В последнее время в нашем обществе, в творческих кругах все чаще говорят о Нобелевской премии (НП) по литературе. В частности, обсуждаются такие вопросы: какова вероятность того, что казахские писатели получат эту премию, за какие заслуги присуждают НП, как определяется победитель, есть ли политический подтекст при определении лауреата и т.п. Все эти вопросы мы  адресовали известному писателю и публицисту, президенту Международного казахского ПЕН клуба Бигельды ГАБДУЛЛИНУ. 

 - Бигельды Кайрдосулы, давайте нашу беседу начнем с элементарного вопроса, что значит НБ по литературе?

 - Да, навскидку, это элементарный вопрос, но в нём немало подводных камней. На самом деле, это самая престижная литературная премия в мире, которая вручается с 1901 года. За это время она присуждалась 115 раз. Лишь в годы Первой и Второй мировых воин Нобелевский комитет отказался от вручения этой награды. Премия также не присуждалась в 2018 году, когда случился сексуальный скандал в Шведской академии. Поэтому было принято решение определить лауреата за 2018 и 2019 годы одновременно.

Всего 119 писателей получили эту высшую литературную награду. Но случались разные казусы. Скажем, от этой награды отказался Жан-Поль Сартр. Он просто не принимал официальные награды. А Борис Пастернак вынужден был отказаться от НП из-за давления советских властей.

 - А за какие достижения вручают эту награду?

 - Это очень важный вопрос, так как многие не знают, что НП, в отличие от других литературных премии, дают не за определенную книгу, а за великий совокупный вклад в развитие Литературы. Скажем, Светлана Алексиевич – всемирно известный белорусский прозаик, пишущий на русском языке, получила НП «за многоголосое творчество – памятник страданию и мужеству нашего времени». Есть вот такой немаловажный момент при оценке творчества того или иного писателя.

Но были исключения. Девять писателей получили НП за книгу. Это Михаил Шолохов за «Тихий Дон», Эрнест Хемингуэй за «Старик и море», Джон Голсуорси за «Сагу о Форсайтах», Томас Манн за «Буденброки», Кнут Гамсун за «Рост травы» и т.д.

 - Тут возникает резонный вопрос, кто может номинироваться на НП?

 - Любой прозаик, поэт или драматург. Для выдвижения на эту премию существует лишь два ограничения. Прежде всего, никто не может номинировать самого себя, во-вторых, с 1974 года эту награду нельзя получать посмертно.

Кандидаты, имеющие право на получение премии, выдвигаются квалифицированными специалистами, которых специально для этого пригласил Нобелевский комитет. Выдвигать на премию по литературе могут, в том числе, члены Шведской академии, представители других академий и высших учебных заведений, лауреаты Нобелевской премии по литературе за предыдущие годы, а также национальные ПЕН клубы и различные писательские организации.
В Нобелевский комитет каждый год поступает несколько сотен номинаций со всего мира.

 - А вот интересно знать, как определяются победители?

 - Победителей определяют 18 постоянных членов Шведской академии. Рабочий орган, который оценивает номинации и представляет свои рекомендации академии, – это Нобелевский комитет по литературе, который состоит обычно из 4-5 человек.

Процесс выбора лауреата очень сложный и занимает почти целый год. В сентябре Нобелевский комитет рассылает письма-приглашения людям и организациям, которые получат право выдвигать претендентов на НП по литературе. До 31 января они должны отправить заявки на рассмотрение.

К апрелю комитет отбирает 15-20 имен, из которых формируется предварительный список кандидатов. Спустя месяц формируется шорт-лист из 4-5 писателей, претендующих на премию.

С июня по август все 18 членов Шведской академии знакомятся с творчеством кандидатов на премию. В сентябре они собираются вновь и обсуждают достоинства произведений всех представленных в шорт-листе писателей. В октябре Академия делает свой выбор. Для победы лауреату достаточно набрать простое большинство голосов.

 - Хочу задать банальный вопрос, кстати, он у многих на устах. Не потерял ли свой престиж эта высшая литературная премия, сохранила ли она свое мировое значение? Не просматриваете там некий политический подтекст?

 - Я согласен с Вами отчасти. Действительно, премия, от которой люди ждут исторического масштаба события или признания литературного явления, которое в состоянии разбудить человека, заставив его пережить сильное художественное и духовное потрясение, - да, в последние годы теряет свой престиж.

Прежде всего, надо понять, что она присуждается не за высшее достижение в литературе. Её дают не за художественные вершины, но и не за злобу дня, не за политический радикализм. Знающие люди считают, что её дают за гуманистические ценности. А это, извините, растяжимое понятие. А что такое художественная значимость? Её же не измерить метрами или калориями, не так ли? Она трудно определяется.

Шведским академикам приходится соблюсти десятки условий, как гендерный принцип, принцип многоголосья – разные языки, культуры, континенты, количество переводов, публикаций в мировой прессе, промежуточные международные премии номинанта, причем, не в одной стране, его толерантность, исповедования новейших трендов, как новый феминизм.

Разговор о политическом подтексте разгорелся после вручения НП белорусскому писателю Светлане Алексиевич. В мировом обществе стали задаваться вопросы: является ли то, что она пишет, именно литературой. Жанр её творчества называли публицистикой, журнализмом и даже применялись непарламентские выражения. Но её оппоненты забыли о том, в уставе Нобелевского комитета написано, что беллетристикой творчество лауреата не обязано называться.

У неё огромная библиография на всех языках, её произведения переведены на все основные языки.

Её проза – явление нового журнализма, как у Капоте, например. А до НП она стало лауреатом многих международных премии, победила в народном голосовании со своей книгой «Время секонд-хэнд». Так что степень её диссидентства, маргинальности не стоит преувеличивать.

Книги Алексиевич производят очень сильное впечатление, хотя, зачастую, очень тяжелое, иногда даже сумрачное. Но сила ее слова, о чём бы она ни писала, будь то на тему Великой Отечественной войны, чернобыльской трагедии, афганской войны – это всегда очень мощно. Этот полифонический голос, полифоническая проза (не случайно именно такое определение Нобелевский комитет вынес ее книгам) – это очень сильное, яркое достоинство ее работ.

 - Хочется у Вас спросить: а судьи кто? Насколько они объективны и профессионально компетентны, чтобы решать, кому дать НП?

 - Никакой «судья» не лишен субъективизма, согласны? Представьте себе шведских академиков, решающих судьбу НП. Эти профессора, живущие в очень стабильном мире, с устойчивыми традициями и представлениями евроцентризма. Им в среднем пятьдесят лет, соответственно, у них несколько иные представления о мире, литературе. Скажите, мне на милость, такие члены жюри будут объективны к романам Абдижамила Нурпейсова, Мориса Симашко, поэзии Олжаса Сулейменова и Улугбека Есдаулетова? Вряд ли.

На творчество бывших советских писателей они смотрят, как на наследие коммунизма, пресловутого соцреализма. Хотя в трудах этих наших мэтров практически нет ничего от коммунистической пропаганды. То же самое можно сказать о произведениях Дулата Исабекова, Толена Абдикова, Мухтара Магауина, Бексултана Нуржекеева, Иранбека Оразбаева, Смагула Елубая (я преднамеренно беру только живых писателей – Б.Г.). Если уж на то пошло, то роман Смагула Елубая «Ак боз уй» в изображении современного человека с его посттравматическим синдромом и последствии тоталитарной советской системы и колониализма нисколько не уступает работам лауреатов НП Александра Солженицына и Светланы Алексиевич.

 - Ну хорошо, субъективность жюри оставим в стороне. И всё же, имея такие литературные таланты, что же мешает нам получить заветную НП?

 - Наших литераторов довольно скромно знают в мире. Нужны качественные художественные переводы, а это уже государственная задача. Нужна национальная идеология, которая реально поддерживает культуру, литературу. Нельзя сказать, что у нас на культуру выделяются мизерные средства, но они, как и во многих отраслях и сферах, как будто уходят в песок, не имеют качественной отдачи.

Я за годы своего руководства Международным казахским ПЕН клубом за счет спонсоров организовал художественные переводы классиков казахской литературы в США и Англии. В общей сложности переведены и изданы в США и Англии более 20 авторов. Причем, переводчиками были профессиональные мастера своего дела. И Вы думаете, моя инициатива получила поддержку государства? Черта с два! Как же нам претендовать на НБ премию с таким отношением к литературе, к её продвижению в мировой процесс!?

Помимо вышеизложенного, нужные крепкие международные литературные связи, для этого надо часто проводить международные Форумы писателей, надо общаться с коллегами, принимать их опыт.

Казахский ПЕН клуб трижды в Алматы организовал международный Форум писателей, получивший большой резонанс в литературном мире многих столиц.

Приведу один пример. В 1992 году лауреатом НП по литературе стал Дерек Уолкот. И тогда во всех газетных сообщениях цитировался поэт Иосиф Бродский, который десятью годами раньше написал в своём эссе: «Это (Дерек – Б.Г) лучший из пишущих по-английски поэтов». Замечу, что Дерек по расе – чернокожий, уроженец Сент-Люсии, британской колонии из архипелага Малых Антильских островов в Карибском море, где проживает чуть более ста пятидесяти тысяч человек.

Вот что значит слово лауреата НП, оно высоко ценится в Нобелевском комитете. А мы выдвигаем Дулата Исабекова на НП и не можем связаться с лауреатом НП, турком Орханом Памуком, ближайшим нашим литератором по крови, чтобы заручиться его поддержкой. После этого можем мы мечтать о НП? Нет, конечно!

Далее, чтобы получить НП, надо сначала получить с десяток других международных наград по литературе. Желательно английского «Букера», который сегодня по весу соперничает с НП.

Надо тесно сотрудничать с мировыми газетами и журналами и публиковать там статьи о наших достижениях в литературе.

Словом, нашим казахским писателям еще долго не видать этой премии, и виноваты в этом мы сами. Наша местечковость, заскорузлость, долгое пребывание в своём «панцире» мешают нам выдвинуться на авансцену мировой литературы!

 - Вы как-то обронили слово «евроцентризм». Можете пояснить, что имели в виду?

 - Хотим мы того или нет, но сегодня международным литературным языком стал английский язык. Если твоя книга не переведена на этот язык, то считай, что тебя нет на литературном небосклоне. Сегодня мир всё ещё остаётся евроцентричным. Даже лауреат НП турок Орхан Памук работает в европейском русле, индус Рушди - абсолютно европейский писатель, японец Кадзуо Исигиро – лауреат НП 1989 года пишет по-английски, кстати, он мастерски владеет этим языком. Самый знаменитый его роман «Остаток дня», называют «одним из самых английских романов ХХ века». Он с шести лет живёт в Англии. Успешно интегрировался в английскую языковую среду и небезызвестный всему миру японец Харуки Мураками. Некоторые его произведения написаны им по-английски. Он тоже долгое время жил в Великобритании и США.

Он постоянно номинируется на НП, всегда занимает лидирующие позиции по букмекерским ставкам, но присуждение НП японцу Кадзуо Исигиро перекрыло дорогу знаменитому Харуки Мураками. Теперь ему эта премия не светит ближайшие 20-25 лет. Таковы неписанные законы Шведской академии.

 - Давайте теперь вернёмся к недавнему сексуальному скандалу в Шведской академии. Общественность-то не знает об этом…

 - Шведская академия решила отказаться от вручения Нобелевской премии по литературе в 2018 году. Это связано со скандалом, в центре которого оказался муж одного из членов академии, фотограф Жан-Клод Арно, которого обвинили в сексуальных домогательствах.

Арно - муж шведской поэтессы Катарины Фростенсон, избранной в академию в 1992 году. В ноябре 2017 года 18 женщин обвинили фотографа в сексуальных домогательствах. Некоторые эпизоды харассмента, по их словам, происходили в помещениях, принадлежащих академии. Сам фотограф отвергает все обвинения. Вскоре после этого академия проголосовала за исключение Катарины Фростенсон из организации.

Одновременно с этим в академии грянул еще один скандал: стало известно, что некоторые из ее членов в течение нескольких лет нарушали правило о неразглашении имен будущих лауреатов.

Все это привело к ряду громких отставок - помимо Фростенсон своего поста лишилась и секретарь Шведской академии Сара Даниус.

 Бесспорно, этот кризис в Шведской академии отрицательно сказался на престиже НП. Замечу, что по правилам Нобелевской премии распространение любой информации о том, кто был номинирован или как проходил процесс выбора лауреата, з а п р е щ е н о. Обнародовать эту информацию можно только через 50 лет.

 - Бигельды Кайрдосулы, спасибо за исчерпывающие ответы!

Записано Джанибеком Сулеевым