«В глупой игре не выигрывает никто».

Томас Фулер

«Как журналистское сообщество отнеслось к приговору Матаевым?» – «Вам без матов?» – «Да, мне ведь нужна прямая речь» – «Тогда промолчало». Я бы хотел немного раскрыть тему «молчания», ведь когда антиматаевски ангажированные СМИ вываливают позицию следствия и суда в режиме навала, а проматаевские блокируются и всячески затираются, у непосвященного наблюдателя может сложиться неверная картина реального положения вещей.

Карательный аппарат как громила с кувалдой упорно преследовал бабочку и 3 октября достиг «успеха». Решением судьи Акболата Курмантаева в Астане Сейтказы Матаев получил 6 лет лишения свободы в колонии общего режима, его сын Асет 5 лет, плюс конфискация практически всего, что было создано за четверть века медийного бизнеса. Вроде бы мощь громилы с кувалдой очевидна, но вопросы относительно умственных процессов в его голове совсем не дежурные. Пожалуй, главных здесь два. Первый: почему бы с кувалдой (раз сил невпроворот) не побегать за бизоном или кабаном? Второй: почему для поимки бабочки не воспользоваться сачком?

Сейтказы Матаев был и остается реальным лидером журналистского цеха Казахстана. Тот факт, что он не признал вменяемой ему вины и сопротивлялся безумному давлению до последнего лишний раз подчеркивает его формальный и неформальный статус. Будем справедливы, из проходивших по делу Матаевых работников СМИ никто за чужую команду в лице следствия играть не стал. Антикоррупционная служба смогла привлечь на свою сторону только чиновников, к которым в масштабе страны давно приклеился имидж вороватых, беспринципных и бесхребетных исполнителей уже на уровне клейма.

 Создатель Национального пресс-клуба никогда не строил из себя воротилу «четвертой власти». Наоборот, когда к акулам диктофонов и клавиатур обращались в подобном образе, Матаев сразу расставлял точки над i, говоря «вторая древнейшая». Однако и у «второй древнейшей» имеются профессиональные интересы, свой кодекс этики и вещи, которые в этой среде не прощают.

На законодательном уровне в Казахстане профессия журналиста практически запрещена, а проводимые в жизнь новые поправки предлагают сделать ее запрещенной-запрещенной. Это тоже часть мозаики общего абсурда, поскольку та же власть и правящая элита нуждаются в коммуникации с обществом. Без этого невозможно управлять!

По таким же абсурдным алгоритмам сформирован госинформзаказ. В формуле его выполнения и отработки не сможет разобраться даже Григорий Перельман, а уж исполнить как прописано – тем более. Это в гипотезе Пуанкаре все понятно – всякое односвязное компактное трехмерное многообразие без края гомеоморфно трехмерной сфере – а в формуле государственного информационного заказа ничего ясного и вразумительного нет в принципе. Сейтказы Матаев подходил к проблеме его исполнения с точки зрения здравого смысла, где формой отработки был акт выполненных работ с печатями и подписями заказчика о его удовлетворенности проделанной информационной работой. Пока на хозяина КазТАГа не поступил рейдерский (или политический?) заказ, все работало в духе необходимости коммуникации между властью и обществом, а потом вдруг резко вспомнили о запрете на профессию.

Свирепо-смехотворный вид обвинения парадоксален сам по себе. Это как взять нормы работы ОБХСС (отдел по борьбе с расхищением социалистической собственности) и применить их на Амстердамской бирже. Украл или заработал – это же экзистенциальные вещи. Если бы Матаевы делали такое в советское время, то явно «расхитили», но как можно предъявлять подобные вещи в рыночных отношениях Казахстана, где заказчик назвал цену, а исполнитель ее принял и все сделал? Можно. Есильский суд №2 г. Астана все это оформил в худших традициях театра абсурда. Даже на политическую лояльность подсудимых и их международный профессиональный авторитет не посмотрели.

Сейтказы Матаев назвал фамилии заказчиков расправы над ним и его семьей, те пошли в несознанку, поэтому в итоге получилось слово против слова. Журналисты, общественность больше верят Матаеву, потому что за ним соответствующий бэкграунд.      

Отдельно стоит остановиться на здании Национального пресс-клуба в Алматы. Этот дом на Фурманова 122 стали ломать в день начала процесса над Сейтказы и Асетом. Никто в случайность происходящего не поверил. А ведь этот то двух-, то четырехэтажный особняк тоже своеобразное знамя для журналистского цеха и при всей его циничности вполне сакральное. Здесь не только проводил пресс-конференцию Мухтар Аблязов после своего помилования и жаловалась на свое бессилие партия ОСДП, но и Дарига Назарбаева презентовала свою эгиду благотворительному фонду, отвечал на вопросы поклонников Паоло Коэльо в битком набитом помещении.

Сам факт, что у здания сначала разломали два верхних этажа, а потом забрали в доход государству, вопиет об идиотизме. Если все по нормам архитектуры и градостроительства было нормально, то зачем наносить дому урон по сиюминутным соображениям, ведь этим наносится вред имуществу, которое теперь стало государственным? Вероятно, рейдеры так демонстрировали свою мощь, однако снова встает вопрос об их адекватности в широком смысле этого слова. Даже если все вдруг забыли о стратегии и требуют немедленного результата, все равно следует использовать мозг.

Дело Матаевых формально еще не завершилось (будут апелляции), зато огромное количество выводов можно делать уже сегодня.

Журналисты у нас никто и звать их никак. Ведь если профессиональный лидер сообщества не смог доказать в суде очевидного, то всем остальным вообще ничего хорошего не светит в принципе. Вот уж у кого, а у работников СМИ никогда не было иллюзий относительно мира, в котором они живут. Поэтому демонстрировать им их бессилие с помощью кувалды и бабочки снова из разряда бессмысленной избыточности.  

Госинформзаказ – это стопроцентный капкан. Если кто-либо из главредов с ним связался, то должен быть психологически готов садиться в тюрьму, лишаться собственного имущества, жену и дочерей отправлять на панель, а сыновей в криминал. Мы напомним, что по закону может быть конфисковано только то имущество, которое нажито с помощью преступных денег. Если обвинение в отношении Матаевых принять за чистую монету, то конфискации подлежал лишь один автомобиль 2014 года, потому что все остальное имущество было приобретено до 2010 года. То есть до того момента, когда КазТАГ связался с деньгами «Казахтелекома». Но забрали «в доход государства», почему то практически абсолютно всё…

Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, а еще Налоговый – это не догма и даже не руководство к действию, а вообще не пойми что. Бесконечные апелляции адвокатов Сейтказы и Асета Матаевых к прописанным в них нормам и положениям вообще не дали никакого результата. Судья на ходатайства защиты элементарно не обращал внимания.

Работникам масс-медиа нужно быть готовыми к тому, что давление на них будет оказано через членов семьи тоже. По большому счету, именно для этого и привлекли в дело Асета Матаева, дабы давить на Сейтказы. Ведь сын к деньгам «Казахтелекома» по времени работы в КазТАГе отношения не имел (вступил в должность позже) и материально ответственным лицом не являлся. Асет сидел на скамье подсудимых как ресурс самого разнообразного давления на Сейтказы Матаева. Очень здорово, что парень оказался таким же настоящим мужиком, как и его отец. Правда, заплатить за это придется несправедливыми годами неволи, молодостью и здоровьем.

По сравнению с журналистами, чиновники и работники правоохранительных органов вообще за гранью добра и зла. Самый продажный и беспринципный (опять – чем мерять принципиальность в таком ракурсе????) журик – меньшее гораздо зло для общества, чем силовик, по сути, нарушающий все нормы общежития и законодательства, а таких в профессии, ихней профессии пруд пруди: - (((.  Да и потом, почему-то их так много, скажем, много больше чем людей творческих профессии? – а на круг? - сколько их там, сто тысяч на столько-то казахстанских душ, виновных в чем-то и невиновных ни в чем?!.  

Сейтказы и Асет Матаевы получили наказание за строптивость и нежелание расставаться со своими активами, общество – судебную лапшу быстрого приготовления и ужасного качества. Власть – подрыв имиджа (если подобное слово здесь вообще уместно). Потребность в коммуникации для власти остается, но кто будет эту функцию осуществлять непонятно. Нужно иметь хоть отдаленно идентичный мозг, чтобы взаимодействовать с тем, кто гоняется за бабочками с кувалдой.

Отцу и сыну Матаевым – респект и уважуха. Ни в чиновничьем, ни в следовательском, ни в судейском корпусе нет таких, кого можно поставить рядом с ними по силе духа и готовности сражаться до конца.