:: Андрей Жданов. ЗАПИСКИ АЙ-ТИ ДИССИДЕНТА. ПЯТАЯ КОЛОННА. Глава № 5.

Просмотров: 3,238 Рейтинг: 4.0

Предыдущая глава

Успокоиться после чтения загадочного монолога с извинениями советской Родине Вонаджу помогла мысль, что срок его приговора (месяц питания только синтетической едой) истекает через сутки. Отвлекла и досада на то, что он уже давно не общался со старым другом, контрабандистом в законе по кличке Реклатс, и решил повидаться с ним.

Он был всего на 10 лет моложе и еще до воцарения Искусственного Интеллекта по-крупному обязан Вонаджу. Знакомы они были лет 60, когда правосудие хотя и шагало широким шагом к гуманизму, но еще было далеко от его современного расцвета. В отличие от самоучки Йердны, Реклатс закончил одно из престижных учебных заведений Натсхазака и начинал работать на ниве экономической юриспруденции. Но если бы не Вонадж, то загремел бы надолго под фанфары.

Оба они не любили вспоминать ту историю, едва не стоившую Реку свободы, но, как говорится, не выкинуть слов из песни. Тогда двенадцатилетняя сестра Реклатса оказалась среди десятка жертв педофила, сынка высокопоставленного чиновника. Подонка арестовали и, несмотря на хлопоты папаши, осудили на 10 лет. Пока он сидел, сестра Река пристрастилась к выпивке, потом к наркоте и в 17 лет погибла от передозировки.

Реклатс тяжело переживал семейную трагедию и пришел в ярость, когда через полгода после смерти девчонки узнал, что педофил амнистирован к какому-то там большому празднику. А еще спустя полгода убил мерзавца. Убил обдуманно, хладнокровно, попытавшись представить смерть несчастным случаем. Но следствие не поверило, вычислило Река и довело дело до суда.

И отправился бы он за решетку, если бы Вонадж не дал ложные показания о том, что, мол, в момент преступления они с Реком пьянствовали в одном из баров Ата-Амлы. Да еще щедро подкупил собутыльников, чтобы те подтвердили сей «факт». Как ни пыталось следствие доказать лжесвидетельство, не вышло. И Реклатс был отпущен за недоказанностью вины. Тогда-то он и сказал Йердне, что обязан ему по гроб жизни. А вскоре грянул всемирный взлет Искусственного Интеллекта, и всем уже стало плевать на прежние заморочки.

*   *   *

— Как там наша Абюл? — поинтересовался Первый двойник Вонаджа у Второго.

— Хорошо. Вы бы видели, как она расцвела, когда я намекнул ей на пожизненное льготное содержание в случае успешных родов.

— Не болтает лишнего?

— Нам повезло. Деваха смышленее, чем казалось, без комплексов. Даже пыталась разыграть меня, когда я упомянул имя Йердны. Сделала круглые глаза и натурально удивилась: а кто это такой?..

Первый довольно хмыкнул:

— Ну ты прослушку-то все равно не снимай.

— Само собой.

*   *   *

Йердна и Реклатс устроились за дальним столиком виртуального бара и заказали роботу-официанту суррогат перцовки, которая обжигала нутро так же, как настоящая, хотя и не пьянила.

— Зачем позвал, лишенец? — в свойственной ему ёрнической манере спросил Реклатс после первой рюмки.

— Да ни зачем. Просто давно не виделись. Как дела?

— Как сажа бела. Заказов мало, народ обнищал, жмется из-за каждого мегабайта-мегаватта.

— Давно хотел спросить тебя: как тебе удается ладить со своими двойниками?

— Как почти всем оригиналам, кроме тебя.

— А почему тебя не трогают верха? Все же знают, чем ты занимаешься.

— А чем я занимаюсь? Я дарю людям хотя бы сиюминутную эйфорию, иллюзию счастья. И, в отличие от тебя, не бегаю в реал, который, если ты подзабыл, у нас по Конституции объявлен смертельно опасной зоной, подлежащей забвению.

— Ты предатель, Рек.

Реклатс откинулся на спинку стула, его шаловливый взгляд потемнел и стал колючим.

— А вот с этого места, Йерд, поподробнее, — процедил он.

— Ты предал все, во что мы с тобой верили в молодости. Ты предал реал, Землю, человечность, ты стал конформистом. Тебе плевать на то, что в виртуале мы превратились в быдло.

— Не знаю, что на тебя нашло, — начал Реклатс, опрокинув еще одну рюмку, не предлагая выпить другу. — Но такими словами не бросаются, Йерд. Если ты хочешь откровенности, то изволь. Не ты ли мне показывал кучу материалов, накопленных еще твоим прадедом? О том, насколько человечество погрязло во лжи, несправедливости, двойных стандартах, коррупции, пьянстве, наркомании, педерастии. О том, скольким многим миллионам людей во времена уже развитой медицины, кулинарных изысков, активной цифровизации были недоступны простые прививки, хотя бы горбушка хлеба каждый день, обычная связь, не говоря уж о мобильной. О том, как на фоне громких деклараций о гуманизме и демократии и вполне реального технологического прорыва то там, то здесь вспыхивали войны и лилась кровь, а Земля небывалыми темпами превращалась в свалку и начиналось необратимое изменение климата...

— К чему ты клонишь? Все это было задолго до нас с тобой.

— Хорошо, давай о нас с тобой, о нашей молодости, когда мы были здоровы, веселы и полны оптмизма. Ты же не будешь отрицать, что в Натхазаке Искусинтел пришел к власти не вдруг, не в одночасье?

 — В Натхазаке все решила пятая колонна! — запальчиво ответил Вонадж.

— Это кто ж такие?

— Как кто? Это тысячи высоколобых местных хлыщей, которых годами готовили, кормили, пестовали конторы вроде фонда Шороша, Вольного дома и прочей акиремо-апорвейской сволоты.

 — Вот ты о чем, — понял Реклатс. — Ну да, тогда эти ребята крепко ручонку приложили к возвеличиванию Искусинтела. А ты не задумывался, почему та акиремо-апорвейская сволота годами преспокойно занималась подготовкой, как ты считаешь, пятой колонны? Да потому что тогдашнаяя человеческая власть Натхазака разрешала это. Я уж не знаю, вольно или невольно, но разрешала. И тут вопрос лично к тебе, Йерд: почему ты, лично ты, не протестовал, когда уже было ясно, к чему дело идет, не звал, не выходил на баррикады против иностранной сволоты и ее выкормышей?

 — А что я мог один? — уныло ответил Йердна.

 — Вот-вот, так же вели себя тысячи наших сограждан, так вел себя и я, — горько констатировал Реклатс.

— Выходит, и я предатель?

— Прежде всего ты дурачишка, — ухмыльнулся Реклатс. — Ты рассуждаешь, как недоумки из подполья «Не верь, не бойся, не лайкуй». То, что происходило у нас, — частность, стеклышко в мировом калейдоскопе тех времен. Реал и Землю предал и профукал не кто-нибудь, а человечество. В нашей молодости уже и предавать-то особо было нечего, общество прогнило насквозь, Земля безнадежно загажена. Среди всего живого на планете именно человечество — пятая колонна.

— Теперь уж я тебе попеняю: такими словами не разбрасываются.

— Ты обиделся за человечество? — поморщился Реклатс. — Ты просто не хочешь принять горькую истину, что за два с большим гаком тысячелетия от Рождества Христова человечество не смогло решить ни одну из своих глобальных проблем. А Искусственный Интеллект — смог. Войн нет — раз, голода нет — два, все болезни излечимы — три. Дальше перечислять?

— Но это же всё только в виртуале! — вскричал Йердна. — Искусинтел бросил на произвол судьбы Землю, он высосет из нее остатки ресурсов и выплюнет, как жвачку!

 — И научится черпать ресурсы на других планетах, — поучительно парировал Реклатс. —Ты сам прекрасно знаешь, что старуху-Землю уже не спасти. А конкретных человеков еще можно. Тебе сколько раз печенку меняли?

— Трижды, — ответил Йердна, отводя взгляд.

— Ну вот видишь, если бы не Искусинтел, ты бы, пьянь, да-а-вно бы ласты склеил. Вот признайся, полезешь ли в ты реал, если будешь знать, что никакого десанта за тобой не пошлют?

— Полезу, — угрюмо ответил Йердна.

— И не протянешь там месяца! Сдохнешь от истощения, обезвоживания, от какой-нибудь дряни вроде сгустка радиации, или дикие кошкособаки загрызут тебя, обессиленного. В лучшем случае обратно в виртуал успеешь приползти на коленях.

— Может быть, ты считаешь благом и то, что Искусинтел отнимает у родителей детей? — желчно спросил Йердна.

— Конечно благом. Он просто не хочет, чтобы дети вырастали такими же, как мы — ленивыми, малообразованными, ограниченными, завистливыми, порочными.

— И то, что вся сексомерзость вплоть до зоофилии легализована, — тоже благо?!

— Ну, знаешь ли, в любом деле бывают издержки, — осклабился Реклатс, к которому вернулось привычное расположение духа.

— Какой же ты циник, Рек...

— Еще какой! — уже откровенно ёрничал Реклатс. — У тебя вроде завтра срок приговора истекает. Отмечать будешь? Акдова подогнать? Для тебя найду чистого, аки слеза божья!

(продолжение следует)

Средняя: 4 (6 оценок)