:: Асель Омар. К СОЦИОЛОГИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОЦЕССА... ЖУРНАЛ «ПРОСТОР»: ХРОНИКИ ПАДЕНИЯ

Просмотров: 2,047 Рейтинг: 4.7

Журнал «Простор», который когда-то активно участвовал в демократизации СССР, теперь превратился в остров архаики, заселенный динозаврами, беспомощно барахтающийся в океане стремительно меняющегося мира.

...Когда-то на страницах журнала впервые были опубликованы произведения Магжана Жумабаева, Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама, Платонова и Пастернака. «Простор» вернул из забвения имя Павла Васильева, а в 1969 году опубликовал роман Ильяса Есенберлина «Хан Кене», о запрещённом к упоминанию последнем казахском хане Кенесары, чье восстание было разгромлено русским самодержавием. Роман позже вошёл в знаменитую трилогию «Кочевники». Да что там говорить, «Простор» единственный литературный журнал в СССР, обнародовавший на русском языке остросюжетный роман Фредерика Форсайта «День Шакала»… Первый помощник Твардовского по «Новому миру» Владимир Лакшин писал в 1972 году, беспокоясь о судьбе свободолюбивого журнала: «Понимаю положение „Простора“. Вы засветили свой огонь. Да не всем нравится, когда в степи что-то светит и греет». В Москве и Ленинграде на «Простор» записывались в библиотеках на месяц вперед. После выхода в 1966 году документальной повести о замученном в НКВД учёном Николае Вавилове на имя Шухова пришло письмо от писателя Юрия Германа: «Два номера Вашего «Простора» пользуются в Ленинграде необыкновенным, истерическим успехом… Получил два номера на одну ночь — с 11 часов вечера до 10 часов утра».

Нынешняя редакция журнала «Простор», словно заблудившийся в 21 веке призрак, своими публикациями, стилем, набором авторов перемещает нас в 30-е годы СССР, воспевает сталинизм и неоимпериализм.

Главный редактор Кайрат Бакбергенов и заместитель редактора Любовь Шашкова предоставляют страницы журнала таким российским авторам, как «последовательный сторонник ДНР и ЛНР», автор газеты «Завтра» Сергей Шаргунов, а также Иван Голубничий, который сталинизм считает благом и счастьем: «Советская литература обрела свои формы и своё дыхание в сталинскую эпоху, когда она служила государству». Или: «Культ «свободы слова», в… глубоко антинародном смысле этого понятия, перешел нам в наследство от 90-х годов». Вот и стихи Голубничего в «Просторе» повторяют депрессию и упадничество его мировоззрения: «И было так: молились до утра, а после пили до кошмарных грёз и странно коротали вечера. И год прошёл, но счастья не принёс. А помнишь, как сияли небеса ответом на мучительный вопрос? Горели подмосковные леса, спокойно спал палач в своём дому и сумасшедший слышал голоса»…

Бывший казахстанец, ныне гражданин Германии, поэт Александр Шмидт сегодня о себе говорит так: «Чтобы избежать кривотолков скажу: я империалист и пропутинец». При этом публикует в «Просторе» свои болезненные чувства по отношению к собственной идентичности: «Немецкость моя была не просто как нечто оппонирующее моему русскому «я», но как некая болезненная ущербность, как наследственный недуг. Я её стыдился, тщательно скрывал даже от самого себя. Она была моей поистине стыдной тайной! В детстве мне всегда было неловко произносить свою фамилию». Поистине, это уже стокгольмский синдром. Вот и несколько строк Шмидта из журнала вызывают жалость к автору: «Я разучился играть в пас. Стал сам по себе. Мне не нужен никто. Я не могу в эту жизнь попасть, как пьяный в рукав своего пальто». Или: «И ничего я не умею, и никого я не умнее, или перевернулся на левый бок. Наверное, неловко лёг – вывихнул сердце». Неужто и правда – вывихнул?

Бывший казахстанец и бывший редактор «Простора» Вячеслав Киктенко также по сей день публикуется в журнале, и его взгляды можно почерпнуть из его же слов: «Казахстан — большая страна, на ее территории в прошлые века находились на западе — земли уральского казачества, на севере и востоке — сибирских казаков, на юго-востоке — казаков семиреченских, "семиреков"», тем самым демонстрируя, что только этим фактором Казахстан оправдывает симпатию Киктенко, родившегося и прожившего долгие годы в Алматы.

Тема казачества занимает большую часть объемов журнала, однако она вырвана из того контекста жестокости и несправедливости по отношению к казахскому народу, который с болью передал поэт Павел Васильев в поэме «Соляной бунт»:

Федька Палый
Видит: орет тряпье —
Старуха у таратаек, —
Слез с коня
И не спеша пошел на нее,
Весело пальцем к себе маня:
— Байбача, отур,
Встречай-ка нас
Да не бойся, старая!.. —
Подошел — и
Саблей ее весело
По скулам — раз!
Выкупались скулы
В черной крови…
Старуха, пятясь, пошла, дрожа
Развороченной,
Мясистой губой.
А Федька брови поднял: — Што жа,
Байбача, што жа с тобой?.. —
И вдруг завизжал –-
И ну ее, ну
Клинком целовать
Во всю длину.
Выкатился глаз
Старушечий, грозен…

 

Подавление казаками бунта, работавших в нечеловеческих условиях на соляных копях казахов, о том, как «рубили сирые и босые трижды сирых и трижды босых», стало темой поэмы Павла Васильева, погибшего в сталинских застенках, а вот ныне живущие авторы «Простора» об этом совсем позабыли.

Теперь у Надежды Черновой в прозе о казачестве мы читаем: «Судьба Ермолова так же, как и Лермонтова, была связана с Кавказом: он его усмирил. С Кавказом и теперь надо быть начеку… они [чеченцы] свергли памятник Ермолову – как символ русской колонизации. У нас, в Казахстане, так же был свергнут памятник Ермаку – его забрала Россия, город Ермак переименовали, а заодно и казачья станица Лебяжья: её «перевели» на казахский язык – она теперь зовётся Акку. Война с памятниками – давняя забава людей. Сейчас в бывших республиках СССР повсеместно валят памятники советского прошлого, а в Америке – монументы тем, кто узаконил рабство, кто угнетал негров». Вот неожиданно добрались и до «негров», наблюдая, как страдает Надежда Чернова по памятникам колонизации и угнетения. В стихах Александра Гаммера мы видим: «Хранит обломки княжеского струга Овеянная тайнами река. Под берегом покоится кольчуга Былинного героя Ермака». Для авторов журнала Ермак – герой. Все словно бы с картины Сурикова «Покорение Ермаком Сибири» – славный герои Ермака на первом плане и на заднем плане теснимые, жалкие и несчастные азиаты, судьба которых предрешена.

Стихи члена Союза писателей Казахстана Ольги Шиленко в журнале демонстрируют отношение к Средней Азии как чему-то чуждому:

Глаза голубые томил голубой Иссык-Куль.

Вы всё позабыли. А я вот сумею ль, смогу ль?

Казачья станица.

Открытые ставни на юг.

О русские лица, покой вам и вечный приют.

Алёши да Анны. Кресты заросли коноплёй.

Посёлок саманный стал просто чужою землёй.

Очень жаль, что Ольга Шиленко, прожившая в Казахстане cтоль много лет, издающая тут книги на русском языке, как перекати-поле, как трава без корней, не сумела отнестись к этой земле с теплотой. Не всем это дано, для этого надо иметь сердце, а психологию Ольги Шиленко раскрывают ее стихи: «У поэтов есть такой обычай – ласково замалчивать друг друга, и повисшим на краю событий наступать тихонечко на руку». Считается, в творчестве человека всегда видно – кто он, тут не спрячешься, ну вот и портрет автора. Человек, не любящий свою землю, не любит и людей, и позиция Шиленко о казахстанцах, высказывающих поддержку Украине, такова: вам нерусским хорошо судить братьев славян, мол, мы сами разберемся. Отказывает «нерусским» в праве голоса поэтесса Шиленко, живущая в Казахстане.

В произведении «Летящие в тумане» Надежда Чернова, которая сама когда-то была членом жюри литературного конкурса Фонда Сорос-Казахстан, клеймит авторов, поддержанных Фондом: «Это теперь появилась масса разоблачительных статей о Соросе, а тогда мы наивно верили, что наш зарубежный друг искренне хочет нам помочь, не подозревая о его коварных замыслах создать в постсоветских республиках и странах бывшего соцлагеря «пятую колонну» – из молодёжи... Сначала подкармливать, а в нужный момент вовлечь в очередную цветную революцию, чтобы они растлевали свою национальную культуру, свою веру – уничтожали духовность, а значит, и народ, который потом легко сможет поработить алчный западный завоеватель. Мы это наблюдаем сейчас на Украине: гражданская война, раскол православной церкви, возрождение фашизма – и всё это под присмотром американских советников».

О ком это говорит автор словами российских телеканалов? Кто эти авторы, «пятая колонна» и «уничтожители духовности»? Это, например, Айгуль Кемельбаева, Таласбек Асемкулов, Николай Веревочкин, Илья Одегов, Дидар Амантай, Лилия Калаус, Ербол Жумагул, автор этих строк. И ни слова о том, что Фонд поддержал литераторов в трудные 90-е годы, когда ни заработков, ни литературных событий и премий не было. Далее автор рассказывает, что шубу все-таки купила с денег, полученных в Фонде Сороса. И если уж берется поэт Надежда Чернова писать о политике, то ее позиция выразительна с точки зрения социологии казахстанского литературного процесса. В то время, как Казахстан оказывает гуманитарную помощь Украине, истекающей кровью, когда в прошлом году несколько раз в адрес Казахстана по поводу Северных земель недружественно высказывались российские депутаты, Чернова продолжает жить в парадигме «во всем виноват Обама» – так ей легче, и это кажется нереальным, как сон, как советские агитки. Впрочем, стиль, позиция и пафос журнала именно такой – старинный, имперский, до боли устаревший, как сто лет назад, как стиль самой Надежды Черновой: «Слава Богу, долгожданное лето! Солнышко рассиялось, разошлось, как в Малороссии».

Постоянная рубрика журнала – «Содружество Беларусь», в которой набор авторов формируется Любовью Шашковой, и среди них все лауреаты премий одиозного Лукашенко, его чиновники, и даже бывший министр информации Александр Карлюкевич. Вместе с замредактора журнала Шашковой они протягивают к нам свои старческие диктаторские руки со страниц журнала. В интервью с Карлюкевичем Любовь Шашкова, не стесняясь, оправдывает перевод казахской прозы через подстрочник, что в литературе считается моветоном, об этом говорят в филологических учебных заведениях студентам на первом курсе. Однако у «Простора» есть своя переводческая «кормушка», клепающая переводы с казахского на белорусский и русский при порочной практике с подстрочника, притом не известно, что это за авторы и переводы, где эти переводы выходят, где эти книги можно приобрести, кто их читает, и в конечном итоге – на что тратятся эти средства?

Кажется невероятным, что в Казахстане, где ГУЛАГ занимал площадь с какую-нибудь европейскую страну, в стране, где отмечаются скорбные даты Голодомора и Жертв политических репрессий, есть такой журнал, отсталый, провинциальный по духу, по мироощущению, маргинальный по отношению к процессам современной литературы, воспевающие через преклонение перед Сталиным репрессии, человеческие страдания и геноцид. «Простор» в лице автора Руслана Семяшкина в статье «Джамбул Джабаев» как будто пришел к нам из времен сталинизма, вместе с лексиконом и языковой структурой: «А думал ли он [Джамбул], что будет искренне любим всем высшим руководством огромной страны во главе со Сталиным, которого акын безмерно уважал и воспевал? Конечно же, нет. Ведь был он человеком земным и звезд с неба не хватал. Но тем значимей, особенно в понимании с позиций дня сегодняшнего, тот гигантский скачок, который осуществил он вместе с казахским народом благодаря завоеваниям Великого Октября, вернувшего его к полноценной творческой жизни и сделавшего из него великого человека, гражданина». Это строки не из СССР 30-х или 50-х годов, а из 2021 года журнала «Простор». Словом, как говорил Шекспир, «как вы спустились с этих горных пастбищ к таким кормам? На что у вас глаза?» Из передового, демократического, высокохудожественного издания журнал превратился в рупор пропаганды – бесчеловечной, порой и вовсе аморальной по отношению к памяти жертв репрессий, или ныне покойных авторов.

Так, например, о казахстанском филологе Ольге Марковой, редакторе журнала «Аполлинарий», руководителе литературных курсов для писателей «Мастер-класс» в Алматы Надежда Чернова пишет: «Ученики Ольги Марк выбрали такое литературное направление, которое работало на духовное разрушение. Не все, конечно, поддались на эту уловку, были и те, кто вырвался из «мышеловки», кто стал настоящим поэтом. Мне нравится Айгерим Тажи… и Елена Тикунова. Их душа осталась чистой, не затронутой червоточиной зла. Стихи этих поэтесс, а также других учеников Ольги Марк, где нет зловредной идеологии, неоднократно печатались в «Просторе». Вся эта лексика – «зловредная идеология», «червоточина зла» – о казахстанских авторах, ныне более известных, чем авторы «Простора». Как, если не цинизмом Надежды Черновой, можно назвать подобное отношение к Ольге Марковой, которая ушла из жизни и не может ответить? О человеке, влюбленном в свою работу и открывшему в Казахстане более ста литературных имен? Благодаря школе Марковой этих авторов публикуют ведущие литературные журналы. Ведь известно, что не приходится говорить о какой-либо поддержке молодых авторов со стороны Союза писателей. Конечно, за Ольгу Маркову могут ответить ее ученики, но «Простор», мягко говоря, мало читают. Его тираж составляет 1000 экземпляров, все тексты выкладываются бесплатно на простеньком сайте, так что смысл в печати и продаже этого и без того малого тиража вообще пропадает.

Учредитель журнала – Союз писателей Казахстана во главе с Улугбеком Есдаулетом – или своего официального журнала не читает или разделяет его позицию. СП РК состоит в дружеских связях с аналогичным российским Союзом, члены которого, такие, как Владимир Бояринов и Иван Голубничий подписали «Обращение писателей России по поводу специальной операции нашей армии в Донбассе и на территории Украины»: «Так кто же хочет жертв? Наши войска, пока не уничтожившие намеренно ни единого мирного жителя? Или те, кто ведет непрекращающуюся лингвистическую войну против русского языка, а также информационную войну против русского сознания? Ответ ясен. Жертв хочет обнявшийся с нацистами Запад, хотят бандерлоги, братающиеся с натовцами. Вот поэтому с горечью, но и с надеждой смотрим мы, писатели, на вынужденные действия российской армии». Надо отметить, что в журнале «Юность», возглавляемом Шаргуновым, по признанию Любови Шашковой, «инородных» русскоязычных авторов не печатают. В этом можно убедиться, почитав «Юность». Но «Простор» широко открывает двери журнала, издающегося на средства казахстанских налогоплательщиков, для авторов, воюющих на «лингвистической войне». И именно эти авторы выбраны редакцией в лице Кайрата Бакбергенова и Любови Шашковой для формирования нынешнего журнала «Простор», превратившегося из некогда одного из лучших изданий на одной шестой части суши в нечто никому не интересное, но агрессивное и мизантропическое, с пугающим внутренним миром его авторов.

Из-за непопулярности журнала «Простор», который не в состоянии вести страницы журнала в соцсетях (на фб-странице журнала выкладываются только сами номера, в других соцсетях журнала нет), из-за его морально устаревшей, маргинальной позиции, средства, выделяемые акиматом Алматы практически уходят впустую. В это мутное окно «Простора», покрытое паутиной и мхом, не разглядеть современную русскоязычную литературу Казахстана. А ведь в Казахстане есть запрос на нее, люди хотят читать современных авторов, и им нужен журнал, который бы открыл для них огромный, прекрасный мир казахстанской и зарубежной литературы, ее лучшие прогрессивные достижения и образцы, который был бы на связи с читателями, откликался на мировые события, потому что, как и всегда, люди обращаются к писателям за ответами на волнующие их вопросы о жизни, о том, как быть и как оставаться человеком. Но они не найдут этого при нынешнем архаическом в прямом и переносном смысле руководстве «Простора», да и тиражи его пылятся пачками в кабинетах Союза писателей.

Средняя: 4.7 (13 оценок)