Что касается слушаний, то в них всё же была нотка оптимизма. В том смысле, что войны в Средней Азии может не быть. На отсутствие реальных предпосылок к ней указывали многие эксперты, несмотря на то что техзадание правительства США предполагало таковые найти, взвесить и оценить. То, в какой форме очертил идеологические рамки исследования председатель подкомитета палаты представителей по вопросам Европы, Евразии и новым вызовам конгрессмен Дана Рорабахер, наглядно свидетельствует, что дух Трумэна и Рейгана жив и до сих пор бродит по правительственным зданиям города Вашингтона. Кстати, фотографию последнего конгрессмен носит в своём бумажнике.

Дайджестом к вступительному слову Даны Рорабахера может быть им же использованный оборот речи: «Игра с нулевой суммой». То есть такой формат международных отношений, где интересы сторон прямо противоположны и выигрыш одного игрока автоматически означает равновеликий проигрыш другого. В короткой речи конгрессмена были и другие интересные наблюдения. «Одна сторона может получить ресурсы для развития, лишь отобрав их у другой…», «противоречия изначально предполагают появление конфликтов…» Ну и любимый конёк американцев: «Учитывая звериную натуру коммунистического режима, отказ Пекина от политики мирного роста не стал для нас неожиданностью».

Американский истеблишмент, впрочем, несколько переоценил свою подготовленность к любым поворотам истории. То, что не является «неожиданностью» для членов конгресса или правительства, стало большим сюрпризом для гражданских экспертов, собранных в подкомитете. По стенограмме слушаний создалось такое впечатление, что американские политики вместе с военными говорят на своём диалекте английского, который плохо понятен для всех остальных участников мероприятия, представителей бизнеса и научного сообщества. Их понятийный язык действует на «цивилов», как воровской жаргон на фраера — беспокойно, некомфортно и хочется домой. Как осторожно высказался один из экспертов, работающий по контракту с «Шеврон» в Казахстане с 1992 года, «при всём уважении к подкомитету, значение концепции войны за ресурсы часто преувеличивается».

Это типичная логика бизнесмена. Для него война — это дополнительные издержки, отнюдь не способ приобретения новых ценностей. Отсюда непонимание задач, поставленных конгрессом. О какой войне идёт речь? С участием США, между государствами Центральной Азии или просто внутри какой-то отдельно взятой страны, различные кланы которой конкурируют друг с другом за право продавать ресурсы своей родины за границу? А если представители государственного руководства всё же настаивают на межнациональных конфликтах, может, логичнее предположить войну за контроль над водными ресурсами, спор вокруг совместного пользования которыми для стран региона куда актуальнее?

Фоном по всем выступлениям гражданских лиц сквозила идея, что Америка должна предотвратить конфликт в Центральной Азии. Что США могут поддержать стабильность в регионе, гарантировать иностранные инвестиции в местную экономику, развивать взаимовыгодные торговые отношения, а не устраивать войны за контроль над ресурсами и путями их доставки. Война же лишь осложнит реализацию целей внешней политики Соединённых Штатов.
Так, повторимся, считают гражданские. Конгресс им оппонирует, мол, слишком много думаете об экономике, как просто о бизнесе. Распределение промышленности, ресурсов и технологий в мире базируется не на бизнесе, а на международном балансе сил.

Военные идут дальше. Они называют угрозой национальной безопасности те энергетические и сырьевые цепочки, которые выстраивает в мире Китай, а также сетуют по поводу недостаточного внимания своего правительства к проблеме всё возрастающей зависимости США от аборигенов, которые имеют счастье (или несчастье) жить над залегающими в земной коре стратегическими полезными ископаемыми. Такие начали бы войну без лишних раздумий. Хотя не только мир, но уже, похоже, и американское общество всё меньше понимает цели своего правительства.