Интервью с Ермеком НИЯЗОВЫМ (Астана) по следам венесуэльского кейса.

Вопросы задавал Джанибек СУЛЕЕВ (Алматы).

- Ермек, с Новым годом. Главная мировая новость- ситуация вокруг Венесуэлы и захват президента Мадуро американским спецназом.
Многие говорят: "это нормально, мировой полицейский навел порядок". Есть ли у происшедшего ...хоть какой-то юридический смысл?

- Если говорить строго и холодно - нет абсолютно никакого.
Международное право не содержит нормы, допускающей захват действующего главы суверенного государства под предлогом демократии. Это прямое нарушение трех базовых принципов: суверенитета, невмешательства и иммунитета главы государства.
Даже если считать Мадуро диктатором - это не юридическая категория, а политическая оценка. Она не дает права иностранному государству проводить силовую операцию без мандата Совета Безопасности ООН. С правовой точки зрения это не правоприменение, а чистый акт силы, который затем пытаются задним числом оправдать риторикой.

- Но ведь были Панама, Гренада, Гаити. Почему этот случай выглядит иначе?
- Потому что он отражает другую фазу мировой системы.
Раньше США действовали либо под международным прикрытием, либо через прокси, либо через имитацию внутреннего конфликта. Всегда сохранялась видимость процедур.
Здесь мы видим прямое действие без декораций. Это не признак силы, это признак утраты институционального терпения.
Трамп - не причина, а симптом. Элита все чаще выбирает не сложные схемы, а демонстративную формулу: "можем - значит ломаем". Это поведение позднего гегемона, а не архитектора порядка.

- Если посмотреть со стороны, без формул - как это выглядит?
- Это выглядит как демонтаж витрины.
Десятилетиями миру показывали порядок: нормы, суды, процедуры, переговоры. Теперь витрину убрали и показали закулисье: спецназ, захват, вывоз, постфактум объяснения.
Это возврат к логике позапрошлого, XIX века, но с авиаперелетами и мгновенными пресс-релизами по Всемирной Паутине.
Решает не право, а возможность. Не институты, а силовой ресурс.
Шок вызывает даже не сам акт, а его откровенность: сильный перестал делать вид, что связан правилами. В этот момент рушится не конкретный режим, а иллюзия универсального порядка.

- Появлялась информация о погибших кубинцах при операции и нулевых потерях у США. Верится с трудом.
- Скепсис абсолютно оправдан.
Если был боевой контакт с профессиональным иностранным контингентом, потерь без потерь не бывает. Это противоречит всей практике спецопераций.
Такие сообщения обычно означают одно из трех: информационное давление, создание образа "хирургической чистоты", или сокрытие собственных потерь.
Но базовое правило войны неизменно: если был бой - была цена. Все остальное - либо пропаганда, либо умолчание.

- Во время первого срока Трамп говорил о Гренландии, Исландии. Тогда это казалось эксцентричностью. Сейчас - уже нет?
- Это была не эксцентричность, а пробный шар.
Арктика - следующий крупный геополитический театр. Контроль над Гренландией означает контроль над Северной Атлантикой, арктическими маршрутами, давление на Европу и стратегическое окружение России.
Раньше такие вещи обсуждали в закрытых кабинетах. Сейчас их проговаривают публично. Это означает что табу на прямое перераспределение пространства начинает размываться.

- Тогда главный вопрос: что это значит для Европы и куда в этой логике движется Россия?

- Европа в этой конфигурации - объект, а не субъект.
Часть стран будет "за" из зависимости, часть - "против" на словах, не имея ресурсов для самостоятельного действия. Раскол усилится.
Россия окажется в знакомой, но опасной позиции: между попыткой сохранить остатки правил и необходимостью существовать в мире, где правила больше не работают.
Главный риск не в конкретной операции, а в системном сдвиге: сила снова становится первичным аргументом, а право – лишь языком оправдания постфактум.
Для Казахстана и Центральной Азии вывод предельно простой: эпоха гарантий уходит. Начинается эпоха расчета, баланса и холодной оценки рисков.

Источник: ЦентрАзия