуждений в рамках каких-то групп в соцсетях, соглашусь, что в этом плане соцсети не являются (пока, по крайней мере) хорошим инструментом для профессиональной дискуссии. Как показывает мой опыт, говорить об объективности и конструктивности научных споров в соцсетях не приходится. Зачастую они превращаются в заурядный холивар, а иногда перерастают в разборки в реальной жизни. Поэтому традиционные форматы типа конференций, семинаров и банальной переписки все еще более полезны в плане обмена мнениями и научного сотрудничества. Возможно, со временем потенциал соцсетей в данном аспекте возрастет.

 

Марат ШИБУТОВ: Facebook поглощает политическую активность. Мониторинг показывает это на фоне протестных акций. Поглощаются как негативные всплески, так и позитивная гражданская активность. Вот мы с Бекнуром Кисиковым - члены общественного совета Алматы. Хоть раз хотя-бы один фейсбучный критик за два года пришел и высказал напрямую что-либо чиновникам. Приходят всегда бабушки, которые вообще не сидят в интернете.

В каком случае есть реакция? Например, в администрации города работают 4 тысячи человек. Политическую ответственность несет только аким. Все обращаются только к нему. Никому не приходит в голову жаловаться на какое-нибудь управление.

То есть любой вопрос решается, когда он попадает в поле зрения политика. Если же вопрос касается кого-то из чиновников более низкого статуса, то все сводится к фразе «поговорят и перестанут».

 

Сергей КОЗЛОВ, заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец в Казахстане»

Интернет - это как погода или футбол, тема вечная. Мне странно слышать, что влияние интернета надуманное. У него колоссальное влияние, в том числе благодаря его неотъемлемой части – социальным сетям, которые во многом формируют личности. Люди женятся и разводятся благодаря соцсетям, не говоря уже об их практической пользе. Интернет - неотъемлемая часть нашей жизни, так же, как мобильные телефоны и телевизоры. Без этого уже нет ни общества, ни отдельных людей, которые не могут без соцсетей. Последние влияют даже на тех, кто в них не присутствует. Я не согласен с тем, что госорганы не реагируют на дискуссии в соцсетях. Они принимают участие в решении проблем, и таких примеров множество.

Что касается политического влияния в соцсетях. Те, кто читал англоязычную дискуссию накануне выборов президента США, может сказать, что у нас, на постсоветском пространстве, интеллигентнейшие, культурные, добрые, отзывчивые, даже нежные друг к другу люди. Что творилось в обсуждениях! Множество окорблений и угроз жизни от сторонников Трампа в отношении сторонников Клинтон и наоборот. «Я посвящу остаток своей жизни, чтобы истребить твою семью» - вот характерный пример комментария, которые распространялись все чаще по мере приближения к выборам. Все же есть разность не только культур, но и бескультурья.

В настоящее время люди, работающие в сфере информации, ищущие ее, создающие информационные продукты, без интернета не могут. Но нельзя сказать, что интернет будет оттеснять бумажные СМИ, они будут существовать в своем формате, сегменте, в своих объемах. Вся информационная среда цельная. Интернет-СМИ будут увеличивать свое влияние и присутствие, но они не истребят ни бумажные СМИ, ни тем более книгу и книжную культуру.

Социальные сети - и страшная и полезная вещь. Они великолепны для тех, кто может и умеет ими пользоваться, но страшны для людей с неустойчивой психикой.

Что касается политического влияния. Вот сейчас происходит предвыборная борьба в России. Один из кандидатов провел пресс-конференцию, ее запись тут же разместили в YouTube. За несколько часов она собрала свыше 400 тысяч просмотров. Вот пример влияния соцсетей, колоссального интереса к ним.

Возможно, параллель натянута, но в 1960-е годы мое поколение во многом чувствовало влияние зарубежных радиоголосов, их глушили, но это был единственный источник альтернативной информации, и мы были с этим источником хорошо знакомы.

Как бы официальные СМИ не старались, все равно влияние альтернативной информации, которая сейчас доступна через интернет, будет увеличиваться. Как эффективно регулировать, не знаю, но запретами - невозможно и просто глупо.

 

Шавкат Сабиров: 400 тысяч за один вечер – это немного. Казахстанский ролик может за вечер собрать такое количество. Даже для политизированной аудитории это очень мало. Еще я хотел добавить. Если вы говорите о пользователях Facebook, то это в основном жители Астаны и Алматы. То, что вы пишите в Facebook – в регионах КПД этой записи будет незначительное, во ВКонтакте уже больше, в этой сети сидят пользователи из провинции. Соцсети своеобразно разделили казахстанское сообщество. Никто об этом не говорит. Мы сравнивали: если новость во ВКонтакте приносит 30 тысяч просмотров, то в Facebook 5 тысяч. В ряде других стран доминирование Facebook на уровне 70-80%. А у немцев, например, своя платформа, которая заменила им Facebook.

 

Бекнур КИСИКОВ, публицист, писатель, президент Евразийской ассоциации франчайзинга 

Кто такой блогер? У меня сложилось мнение, что журналист – более опытный, просвещенный, у него нет интерактива, он пишет в одни ворота. А вот блогер постоянно в интерактиве, он имеет критику.

Но журналисты сегодня становятся универсальными. Некоторые известные блогеры изначально были журналистами, возможно, они не стали бы такими популярными, не имея такого бэкграунда.

Когда я писал книгу «Интернет экономика Казахстана» в 2011 году, то в ней пытался дать четкое определение слову блогер. Тогда казахстанские блогеры созавали крутой контент на площадке Живого Журнала. Но почему-то сегодня блогерство как бы дискредитировано. Хотя по мне, так блогер - это серьезный, статусный уровень, его можно ввести в классификатор профессий.

При этом в Facebook вообще трудно назвать кого-либо блогером. Тут очень тонка грань между юзером и блогером. Давайте вспомним Zonakz, Vse.kz, Центр тяжести и другие ресурсы, где мы формировали Internet Mind. Как мы вышли из комментаторов. Затем, благодаря Facebook научились критике, работе с оппонентами. Где-то Facebook - это попса, легкий текст про где был, что делал. Но, тем не менее, через Facebook проходит много нужной информации, задается дискурс. Но это делается часто настолько неумело и топорно, что влиять на аудиторию практически не получается. При этом имеется такой феномен, что думающая, более авторитетная, солидная публика присутсвует в Facebook.

У нас в соцсети «Одноклассники» есть группа «Евразийский франчайзинг». Там она более популярна, чем в Facebook, в ней представители большинства стран евразийского пространства. Что же касается Instagram, то в этой сети очень сложно технически выразить мысль. При этом легко накрутить подписчиков и количество комментариев. Такие механизмы появились и в Facebook, но они сложнее.

С того периода, когда блогерство появилось, само понятие дискредитировалось. Увы, но ринято думать, что блогер – автор продажный и несерьезный. Да, многие называются блогерами. Но настоящих среди них единицы, ведь блогер должен профессионально работать со своей аудиторией. В Facebook часто пишут действительно попсовые посты. Иногда я тоже пытаюсь давать серьезные темы, профессиональные, про франчайзинг. Но такие посты не читаются.

Как член общественного совета Алматы, могу сказать, что благодаря Facebook мы получаем обратную связь от людей. Но за это время от тех из них, кто критикует, ни разу не получили ни спасибо, ни лайк.

Как литератор хотел сказать о лексике интернета. Она очень быстро меняется. Многих слов, что появились 10 лет назад, сейчас нет, они забыты и не понятны. Хотя интернет продолжает производить новые слова и мемы.

Что касается решения вопросов евразийской интеграции, то соцсети в этом очень удобны. Мы заменили много дорогостоящих форумов, выставок, конференций офлайн благодаря тому, что онлайн можем наблюдать достижения своих партнеров, общаться, делиться мнениями. Многие компании перешли на онлайн продажи через соцсети. И в этом от соцсетей для нас имеется огромная помощь.

 

Аскар НУРША, к.и.н., независимый эксперт

Нам пора определиться с терминами: кто есть блогер, кто есть журналист, кто есть политолог. Потому что если списки составлять, то они могут совпасть.

Что отличает обычного пользователя от блогеров в том же Facebook? Терминов много.

Я согласен, что значение соцсетей преувеличено. Они появились, потому что возникла такая техническая возможность. Отношение на постсоветском пространстве к соцсетям сформировалось под влиянием цветных революций, арабской весны. В них видели мобилизационный потенциал для протестов. А сейчас власти от этого отходят, они поняли, что лучше дружить с соцсетями, иногда против их воли, чем запрещать и ограничивать.

Чиновников стали привлекать в соцсети. Руководство заявляет, допустим, коллективу, что все должны там зарегистрироваться. В итоге в соцсетях появляется большое количество людей, которые не умеют ими пользоваться.

По количество просмотров постов – мне кажется, здесь нужна более здравая оценка, потому что очень много фейковых аккаунтов.

Соцсети реализуют многих в самопрезентации. В Instagram это более выражено. Для экспертов – это возможность распространения своих идей. Есть мощная информативная функция – в соцсетях отражается срез реальности в течение дня.

Мы живем в эпоху, когда люди существуют в разных «коридорах реальности». И эти реальности не соприкасаются. Люди смотрят разные телеканалы, разные новости, а соцсети эти миры объединяют.

Появился какой-то принцип в организации мероприятий - если нет картинки, если нет информации о мероприятии в соцсетях, значит, события не было. Отображение в соцсетях стало важным критерием результативности.

Мне кажется, надо спокойней относиться к большому присутствию государства. Как сказал Марат Шибутов, все ругают госСМИ, но именно они дают контент. Кроме того, государство стало очень важным участником соцсетей. Оно еще не умеет работать в этой среде, но быстро учится. Мы много говорили о блогерах, и государство их заметило. Но поскольку сейчас прозвучала мысль, что блогерство – это не так уж и продуктивно для идеологии, то со временем до государства дойдет, что эта сфере переоценена.

 

Рустам БУРНАШЕВ, к.ф.н., профессор Казахстанско-немецкого университета 

Много говорится о некоей глобальной связи социальных сетей, но на самом деле они работают локально и являются очень контекстуальными. Пост про лапшичную мне интересен в практическом понимании. А пост проблемный, про глобальные вопросы человечества мне не интересен, потому что я могу прочитать об этом в другом месте. Есть люди, которые живут в виртуальном пространстве, а есть те, кто обитает в пространстве, которое мы называем «реальным». Но каждый проживает свою реальность. В этом плане мне кажется, некорректно говорить о том, что политическая активность уходит в виртуальное пространство. Человек делает пост, проживает реальность, совершает акцию. И если эта акция совершена в том же пространстве, в котором проживают другие люди, он сделал политическое действие. Нет необходимости выходить реально на улицу.

Если, например, некий условный руководитель «живет» в Facebook, и я напишу пост, то для него это будет реакция. А если я выйду, допустим, крушить плитку на городскую улицу, а он по ней не ходит, то ему будет не нужна эта реальность, ведь он там не живет. Если человек проводит время в виртуальном поле, для него события этого поля будут важнее.

Возьмем пример из Узбекистана, в частности, виртуальную приемную президента Шавката Мирзиеева. Как эта приемная работает? Работа построена на том, что люди живут в соответствующем виртуальном поле. Туда кто-то зашел, что-то написал, отреагировали на это или нет – за рамками создаваемого виртуальной приемной пространства никто не знает. Но люди верят, они живут в этом поле. Им сказали: ваши жалобы рассматриваются, вот статистика жалоб рассмотренных, вот статистика результатов. Но на самом деле мы не знаем, рассмотрены эти жалобы или нет, сколько по ним принято решений и какие имеются результаты.

 

Андрей ЧЕБОТАРЕВ, к.п.н., директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» 

В течение нескольких последних лет имел возможность участвовать в некоторых исследованиях (социологических, мониторинговых), посвященных соцсетям, и знаком с их результатами. Казалось бы, соцсети становятся все популярней, и пользователи их активные, но, если посмотреть общую статистику соцсетей, окажется, что они даже не входят в тройку или пятерку основных источников информации. Телевидение в регионах по-прежнему играет огромную роль. Что касается качественного содержания соцсетей, то чернуху или желтуху в них обсуждают гораздо активней, чем политические события.

Если взять политический аспект, то действительно много про соцсети говорили на фоне арабской весны, евромайдана и т.д. Какую-то свою роль они сыграли. Но опять же – что за аудитория, кто обсуждает эти вопросы? Проблемы языка, религию, миграцию? Можно говорить о чем угодно, но отреагируют люди на более или менее близкую им тему.

Нужно проводить масштабные исследования о том, что дают соцсети.

Например, на мой взгляд, люди, носящие в себе протестный потенциал, преувеличивают значение соцсетей. Но они быстро поняли, что можно возмущаться в соцсетях, но на улицы в их поддержку выходят единицы. Часто соцсети используют для пропаганды или для ссоры, кого-то покритиковать, получить реакцию взамен и т.д.

 

Замир КАРАЖАНОВ, политолог, главный редактор Информационно-аналитического центра Caspian Bridge

Дискуссия показывает, что мы еще недостаточно знаем про интернет и социальные сети, много есть путаницы. Говорилось, например, о том, что социальные сети разделили казахстанцев. Одна их часть сидит в Facebook, другая во ВКонтакте. Но было ли разделение? Ведь социальные сети не стали фактором самоидентификации людей. Мы говорим, что являемся казахстанцами, но не «фейсбукерами». Мы не отождествляем себя с социальными сетями, так как они для нас только средство общения. Второй момент - интернет трудно оценивать и как СМИ. Интернет привел к сокращению зрительской аудитории ТВ, но по уровню доверия не может конкурировать с традиционными СМИ. Но, несмотря на это, сегодня мы видим в глобальной сети телеканалы, радио и газеты. Очевидно, что доверяют не интернету, а отдельным сайтам, блогам. 

Говорят, что интернет оказывает влияние на жизнь людей. Это верно лишь отчасти. Без доверия не может быть влияния! Но с другой стороны, надо признать, что интернет давно стал образом жизни современного человека. И по этой причине все же оказывает влияние на него. Другое дело, какое это влияние. И здесь появляются большие вопросы. Обращает на себя внимание, что ломаются даже журналистские стандарты. Причем речь идет не только о блогерах (неформальных журналистах или тех, кто пытается подменить их), но и СМИ, которые ушли в интернет пространство. Если в бумажном формате большинство из них соблюдало неписанные этические правила и принципы, то в глобальной сети они часто уподобляются своей аудитории.

Некоторые приемы «троллей» усваиваются и используются СМИ. Они не дают читателю право самостоятельно делать вывод, а делают его за него! И тут убеждаешься в верности слов Чингиза Айтматова: «Желудок умнее мозга, потому что желудок умеет тошнить. Мозг же глотает любую дрянь!». Бросается это в глаза, когда видишь, как отдельные интернет-СМИ паразитируют на фобиях. Правильно замечено, что интернет размывает границы, в том числе нравственные и ценностные. В 1990-х годах в сфере международных отношений была популярной концепция «столкновения цивилизаций». По поводу нее и сегодня не утихают споры: есть ли такое в реальности? Зато в интернет-сфере все ясно - она превратилась в арену столкновения цивилизаций. Здесь не ищут правды, нет рациональных доводов и аргументов, а только есть попытка навязать своим оппонентам свою позицию. Культивируется не только исламофобия (это в нашем-то регионе!), но даже подрывается доверие к институтам государства и общества. А ведь на этом покоится мир и стабильность. Очевидно, что это не интернет такой плохой - это люди такие. Поэтому ожидать больших положительных преимуществ от социальных сетей нам можно тогда, когда появится зрелое гражданское общество. С другой стороны, мы видим, как интернет меняет СМИ. Это касается подачи материалов. 10-20 лет назад печатный материал включал элементы художественного текста, рассказ, повествование, что позволяло легко усваивать его, делать его интересным. Сегодня, чем меньше строк и больше фактов, тем лучше. Тексты стали аскетичными и статичными. Но это требование связано с особенностью чтения текста с монитора, и, скорее всего, тенденция минимализма будет не только продолжаться, но и развиваться, приведет к новым формам подачи материала и информации. На мой взгляд, здесь таятся как возможности, так и опасности. Ведь голая информация и ее оценка в обществе, это не одно и то же, и как было не раз, они могут сталкиваться между собой.

 

Полина АБУГАЛИЕВА, университет UIB

Из нашей дискуссии выпадает часть общества в возрасте до 25 лет. Интернет и соцсети для молодежи – это сейчас все. Те же новости молодежь узнает из Instagram, а там максимум 2000 символов, но Обычно стараются написать не более 500. И реальность молодежи формируется вот этими 500 символами.

Когда же говорят про зрелость гражданского общества, то лет через 20 где оно будет, ведь молодежь в эти процессы практически не включена? Все живут в разной реальности в интернете, в иных медийных коридорах. Молодежь не сидит в Facebook. Но надо бы ее включать во все эти дискуссии.

 

Владимир ПАВЛЕНКО, PR-Консультант, Казахстанская коммуникативная ассоциация 

Помните, в  середине «нулевых»  всех интересовало, что такое блогосфера, как это работает, и как можно использовать такое явление в интересах бизнеса. В 2006 году по приглашению Национальной Ассоциации специалистов по связям с общественностью (НАСО)  мы с Александром Ляховым проводили круглый стол «Блоги – эффективный инструмент для продвижения интересов бизнеса и ценностей бренда».  Тогда осенние большие PR-ивенты были еще живы.  В  процессе  заседания,  мы увидели, что его участники – пиарщики и  представители  крупного бизнеса с интересом  слушали, задавали вопросы, но не понимали, как блог-площадки им можно использовать в практической работе и как просчитать эффективность. Завершая работу круглого стола, я сказал, обращаясь к ним: «посмотрите на блогеров – может быть, это наши коллеги,  пиарщики завтрашнего дня, который уже наступил».

А потом все понеслось так стремительно. И уже через год профессиональный PR-Портал Sovetnik.ru и журнал об управлении общественными связями «Советник» проводили первый на постсоветском пространстве конкурс блогеров-пиарщиков.

 Сейчас Полина Абугалиева выступала от поколения людей, которое уже не представляет телефоны, висящими на стене. Для них мессенджеры – это среда обитания. А с другой стороны, посмотрите тренды и прогнозы на 2018 год, итоги 2017 года. Маркетологи бьют тревогу. Молодежь – это прагматики. Их не разведешь уже на раз-два на импульсивную покупку. До них надо достучаться. И бренды стремятся в соцсети, притворяются молодыми, пытаются с молодежью о чем-то говорить, общаться с ними в рамках не своей, а их, молодежной повестки. Не все у них получается, но тренд очевиден.

Сегодня ожидаемо и горячо нами обсуждалась в контексте общей темы подтема взаимоотношений традиционных и электронных СМИ, профессиональной и гражданской журналистики. Бесспорно, что как были у нас газеты и журналы, так и будут. Но итоги 2017 года показывают, что рынок печатных СМИ сужается. И телевизионные каналы никуда не денутся. Но вы обратили внимание, что по итогам третьего квартала 2017 года  интернет впервые  привлек больше бюджетов рекламодателей, чем телевидение? Это прошло достаточно тихо. Специалисты и эксперты пока не осмыслили в полной мере, видимо, сам факт и его последствия, поэтому аккуратны в комментариях. Но, к примеру,  в России они уже заявляют, что это историческое событие и некий «водораздел» не только и не столько даже для рекламного рынка, сколько для всей индустрии коммуникаций в целом. 

В  релизе нашей сегодняшней встречи написано, что страны мира входят в стадию информационно-коммуникативного общества. И, похоже, мир влетает в эту стадию на высочайших скоростях. И многое прямо сейчас происходит «впервые и вновь».

Сегодня в процессе обсуждения говорили несколько раз об известном в Казахстане блогере Алишере Еликбаеве. Вы помните, как назывался его первый ресурс? Avtor.kz. Он появился, когда запретили Живой журнал в Казахстане. Задумывался и осуществлялся  Алишером как экспериментальная площадка, новый формат электронного СМИ, в котором в качестве авторов - блогеров выступали многие известные в Казахстане люди. Назову навскидку несколько имен: Дорофеев, Рерих, Ляхов. И рядом с ними пробовали свои силы в ведении авторских электронных колонок юные, никому еще неизвестные авторы. Приведу такой пример: в КазНУ в 2009 году веду мастер-класс о новых медиа. Поднимает руку студентка второго курса и говорит с гордостью, что ведет колонку у Алишера Еликбаева, пишет о сексе.

Если мы посмотрим одну из актуальных тем нашей встречи – феномен социальных сетей на постсоветском пространстве: общее и особенное, то, пожалуй, следует вспомнить пример Живого Журнала. Хотя это не есть социальная сеть, а большая специализированная блог-платформа. И, тем не менее, это интересно.

Никто не помнит, кто составлял основную аудиторию Живого Журнала в США? Верно, 15-летние тинейджеры. А когда Роман Лейбов привел его в Россию, открыв кириллический сегмент ЖЖ, он моментально выстрелил в русскоязычном пространстве как интеллектуальная площадка. И это удивительная история стремительного взлета популярности и востребованности блог-платформы и ее живучести в то время, когда ее стали откровенно сливать в пользу появившихся социальных сетей, прежде всего фейсбука. Вспомним  запрет в Казахстане Живого Журнала, когда из-за одного аккаунта закрыли доступ казахстанским пользователям ко всему ЖЖ на несколько лет. Казалось бы, чего хорошего. Но именно в это время запрета ЖЖ в Казахстане  появились свои интересные блог-площадки: «Орда», тот же Yvision, который сразу выходил на рынок с идеей монетеизации.

И, завершая, хочу затронуть еще одну актуальную тему нашей встречи – конкурентоспособности идей созидания и нравственности, терпимости и сотрудничества в социальных сетях. В конце 2017 года активно в русскоязычном сегменте, в том числе на профессиональных площадках, обсуждался перевод статьи Пола Льюиса из Gardian «Наши умы могут быть похищены»: почему IT-специалисты боятся смартфонной антиутопии».

Главная мысль: по большому счету любое действие в интернете начинается как движение энтузиастов. Потом, что естественно, приходят большие деньги, которые диктуют условия. В результате  известные сервисы и социальные сети начинают жить по законам большого, очень большого бизнеса. В статье рассматривается по пунктам, как это делают Facebook и Google, как контролируют аудиторию, какие технологии применяют.

Но, интересно, что люди, которые были разработчиками в Facebook и Google, к примеру, тот же Дастин Розенштейн, создатель кнопки Like – маленькой порции позитива, ушли и  составили неформальную группу, получившую название «еретиков Кремниевой долины».  Они выступают против так называемой «экономики внимания» - привлечения  внимания пользователей с целью продвижения  товаров и услуг. Они говорят о зависимости от смартфонов и интернет-технологий как об угрозе, сравнимой с зависимостью от наркотиков.

Мало того, что они об этом говорят, они конкретно делают, ограждая и ограничивая себя в пользовании мессенджерами, четко устанавливая время присутствия в социальных сетях - только по необходимости. На вопрос о том, почему люди из Кремниевой долины отдают своих детей в такие учреждения, где вообще нет интернета, где нет мобильных телефонов, они отвечают, что те изобретения, в создании которых они принимали участие, приводят к непредвиденным негативным последствиям. 

 Как видим, любое благо имеет другую, оборотную сторону, о которой знать необходимо и соблюдать технику безопасности. Но это, видимо, тема уже другого разговора. 

Соб.инф.

Средняя: 4 (3 оценок)

Хорошо господин писатель сказал; В газету нельзя прийти, сунуть 100 долларов и сказать: пиши про меня как мне надо. А блогеру можно. Потому что у нас и блогеры не зрелые. А они со временем вырастут. В России блогеры уже беспокоятся о своей репутации. У нас репутация пока ничего не стоит. Это вопрос роста и времени. Просто у нас уровень и традиционных СМИ, и блогеров низкий, но это будет развиваться. В работе та же схема, которая внедрялась, когда появились первые газеты, первое телевидение. Это просто новый канал коммуникации.

Комментарии

Алмаз, а что за сарказм? Сколько бы "русофобских" вещей не витало в казсегменте  фейсбука, в коридоре свет по прежнему идет ОДИН ХУЙ из Москвы )