:: ЭКОНОМИКА КАЗАХСТАНА В НОВЫХ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ: СУРОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ИЛИ ОКНО ВОЗМОЖНОСТЕЙ?

Просмотров: 938 Рейтинг: 4.5

Состоялось очередное заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Экономика Казахстана в новых геополитических условиях: суровая реальность или окно возможностей?»

 

Эдуард Полетаев, руководитель ОФ «Мир Евразии»

В последнее время в геополитике, мирохозяйственных связях и международных отношениях стала проявляться тенденция, направленная на создание неопределенности, непредсказуемости и неуверенности в благополучном будущем мирового развития. Глобальные процессы в мировой экономике обрели новый характер. Происходят сбои в работе экономических и торговых союзов и объединений, включая ВТО. Нормы свободной торговли и равноправия в международных отношениях и мирохозяйственных связях на практике оказываются формальностью. Проявляется национальный эгоизм стран-партнеров через оказание экономического и внеэкономического давления, санкционной политики и торговых войн. Система долларовой монополии стала подвергаться эрозии, пугают высокая инфляция и низкий рост ВВП.

С появлением Китая как экономической сверхдержавы и других развивающихся стран на Востоке создается мощный центр силы. Одновременно растет угроза полномасштабных войн, при этом локальные и региональные конфликты становятся обыденным явлением. Социальное расслоение имеет место не только в странах развивающихся рынков, но и в развитых странах, где вымывается средний класс. Высокому риску подвержены многие активы – недвижимость, золото, криптовалюты. Характерной особенностью современного этапа развития мировой экономики становится ее политизация, и мировые рынки все в большей степени зависят от политических, чем экономических факторов. Политика все более активно вмешивается в экономику, заменяя собой рыночную конкуренцию.

Крупнейшее после завершения холодной войны обострение отношений между Россией и странами Запада оказало огромное влияние на государства постсоветского пространства и евразийский интеграционный проект. Однако кардинально изменившаяся обстановка одновременно создала для них и окно возможностей. В условиях кризиса Казахстан может стать важным субъектом устойчивого развития в региональном масштабе. Его природно-ресурсный потенциал имеет особое значение при росте цен на сырье и продовольствие. При этом Казахстану необходима реализация комплекса мер по стимулированию экономической и социальной активности, решение проблем, связанных с необходимостью структурной диверсификации и модернизации экономики, усиление взаимовыгодного инвестиционного и экономического сотрудничества со странами-соседями.

Казахстану так или иначе приходится участвовать в различных геополитических играх, и не всегда о них его уведомляют. Например, на сегодняшний день ограничения пропускной способности нефтепровода КТК сняты, прием нефти от казахстанских грузоотправителей восстановлен в полном объеме. Все выносные причальные устройства находятся в эксплуатации.

А что было в конце марта, когда в результате шторма оказались повреждены два из трех выносных причальных устройств в Новороссийске? Началось нагнетание конфликта в западных и вслед за ними в некоторых казахстанских СМИ. В них утверждалось, что Россия якобы зажимает возможности Казахстана по экспорту нефти, шантажирует его. Хотя «генерал шторм» никогда в союзниках России не числился. Учитывая, что за транзит казахстанской нефти Россия получает 640 млн долларов ежегодно, ей было совершенно не выгодно такое чрезвычайное происшествие природного характера. Да еще и пришлось платить нам неустойку за потери в транзите по своей вине. Для минимизации экономического ущерба для Казахстана, вызванного аварией, руководством КТК было даже принято решение отказаться от плановой остановки нефтепровода на техническое обслуживание в апреле 2022 года и продолжить отгрузку нефти внешним потребителям, используя исправное причальное устройство. Кроме того, Россия сама использует КТК для поставок в Европу своей нефти с Каспийского моря.

Терминал на Черном море важен не только для России, но и для Европы, и тем более – для Казахстана. КТК иногда называют у нас Казахским трубопроводным консорциумом, хотя у него несколько разных акционеров. Дело в том, что большая часть нефти по нему идет из Казахстана. Наибольшие объемы нефти в трубопроводную систему поступают с самых известных месторождений. Это Тенгиз, Карачаганак и Кашаган. КТК по итогам 2021 года отгрузил через свой терминал в Черном море 60,7 млн тонн нефти. На долю казахстанской нефти пришлось 53 млн тонн, а на российскую 7,7 млн тонн.

КТК в прошлом году отгрузил 585 танкеров, большая часть из них ушла в европейские страны.

КТК – это главный маршрут казахстанского черного золота, по которому проходит более двух третей всей нефти, поставляемой на экспорт. Наладить альтернативные поставки при этом в ближайшее время не реально. Реализация транспортировки нефти морским путем через Каспий потребует значительных финансовых вливаний на закупку или аренду танкерного флота, расширение мощностей портов Актау и Баку, модернизацию трубопровода Баку – Тбилиси - Джейхан. При этом потенциальные инвестиции становятся крайне рискованными в условиях планов Европы по реализации «Зеленого курса». Согласно планам Еврокомиссии к 2050 году импорт нефти и природного газа резко сократится: импорт нефти упадёт на 78–79%, а природного газа на 58–67% по сравнению с 2015 г. К тому же в ближайшее время планируется увеличить пропускную способность КТК до 80 млн тонн нефти в год (на данный момент она составляет 67 млн тонн).

При этом в условиях кризиса Казахстан имеет потенциал для устойчивого развития. Он может использовать свои геополитические преимущества. Допустим, после пандемии усиливается приграничное и межрегиональное взаимодействия. Строится центр приграничной торговли на границе с Узбекистаном. Такой же намерены создать на границе с Кыргызстаном. Губернатор Астраханской области, через которую проходит тот же КТК, предложил создать такой же логистический хаб на границе с Атырауской областью. Сейчас между Атырау и Астраханью реконструируется дорога. Астраханские аграрии готовы поставлять в Казахстан тысячи тонн сельскохозяйственной продукции. Дело только в развитой инфраструктуре.

В своем вступлении на Евразийском экономическом форуме в Бишкеке президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев призвал создать режим благоприятствования для бизнесменов из России, разместившихся на базе Международного финансового центра «Астана». Зерно стало политизированным фактором. Многие политики о нем стали говорить. Глава казахстанского министерства сельского хозяйства Ербол Карашукеев прогнозирует превышение прошлогоднего уровня урожая зерновых в 2022 году и заверяет, что стране не грозит дефицит муки. Обещает, что при хорошей погоде урожай пшеницы в Казахстане может превысить 15,5 млн тонн. Раньше логистика зерна составляла значительный процент расходов. Оно зерно дальше Ирана в основном на экспорт не уходило, уже невыгодно было его доставлять. Сейчас, учитывая, что оно, как и другие важные продукты сельского хозяйства, подорожало, ставка на АПК, которую делает Касым-Жомарт Токаев, должна оправдать себя. Надо заниматься тем, что умеем и что востребовано в мире. Сейчас экономическая безопасность Казахстана важна как составляющая национальной безопасности.

 

Замир Каражанов, политолог

В качестве интеграционного объединения ЕАЭС сохранится. Но какое будет внешнее и внутреннее влияние на него и торговлю между нашими странами? В 2021 году, после пандемии, возродилась тенденция на увеличение товарооборота. Но в нынешней ситуации многое усложняется. Про взаимную торговлю можно говорить сколько угодно, но не все зависит от работы ЕЭК.

В условиях санкций против России и Беларуси необходимо найти ходы, по которым можно развивать свободные торговые и экономические связи и не попасть под санкционное давление. Вот это сейчас актуально не только для Казахстана, но и для Армении, Кыргызстана. Но пока никаких ответов на санкции со стороны ЕЭК не прозвучало, что странно. Ведь ситуация неординарная, требуются быстрые решения, чтобы сохранить сформированные в последние годы интеграционные взаимодействия.

Что касается двустороннего сотрудничества Казахстана и России, то около 70% взаимного товарооборота приходится на приграничное сотрудничество. Естественно, возникают вопросы, как его поддержать и сохранить. На фоне санкций в Казахстан приезжают российские компании, они рассматривают страну как площадку, которая позволит им как-то сохраниться, развиваться в суровых обстоятельствах.

Также есть информация о том, что к нам хочет переехать бизнес, который связан не только с внутренним рынком России. Вспоминается опыт Финляндии, которая при СССР использовала свой нейтральный статус, найдя свое место между странами НАТО и Варшавского договора. Она стала торговыми воротами СССР для западных товаров, попутно наращивая объемы экспорта своей продукции. Этот опыт финской экономики, не подвергавшейся давлению и санкциям, должен быть интересен для Казахстана и других стран ЕАЭС.

Растет значение центральноазиатского вектора для Казахстана и России. Увеличивается на фоне смены власти в Афганистане и событий в Украине количество визитов и встреч друг с другом президентов центральноазиатских стран. Руководство государств Центральной Азии еще несколько лет назад решило, что надо диверсифицировать свою внешнюю политику и наращивать отношения с ближайшими соседями. Еще во время пандемии имелись проблемы транзита грузов, выхода на внешние рынки. Если транспортная инфраструктура Центральной Азии будет активно развиваться, это станет спасением для стран. Они не будут заперты в геоэкономическом тупике, получат возможность выйти из ситуации с меньшими потерями или вовсе без них, учитывая турбулентность части окружающего пространства и отсутствие стабильности. Когда прорабатываются дополнительные маршруты, это говорит о том, что имеется надежда иметь какой-то страховочный полис, если что-то пойдет не так.

Причем необходимо активизировать работу не только по транспортным коридорам в Центральной Азии и через нее. Необходимо решать проблемы, которые накопились в регионе. Пять стран могли бы выработать дорожную карту с намеченными сроками, чтобы в дальнейшем совместно действовать в напряженной ситуации.

Участились разговоры и предложения по поводу диверсификации поставок энергоресурсов из Казахстана и стран Центральной Азии. Причем это наблюдается на глобальном уровне, не только в нашем регионе. Недавно стало известно, что страны Персидского залива будут поставлять нефть на европейские рынки, частично пытаясь заместить аналогичный российский продукт. Россия начинает продавать нефть в Китай, который ее покупает по выгодной для себя цене. Однако экспорт нефти - затяжной процесс, у которого свои риски, связанные с колебанием цен, долгосрочными контрактами, непростой логистикой. Для казахстанской нефти европейские страны остаются основным рынком сбыта. Поэтому нормализация поставок по КТК – это хороший сигнал для страны. Но если не будет этого трубопровода, или его эффективная работа будет подвергаться конъюнктурным и политизированным нападкам, как иначе мы будем осуществлять экспорт? Ни железнодорожные, ни танкерные поставки не смогут удовлетворить в полном объеме казахстанские экспортные возможности. Без КТК у Казахстана возникнут серьезные проблемы.

 

Шавкат Сабиров, руководитель ОЮЛ «Интернет Ассоциация Казахстана», директор Института по вопросам безопасности и сотрудничества в Центральной Азии

Евразийский союз и СНГ будут жить долго. За минувшие годы приняты тысячи обязательств, договоров внутри объединений - на этом держится интеграция. Зачем крушить результаты сделанной непростой работы? Это только с каждой страной придется заключать более ста двусторонних договоров в случае размежевания.

Россия сейчас адаптирует свою экономику к новым условиям, экспериментируя, пытается понять, как она будет работать дальше. Как только страну накрыла новая волна санкций, из многих российских IT-компаний только одна открыла свое ТОО в Казахстане. В основном айтишники выбирают Кыргызстан и Узбекистан. Если приезжают в Армению, то работают дистанционно в своих же российских компаниях. В Казахстане идет дискуссия по поводу того, как повлияет приезд российских специалистов на местный рынок труда, однако позиции нашей страны слабые. Потому что мы с точки зрения налогового законодательства, развития малого и среднего бизнеса, облегчения финансовых потоков ничего не сделали. При этом в Казахстане хорошо развита стартап-экосистема.

В то же время Узбекистан и Кыргызстан быстро свои законы подправили и дали возможность с марта работать российским компаниям. Система международных переводов по-прежнему действует. Российские специалисты могут спокойно открывать счета и работать с заказчиками в привычном режиме. Базовая ставка налога с оборота в Узбекистане всего 4%. Никто не гоняется за специалистами. Не как у нас, помните, когда налоговики пытались взять под контроль быстрые денежные переводы граждан через приложение одного из популярных банков?

С началом весны 2022 года все российские IT-компании были озабочены одним – не потерять финансовые потоки. Надо было удержать деньги, которые они получали из-за границы. Задачу они решили в течение двух недель. Затем надо наладить логистику поступления товаров, оказавшихся в санкционных списках. Например, каким образом 5 тысяч GPS-датчиков переправить из Казахстана? Как вариант, создать здесь псевдопроизводство, на которое можно завозить элементную базу, которую тут якобы собирают, а затем продают в Россию.

При этом Россия не принимает контрсанкционных законов, так как она ищет варианты адаптации экономики под новые условия, чтобы разрушенные цепочки поставок восстановить, пересобрать или перенаправить.

Непонятно, по какой причине у нас не всегда хорошо относятся к тому, что россияне приезжают и открывают ИИН, банковские карты. Ведь это приносит новые связи и дополнительные деньги. При этом Россия обеспокоена усилившейся во всем мире, в том числе и в некоторых странах Центральной Азии, русофобией из-за специальной военной операции на Украине.

В целом, на мировой арене борьба переходит в новую плоскость.

На мой взгляд, в условиях краха существовавшего миропорядка и возвращения к ситуации конкуренции геополитических центров силы внеблоковому статусу для большинства стран нет альтернативы. Иначе есть риск быть втянутыми в противостояния с непредсказуемыми последствиями. Китай, как и Россия с США уже не сотрудничают на прежнем уровне. Блоковые разногласия будут усиливаться. Поэтому глупо спрашивать, к какому блоку относится Казахстан.

Действительно, некоторые арабские страны стали продавать нефть в Европу. Но такие объемы, которые продавала России, можно получить только по трубе, не на танкерах. И кто бы что ни говорил в Европе, там как покупали, так и будут покупать нефть и газ. Это же не только тепло в доме, но и производство.

Кроме того, 80% рынка сапфировых подложек, применяющихся в микроэлектронике и использующихся в каждом процессоре в мире, а также более 30% искусственных сапфиров, которые закупает Apple для производства экранов iPhone и AppleWatch изготовляет Россия. Что будет, если она прекратит экспорт данных товаров? Увы, но страны Центральной Азии пока вообще не тянут подобные производства. У нас в Казахстане все производство оборудования – это не больше пяти мелких линий.

В ЕАЭС относительно хороши Беларусь и Россия, у которых есть хоть какой-то потенциал по производству чипов. Чтобы снизить зависимость, Казахстану надо прилагать собственные усилия для развития отечественного производства. Это долгий процесс. Даже через 5 лет вряд ли что сделаем, но если сейчас не начнем, то с каждым годом будем все меньше обладать экономической безопасностью.

При этом в стране есть какой-никакой кадровый и финансовый потенциал. В одиночку тяжело тянуть проекты, производственные линии стоят дорого. Отдельные стартапы такое не потянут. Поэтому необходимо государственное участие. Хорошо бы создать производственный консорциум в рамках ЕАЭС. Работать надо и в области обучения кадров, и по производству. Порознь не получается. Если кадры подготовили, а производства нет, они утекают. Или производство появилось, а кадры приходится искать днем с огнем.

 

Айдархан Кусаинов, экономист

Действительно, наступила суровая реальность. Но окно возможностей есть, просто оно пока не открыто. Модель казахстанской экономики простая: нефть в обмен на продовольствие. Поэтому принципиальных изменений ждать не стоит. Вряд ли мы можем как-то поучаствовать, чтобы заполнить российский рынок своими товарами. Мы свой собственный не можем обеспечить. Надеяться, что россияне здесь будут открывать свои предприятия на долгосрочную перспективу для импортозамещения тоже бессмысленно. Они у себя их откроют. Санкции легче обойти логистикой, чем строить производство за границей.

То есть наша экономика не готова воспользоваться окном возможностей.

Доля «КазМунайГаза» в нефтедобыче – всего 26%. Остальные запасы сырья качают иностранные компании. Их более 80 из 15 стран. Российские и китайские – дружественные, по крайней мере сейчас. Но самые большие доходы нам, по сути, не принадлежат.

Проблема платежного баланса Казахстана в том, что он как форточка. Допустим, мы формально получаем миллиард долларов. Записываем, что продали. И следом выясняется, что за услуги консалтинга ушел тот же миллиард. К примеру, получается так, что иностранные инвесторы добывают свою нефть (благодаря соглашению о разделе продукции), продают ее за рубеж, а Казахстан записывает ее себе в статистику.

При этом у нас все время что-то требуют: заводите валюту в страну, удерживайте курс тенге, продавайте нефтяные трансферты на бирже, сделайте налоговые льготы, пересмотрите договора с экспортерами и т. д.

Другими словами, нефть в обмен на продовольствие — не худшая модель. С другой стороны, не вся нефть является нашей.

Чем это грозит в новых геополитических условиях? Трудность в том, что мы должны и нашим, и вашим. Надо быть с Россией, потому что мы союзники, а она относится болезненно ко всем непонятным движениям. И умудряться не ругаться с Западом, так как если на нас какие-то санкции наложат, то будет крах по всем фронтам. Но есть вероятность повторить некий формат. Например, формат Украина 2.0, подразумевающий метания между Западом и Россией. Реальная проблема Казахстана в том, что нет своего четко выраженного вектора. А в его отсутствие приходится балансировать. Вот президент Турции Реджеп Эрдоган ведет себя как на велосипеде – должен все время двигаться, чтобы не упасть. Но у него есть хоть какой-то путь. Мы же действуем ситуативно, исходя из позиции «авось пронесет». Хорошо еще, что у нашего президента Касым-Жомарта Токаева большой стаж и опыт дипломатической работы, государственное мировоззрение – это должно помочь нам вырулить на геополитических поворотах.

 

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-Немецкого университета

Возможности у Казахстана есть, но он оказался к ним не готов. Посмотрим на ситуацию не только с экономической, но и с политической точки зрения. Концепция национальных интересов представляется абстрактно, зато чувствуются групповые интересы. Внутри страны находятся люди, которые начинают указывать: смотрите, господа извне, мы можем нарушить санкции, давайте нам гайки подкрутим. И мысль о том, что страдают от антироссийских санкций также жители Казахстана, им даже в голову не приходит. Попадая в определенную идеологическую линию, такие спикеры начинают мыслить групповыми интересами. В результате мы не можем сформировать собственную повестку дня, обозначить какое-то единое поведение в сложившейся ситуации, в результате каждый неверный шаг может обернуться негативными последствиями.

Например, на портале электронного правительства eGov приостановлено оформление услуги по выдаче ИИН для иностранцев и лиц без гражданства. Появилась информация, что это вызвано техническим сбоем, а планируемый срок возобновления доступности услуги - 1 октября 2022 года. При этом никто не думает о том, что лето – это сезон для трудовых мигрантов из Центральной Азии, которые к нам собрались приезжать. Если у них не будет ИИН, значит, государство недополучит налогов.

В настоящее время осуществляется внешнее давление на руководство страны с целью принудить его отказаться от модели, которая не менялась в течение 30 лет - от многовекторной политики. Казахстан – все еще слабое и малое государство на периферии международных отношений. Естественным путем нам важно работать с большим количеством стран и игроков, нравится это кому-то или нет. Мы не можем в угоду кому-то ругаться с большими соседями – Россией или Китаем. Это для нас катастрофично. И когда страну начинают подталкивать к геополитическому выбору, возникают проблемы. Мы попадаем в зону политики страха. А в такой ситуации адекватные решения не принимаются.

Важно продолжать выстраивать систему диалога. Если страна начинает придерживаться внешних санкций, то она теряет свой суверенитет. Это же очевидно. Страны Запада вводят санкции против России и начинают пугать нас вторичными санкциями. При этом не объясняют нам процедуры, не проговаривают механизмы их осуществления. То есть создают пространство неопределенности. Что нам можно делать, а что нельзя? Мы теряем понимание этого. Политика бежит впереди экономики. Сегодня данную ситуацию нам нужно отрабатывать.

В пример приведу Узбекистан. Это не идеальная модель, но тем не менее она оказалась более эффективной. Страна находится практически в той же ситуации, что и Казахстан, исключая формат ЕАЭС. Но тем не менее, имея общий вектор развития, у страны получается расставлять точки над «и» со своими партнерами, следовательно, окно возможностей используется. Допустим, крупнейшая казахстанская авиакомпания прекратила выполнять рейсы в Россию, поскольку имеет западных акционеров, а крупнейшая узбекская авиакомпания рейсы только увеличивает.

 

Александр Губерт, профессор кафедры «Государственная и общественная политика и право» Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»)

Казахстанская экономика не настолько большая, чтобы выполнять все производственные задачи. Но она за 30 лет превратилась из аграрно-промышленной в сырьевую и торгово-транзитную. Сложно говорить о самостоятельности, когда в парламенте Великобритании называют известные фамилии из элиты Казахстана и говорят, чтобы были аккуратнее, а то мы знаем, где ваши счета. Нет, получается, необходимой самодостаточности у нашей страны.

Вопросы экономики не решить без политической воли. Самодостаточность нужна хотя бы в нескольких секторах экономики, которая позволила бы при санкциях, изменениях логистики, других вызовах выдерживать давление, реагировать на конъюнктуру. Экономика всегда выстраивается по векторам наибольшей выгоды. Выгодней завозить товар? Тогда его будут завозить, а не производить. А для чего тогда государство, если оно не привлекает инвестиции, не создает рабочие места?

В прошлом году министр цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности Казахстана решил отменить проект по созданию нового телекоммуникационного космического аппарата «KazSat-2R», объясняя это экономией бюджетных средств. А передачу данных через спутниковый интернет предлагается осуществлять посредством сотрудничества с компанией OneWeb… Уже и дочерняя компания - OneWeb Kazakhstan- создана, в которой совет директоров сформирован из менеджеров OneWeb… Да, пока летают два наших спутника, но эксплуатация одного из них, «KazSat-2», завершится в 2023 году. Кому-то в Казахстане не нравится информационная зависимость от России, но зачем прыгать в зависимость от коллективного Запада? И таких вопросов много.

Стране нужна продуманная программа по ключевым вызовам экономики и геополитики. Мы можем сохраниться только в рамках интеграционного объединения, нравится это кому-то или нет, так как слишком мала экономика, относительно малочисленное население. Или зависеть от логистики и поставок из дальнего зарубежья, на которые в нынешних условиях нам трудно повлиять. Жизнеспособность транспортных коридоров, которые выстраивались годами, оказались под большим вопросом. Нашему государству сегодня непросто, и с новыми вызовами необходимо так или иначе справляться.

 

Леся Каратаева, заместитель генерального директора по аналитическим проектам Eurasian Center for People Management (ECPM)

Усложнение геополитической ситуации сразу в нескольких регионах мира в значительной степени актуализировало вопрос обеспечения информационной безопасности. И дело не только в том, что все мы живем в условиях информационно-психологической войны, которая постепенно разрушает привычный глобальный порядок. В условиях перехода к новому технологическому укладу постепенно меняются критерии оценки состоятельности государств. Если в XIX — начале XX веков главным критерием считалась военная сила государства, а во второй половине XX века к ней добавилась экономическая мощь, то XXI век вел в уравнение технологическую составляющую. Сегодня без высоких цифровых технологий немыслимы, ни экономический прогресс, ни ВПК.

В этом году истекает срок Государственной программы «Цифровой Казахстан». Насколько мы продвинулись в реализации пяти ключевых направлений Госпрограммы будет ясно в конце года, когда, надеюсь, будет представлен отчет по итогам реализации запланированных мероприятий. Однако уже сейчас Казахстан выглядит вполне презентабельно. Высокая доля проникновения интернета, победы казахстанских «умных городов» в глобальных конкурсах на самый эффективный «Smart city», впечатляющий рост количества электронных платежей, эффективное электронное и мобильное правительство, цифровизация и роботизация производства – все это стало неотъемлемой частью нашей жизни.

В то же время, цифровизация – это не только софт, блокчейн и майнинг криптовалюты, это еще и создание аппаратной части, без которой никуда не двинуться. В самых общих чертах мы можем говорить о процессах разработки радиоэлектронного оборудования и его сборки, а также о предшествующих им процессах создания микросхем или, как еще говорят – чипов. Ни в одном из них Казахстан практически никак не представлен. Почему так получилось? Потому что всегда считалось, что рынок уже поделен, и ряд стран продвинулись в этой сфере настолько далеко, что не стоит изобретать велосипед, легче купить готовый товар и потом его использовать. В итоге ставка была сделана на международное разделение труда. Почему сейчас нас это должно беспокоить?

Во-первых, пандемический кризис показал уязвимость глобальных производственно-сбытовых цепочек. Во-вторых, подавляющее большинство комплектующих для радиоэлектронного оборудования, как и само это оборудование производится на Тайване и в Китае. Любое обострение ситуации вокруг Тайваня чревато негативными последствиями с точки зрения стабильности поставок. Добавим, что само производство оборудования и его комплектующих, будь то Китай или Тайвань, зависит от поставок части оборудования от ASML (Нидерланды). Сложности наблюдаются уже сейчас. В-третьих, текущая геополитическая нестабильность уже привела к увеличению сроков поставок. При сохраняющихся темпах производства лист ожидания реализации заказа по некоторым позициям достигает 64-68 недель, это больше года, и, судя по динамике, это не предел. Объяснить ситуацию можно тем, что в условиях нестабильности все «работают» на склады, пытаясь минимизировать риски.

Возникает закономерный вопрос – что делать то? Идея о том, что с завтрашнего дня мы должны перейти на полное самообеспечение – это, конечно «сферический конь в вакууме». Нам отчаянно не хватает кадров, даже с учетом процесса релокации IT-специалистов. Цена вопроса также имеет значение. Но если организация разработки и производства чипов – это неподъемный для национального бюджета процесс, то организовать производство непосредственно радиоэлектронного оборудования Казахстан вполне способен. Что касается чипов, то это возможный пункт повестки для обсуждения с нашими партнерами по Центральной Азии и ЕАЭС, тем более что у России и Беларуси определенный задел в этой сфере имеется.

 

Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений

На самом деле ничего из ряда вон выходящего не происходит. Сколько себя помню, всегда существовали какие-то санкции. Например, была знаменитая сделка 1970 года между СССР и ФРГ «газ – трубы» о поставке в Советский Союз труб большого диаметра и другого оборудования для строительства газопровода в Западную Европу с платой за поставку газом с месторождений Западной Сибири. США поняли, что теряют рынок, убеждали европейских партнеров отказаться от газовых проектов, постоянно вводили санкции против СССР. А 100 лет назад молодая советская страна отказалась выплачивать долги царской России иностранным государствам. И вслед за этим последовали санкции.

История развивается по спирали. Сделка века 1970 года стала основой строительства газопровода Уренгой – Помары – Ужгород, судьба украинской части которого решается сегодня. Поэтому мы должны прежде всего смотреть на экономическую основу происходящего.

Нынешнее обострение геополитической и геоэкономической обстановки случилось неспроста. В свое время Дональд Трамп навязал Китаю подписание соглашения, по которому тот обязался предпринять меры на полтриллиона долларов, чтобы выровнять торговлю. Но вскоре вдруг начинается пандемия, а в мировой экономике начинаются санкционные войны и политика протекционизма.

Который год Пекин напоминает всем о необходимости соблюдения принципа «одного Китая» Увеличение его военной активности вокруг Тайваня связывают со все большим вмешательством США в дела острова.

Чипы производят только в Тайване и Китае. Если тайваньский вопрос решится в пользу Китая, значит, весь электронный мир будет полностью зависеть только от него. Тайвань провел переговоры на высоком уровне с Евросоюзом, где обсудили усилия по развитию производства чипов, но на сколько реальна диверсификация производства чипов, пока непонятно.

В мире нет абсолютно независимых стран. Те же самые США и Китай по своей мощи превосходят десятки стран мира, вместе взятых. Но в марте была такая ситуация. Как только в ведущих мировых СМИ появилась информация о том, что Россия обратилась к Китаю за военно-технической и экономической помощью (эту информацию обе страны опровергли), фондовый рынок Поднебесной рухнул в среднем на 10%, акции китайских компаний пережили 14 марта худший день с 2008 года. Это привело к тому, что на очередном съезде компартии Китая в 2022 году ожидаются кадровые изменения. Люди, которые думали, что у них в руках власть, могут ее потерять. Их действия не должны противоречить интересам экономики этого государства. В этом году Си Цзиньпин рассчитывает получить третий по счету срок в качестве главы государства (хотя китайская политическая традиция ранее ограничивала лидеров двумя сроками).

И проблемы Казахстана сегодня неразрывны с болезнями всей мировой экономики. Мы тут подшучиваем о том, что окно возможностей высоковато для нас. Но ведь могут и подсадить, и лестницу подставить, если это будет в интересах других государств. Та же казахстанская нефть наша и не наша в соответствии с определенными соглашениями, поэтому иностранные компании заинтересованы в обеспечении ее должной транспортировки. Поэтому КТК, в чьих акционерах также сидят иностранцы, продолжит свою работу. Кроме нефти у Казахстана есть металлы на экспорт, перспективный аграрный сектор, транзитный потенциал, который сегодня может быть востребован, он уже начинает испытывать оживление.

Очень интересный вопрос о диверсификации экспорта нефти. В Казахстане крупная сеть внутренних нефтепроводов общей протяженностью более 7500 км, но объемы перекачки небольшие. Есть немного танкеров в Каспийском море. Потенциал альтернативных маршрутов экспорта нефти ограничен. В марте 2022 года министр энергетики Казахстана Болат Акчулаков говорил, что в лучшем случае 16 млн тонн казахстанской нефти из 53 млн тонн в год, проходящих через терминал КТК, можно перенаправить по другим маршрутам.

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев на Евразийском экономическом форуме, состоявшемся в Бишкеке в конце мая, твердо сказал о том, что те экономические соглашения и союзы, которые заключены, будут продолжать работать, потому что в них нет политической составляющей, там чистый прагматизм и бизнес. С этим могут не соглашаться те государства, которые противятся евразийским интеграционным блокам, но они должны понимать, что страна должна кормить свой народ.

Что касается возможности Казахстана заработать на санкциях, здесь не стоит строить особых иллюзий. За пару лет систему не перестроишь. Речь идет о том, чтобы обеспечить наши глобальные интересы. Нужны программы, рассчитанные на десятилетия. Сейчас мы можем ситуативно отреагировать. Казахстан пока поступает грамотно, там, где есть возможность, и нет противоречий международным обязательствам, он проявляет полезную активность, но как только появляется угроза нарушения каких-либо международных соглашений, мы реагируем. На фоне санкционных требований не Казахстан, а отдельные иностранные банки заблокированы корреспондентские счета в иностранной валюте на сумму 9,2 млрд тенге трех казахстанских дочек российских банков. Если в долларах США – это не такая уж большая сумма (21,5 млн). Но Казахстан открыто эту информацию предоставил, а новый наш акционер одного из банков проводит работу по выводу его из санкционного списка США и ряда других стран. Казахстан очень взвешенно подходит к санкционным вопросам, четко осознавая свои экономические интересы. Ведь в соответствии с ними другие участники мирового экономического процесса отнесутся к нам с пониманием.

 

Владислав Юрицын, политический обозреватель интернет-газеты Zonakz.net

В 1982 году в тогдашней Алма–Ате действовало 283 промышленных предприятия, 70% работающего населения города, несмотря на его столичный статус, и соответственно, наличие большого количества чиновников и студентов, трудилось на заводах и фабриках. В сегодняшних терминах Казахстан был значимой частью общесоюзного производственного кластера.

После введения значимой порции антироссийских санкций оказалось, что легендарные тяжелые мотоциклы «Урал», известные еще с советских времен, в скором времени возможно будут производить в казахстанском городе Петропавловск. Это уже не тот «Урал», который Ирбитский мотоциклетный завод производил количеством более 100 тысяч в год. Это всего примерно тысяча мотоциклов ежегодно. Но они стоят дороже многих автомобилей, ручной сборки, экспортируются на рынки Австралии, Канады и США. Многие комплектующие поставляются из Японии, Германии, они попадают под санкции, а также существует запрет на импорт техники из России. Именно из-за этого в Петропавловске, находящемся в 600 км от Ирбита, намерены организовать сборку мотоциклов, а не потому, что здесь есть опыт производства соответствующей техники и живут золотых рук мастера.

Сама сфера деятельности казахстанцев сильно поменялась. Сегодня в Алматы в основном живут бизнесмены, представители сферы услуг, водители, курьеры и т. д. Большинство советских заводов закрыто и снесено. Когда мы говорим о новых возможностях в экономике, надо понять, насколько мы справимся с ними. И люди другие, и вся производственная среда переформатировалась. Пассионарность не та.

 

Юрий Булуктаев, главный научный сотрудник Института философии, политологии и религиоведения Комитета науки МОН РК

Слушая экономистов, я все больше убеждаюсь, что главное - не экономика, а все же политика. После пандемии наступила война Запада с Россией на территории Украины, а за ней следует угроза голода. Поэтому лозунг «нефть в обмен на продовольствие» для некоторых стран заменяется на «жизнь в обмен на продовольствие».

Сегодня в публичном поле Казахстана многие поднимают вопрос о будущем страны и об ее участии в ЕАЭС. Я бы в качестве альтернативы привел термин «политическая неволя». От некоторых представителей новых и еще не зарегистрированных политических партий слышны лозунги о выходе из союза с Россией, о том, что Казахстан тонет вместе с северным соседом. Это говорит о заданности данного курса.

Такие заявления могут быть и поддержаны даже среди казахстанской элиты. У нас все она решает: углублять сотрудничество или дезинтегрировать. Эта ситуация возникла именно из-за серьезности геополитического кризиса. Возврата к прошлому не будет. А будущее зависит от того, как сложатся в дальнейшем отношения России с Западом. Казахстану вряд ли удастся усидеть на двух стульях. Уверен, что наступит момент, когда нам придется выбирать, определяться, в том числе и с ЕАЭС. Пока еще есть время маневрировать. Недавний Евразийский экономический форум в Кыргызстане продемонстрировал, что Президент Касым-Жомарт Токаев выступает за дальнейшее развитие ЕАЭС.

Евразийская интеграция задумывалась как экономическая. Но дезинтеграция наблюдается в языковой и образовательной сфере. Это позволяет ощущать внешние идеологические интервенции. Для евразийства как идеи объединения людей пришла пора вырабатывать новые подходы.

На Евразийском экономическом форуме никто из членов ЕАЭС не высказал желания отделиться. Стратегия развития евразийской экономической интеграции принята до 2025 года, начал разрабатываться новый документ с прицелом на 2035 год.

Президент США Джо Байден заявил, что США берут Тайвань под свою военную защиту. Про Украину он так не говорил. В этом году состоится очередной съезд компартии Китая. Там будет определять положение правящей верхушки. Это окажет огромное влияние на мировую политику.

Выборы президента предстоят и в Турции, что также является важным фактором развития событий для евразийского пространства. То есть внешнеполитических вызовов для Казахстана становится все больше.

 

Ирина Черных, профессор Казахстанско-Немецкого университета, сотрудник представительства Фонда им. Розы Люксембург в Центральной Азии

В чем заключается повестка дня и ключевые вызовы для Казахстана, находящегося в сфере геополитических интересов других стран? Сегодня одним из ключевых секторов, который менее всего анализируется, является, идентификационный сектор. Все страны делятся согласно своим специализациям. Не совсем согласна с тем, что в основе всего лежит экономика или даже политика. Как это ни парадоксально, мы живем в мире вымышленного пространства, фейков, иногда не понимаем, что есть правда и ложь, объективная это реальность или сконструированная.

Не экономика играет первую скрипку. Мы видим в 2022 году, как экономический прагматизм исчез. Проект газопровода «Северный поток - 2» практически похоронен после введения против его оператора санкций. Для Западной Европы обрубили возможность иметь ресурсы по приличным ценам. Запад страдает от различных экономических проблем, в первую очередь связанных с тем, что санкции наложены на Россию, а проблемы с поставками из нее энергоносителей вызывают инфляцию. Но при этом наблюдается серьезная консолидированность стран Запада относительно ценностных установок.

Сегодня идентификационный фактор, вопросы ценностной связанности выходят на первый план. Экономика еще остается значимой, но мир поляризируется по принципу «свои – чужие».

Страны Европейского Союза публично объединились против России, и постоянно напоминают об этом. При этом союзники России по ЕАЭС не дают четких формулировок и позиций. В публичное пространство идет артикуляция нейтральных моментов. Недавно на юбилейном саммите лидеров ОДКБ в Москве президент Беларуси Александр Лукашенко призвал союзников сплотиться и совместно противостоять «коллективному Западу», который ведет «ожесточенную борьбу за сохранение позиций».

В этом смысле ЕАЭС менее консолидирован. Не знаю, есть ли какие-то глубинные экономические интересы, но мы видим, как Казахстан хочет отвязаться от российского рубля, потому что экономически просел достаточно серьезно. Но при этом власти боятся сказать, что ситуация в экономике страны сложна из-за антироссийских санкций.

Исходя из этого жестко поляризируется наше общество. Постоянно идет установка, что «мы должны определиться». Как на глобальном уровне – «Казахстан должен определиться», «наши союзники должны определиться» – так и на уровне общественных настроений. Есть опасность роста русофобии.

К нам действительно едут российские специалисты, некоторый бизнес высказывает намерения о релокации. Но какой был хейтинг, негативная волна, когда появились сообщения о том, что может быть то или иное производство будет перенесено из России в Казахстан! «Нам ничего этого не надо», «это все связано с токсичной Россией», «мы попадем под санкции», «это не наши ценности». Где здесь прагматизм? Одни только эмоции.

Есть ли у Казахстана пространство для балансирования? Центральная Азия – действительно периферия международных отношений и процессов. Наши страны не замечали, если только не случалась революция или приграничный конфликт. А теперь о периферии стали вспоминать. От нас требуют определиться, с кем мы и куда пойдем. Причем с нами не хотят обсуждать возможные перспективы санкций относительно России. США не выходят на диалог с Казахстаном и не говорят: «А давайте посмотрим, как сделать легче вам, чтобы вы не попали под эти санкции?». Без обсуждения перспектив нас хотят идеологически определить, с кем мы будем в грядущей глобальной войне. Опять идет поляризация мира по блоковому принципу.

 

Сергей Домнин, экономический обозреватель

Базис всего происходящего в настоящее время не является экономическим, но по экономике ситуация бьет очень сильно. Формально пока нет рецессии, экономика Казахстана в январе-апреле выросла на 4,4%. Но по итогам года министерство национальной экономики Казахстана планировало рост в 2%, а представители международных организаций говорили, что даже этот прогноз оптимистичный. В последние месяцы у нас не кризис, но очень сильный стресс. Он развивался по трем каналам.

Первый канал — это канал обменного курса. У нас за всю историю рыночной экономики не было такого, чтобы две ключевые валюты, которые мы используем во внешней торговле – доллар (примерно 80% экспорта) и рубль (примерно 30% импорта) двигались с большой амплитудой (рубль – до 60%, доллар несколько скромнее) в течение всего пары месяцев. Это сильный фактор стресса для компаний, для всех людей, которые занимаются бизнесом. Многие просто не могли решиться, провести операцию или нет. Инструменты хеджирования отсутствуют, либо не востребованы из-за дороговизны. Риски очень серьезные, в результате по реальному сектору видно, что обороты сокращаются. Но есть хороший фактор. После первого квартала пришла высокая цена на нефть и сейчас продолжает поступать почти вдвое большая экспортная выручка от экспорта углеводородов. Кроме того, был увеличен трансфер из Национального фонда. Эта операция помогла дополнительным долларам прийти на биржу.

Второй канал – это канал базовой ставки. Поскольку Нацбанк таргетирует как инфляцию, так и обменный курс, чтобы избежать побега вкладчиков из тенге в начале марта и в апреле 2022 года, прошло два раунда повышения базовой ставки. Со временем волна отхлынула практически на те же значения, даже еще крепче стал курс тенге. Нацбанк пока ставку не корректирует. Посмотрим, что будет дальше, куда двинется ставка.

При этом инфляция остается высокой. Она такая не только из-за странной ситуации с обменным курсом, но и потому что правительство решило залить в экономику через бюджетный канал еще больше денег, чем в прошлом году. Хотя и других факторов хватает. Весь мир говорит о возможной нехватке продовольствия. Мы видим, как изменились цены на продукцию сельского хозяйства в Казахстане. Столь динамичный рост цен – это серьезный удар по покупательской способности. Он еще выдаст свои негативные последствия к концу года.

Третий канал – цепочки поставок. Для домохозяйств он менее ощутимый, но для компаний – весьма. Крупные предприятия сырье и компоненты для производства из западных стран завозили благодаря российским дистрибьюторам. Когда эти цепочки обвалились, они вынуждены были искать другие варианты. Теперь приходится отрабатывать каналы по полной, грузить больше на склад.

Коллеги обсуждали ситуацию на рынке чипов. Та же ситуация на рынках химических товаров, технологического оборудования, в том числе горного, нефтяного и т. д. Разрывом цепочек поставок им нанесен сильный удар. Но пока он не сбил никого с ног, все еще работают. В России, куда компоненты не возят из-за санкций, приостановились некоторые предприятия. Но в Казахстане такого не было, хотя мы через Россию получаем некоторые средства производства, машинокомплекты и компоненты. Однако неопределенность высокая и непонятно, какие риски, и в каком значении вылезут, поэтому принимать решения сложно.

В плане источников роста для Казахстана ничего не поменялось. У нас есть некоторые сложные производства, российские компании завезли достаточно капитала и технологий. Конечно, можно было бы пофантазировать о производстве подсанкционной продукции. Но за это прилетит сразу и больно. Более того в некоторых крупных казахстанских банках остановились все операции в рублях с контрагентами в России. Комплаенс настолько сложный (отслеживание, насколько процедура соответствует правилам, в те ли руки попадают деньги, не идут ли они в подсанкционные компании, не наложат ли на нас вторичные санкции), что еще меньше стало возможностей торговать даже вполне разрешенными товарами. У нас может производиться что-то вроде экспортных ирбитских мотоциклов, у которых в основном импортные компоненты. К нам привезли, собрали, увезли. Но для производства сложной продукции в РК все еще слишком много негативных факторов.

Конечно, можно помечтать, что мы будем производить чипы, полупроводники, какую-нибудь авионику и поставлять в РФ. Но чтобы войти в эти отрасли необходим кратно больший объем капитала, рынка, технологий и людей, которые могут с этим работать, чем тот, что казахстанский бизнес может осилить.

Перспективы не такие уж яркие. Нам бы отработать те кооперационные проекты, которые есть в рамках ЕАЭС. Существует же дорожная карта интеграции. Оси собирать, какое-то несложное литье для машиностроения. То есть такие товары, на которые и компетенций хватает, и даже если захочешь санкции наложить, то прослезишься и не станешь.

Есть необходимость в диверсификации экспортных поставок. Но у нас не случайно 90% нефти уходит на Запад. Это премиальные рынки в отличие от азиатских. Поэтому Казахстан и его партнеры всю инфраструктуру положили в западном направлении. Оказалось так, что большая часть нефтеэкспорта транспортируется через КТК – на одной трубе держится. Но альтернативы особо нет. Даже тот нефтепровод, который у нас в Китай ведет, его же не заполняли долго. Просто повезло, что у «Роснефти» был долгосрочный контракт с СNPC, поэтому они отгружают около 10 млн тонн в год, труба хотя бы на половину возможностей работает. Если предположить, что мы зачем-то решим диверсифицировать не туда, куда трубы проложены, а куда танкеры уходят, то непонятно, зачем нам идти, например, в Юго-Восточную Азию. Там рынок не премиальный, к тому же его заливает российская нефть с дисконтом в 30%. Получается, Казахстан должен дать дисконт 40%. Зачем? Как справедливо было указано, большая часть нефти не наша, не мы принимаем решение, куда ее поставлять.

Интерес Казахстана, государства и правительства, должен быть в том, чтобы обложить экспорт соответствующими налогами, чтобы они пошли в Национальный фонд, который сейчас находится на многолетнем минимуме. А дальше схема в РК такая: пустить дополнительные деньги на работающие госпрограммы, построить что-нибудь полезное для страны, продолжить диверсифицировать экономику. Например, произвести новые вагоны, потом отдать их в лизинг под 1% на 20 лет. Вот такая наша простая модель. И она не станет лучше от того, что происходит. Просто растет пространство неопределенности.

Если определенное время у нас был политический риск транзита власти, ключевой риск, то сейчас мы этот период преодолели, правда, случились трагические события в январе 2022 года. После этого количество рисков возросло. Сейчас шатается все, включая евразийский вектор, и понятно, что особенной активности на этом треке Казахстан не будет показывать – надо как-то переждать этот ветер.

С какой стороны и куда ни посмотри, мы везде во всех смыслах являемся объектом. Нас как буй болтает от любого течения. Непонятно, куда все движения вырулят. Более тяжелого периода в плане неопределенности, характера вызовов и проблем еще не было. Коллеги спрашивают: а как же распад СССР? Это был крайне сложный период с обвалом и изменением структуры экономики. Но в плане средне- и долгосрочной перспективы определенность была. Было понятно, что необходимо довести до конца рыночные реформы, и начнется восстановительный рост, экономика станет больше и устойчивее. Сейчас этой уверенности на 3–5 лет не хватает, есть уверенность только в том, что количество угроз будет расти.

Единственное, что сегодня радует: в стране есть нефть, газ, металлы, пшеница, растительное масло – в этом плане Казахстан в выигрышной ситуации, поскольку может позволить себе запретить или ограничить экспорт. Возникает пространство для маневра, в отличие от других стран третьего мира. Им тяжелей в ситуации, когда вместе с инфляцией зашкаливает инвалютный долг, возникают проблемы с импортом продовольствия, нерыночные внутренние цены на топливо. Мы базовым сырьем насыщены в достаточном объеме.

Опять активизировались дискуссии о выходе из ЕАЭС. Хотелось бы напомнить, что договор о ЕАЭС предусматривает выход той или иной страны в течение года. То есть завтра мы из ЕАЭС не выйдем даже если очень захотим. С другой стороны, не видны очевидные преимущества такого решения: что мы получим, когда выйдем из ЕАЭС, кроме проблем? Мы ожидаем, что перестанем закупать российское фуражное зерно? А где нам его закупать? А другие продукты питания, а электроэнергию, а газ? Другое последствие – у нашего бизнеса опять возникнут расходы, причем абсолютно бессмысленные. Сколько сил ушло только на переписывание законодательства! За одну маркировку товаров бизнес отдал много денег. Наши предприятия по евразийскому техрегламенту работали, получали преимущества по госзакупкам в РФ. Что будет взамен? Предположу, что усиление протекционизма, нетарифные барьеры, пошлины на отдельные виды казахстанского экспорта.

То есть выход из ЕАЭС будет политическим жестом. Но если у нас есть какие-то проблемные моменты в этом поле – например, наши западные союзники, которые молча и с интересом наблюдали за январскими событиями, хотят, чтобы мы осудили российскую агрессию – то можно, например, сделать некое заявление. Вряд ли это нам поможет, но им будет приятно.

Резюмируя, нынешний формат ЕАЭС оставляет за нами право принять все необходимые решения в экономическом поле, чтобы сгладить санкционные удары. Например, мы ввели ограничения на физический вывоз валюты, квоты на вывоз сельхозсырья. Если у кого-то есть вопросы к тому, что россияне попробуют воспользоваться ситуацией и через нашу страну начнут подсанкционную продукцию провозить, то существует масса барьеров – тот же комплаенс в финансовых институтах. На мой взгляд, сейчас как никогда важно принимать прагматичные решения.

 

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Аргументы и факты – Казахстан»

Как сегодня принято говорить, - с подачи наших друзей-политологов, - живём мы в период турбулентности. Если попробовать перевести это на язык общепонятный, трясёт мир вокруг, а, если точнее, - то впереди нас ждёт что-то тревожное и пока необъяснимое.

Могли ли мы, собравшись в марте 2020 года, предположить, что будем общаться два с лишним года только благодаря программе Zoom из-за пандемии? Возможно ли было предположить, что нас ждёт в январе 2022 года? Также и сейчас, - уверенно сказать, что наступит для Казахстана и стран Центральной Азии в ближайшее время никто не может. К тому же мы как были экономическим и политическим объектом, а отнюдь не субъектов, так им и остались. Есть ли у нас возможность диверсифицировать поставки энергоресурсов на внешний рынок? Ответ прозвучит грубо, но если нам позволят диверсифицировать, то мы это сделаем. Не разрешат – не сможем.

Пример нашей зависимости от обстоятельств, над которыми Казахстан не властен, - авария на терминале КТК в Новороссийске. Повлияла она на экспорт казахстанской нефти? Ещё как! Стали вовсю выдвигаться предложения по диверсификации маршрутов поставок казахстанской нефти за рубеж, вплоть до самых нереальных. К примеру, проложить транскаспийский нефтепровод в Азербайджан.

Но всё починили, экспорт восстановился, и об аварии многие уже забыли. Не хочу сказать ничего плохого, - забыли до следующего раза…

Что касается ситуации внутри нашей страны. Многое решится после референдума по поправкам в Конституцию, который предстоит 5 июня. Бытует мнение, что, вскоре после референдума, будут назначены внеочередные парламентские выборы. Либо они состоятся осенью этого года, либо не позже февраля года будущего. Посмотрим. Однако к ним уже сегодня готовятся те партии и политики, которые известны своими, скажем так, «антиевразийскими» настроениями. И они уже сегодня обещают, что, в случае их попадания в парламент, первым же законопроектом станет о выходе Казахстана из ОДКБ и ЕАЭС.

Собственно, те, кто спонсирует такие силы из-за рубежа, для этого их и создаёт, и продвигает в парламент, - чтобы оторвать Казахстан от России, от евразийских интеграционных объединений. И, напомню, что над Казахстаном постоянно висит этот дамоклов меч, - западные санкции, если республика будет вести себя не так, как ей предписывается западными политиками. 

И ситуация у нас отнюдь не внушает оптимизма. Как я уже неоднократно здесь говорил, три основополагающих фактора: гигантское советское наследие, которое за 30 лет уже практически проели, огромные природные ресурсы, которые счастливее нас не сделали, и благоприятная внутри- и внешнеполитическая конъюнктура, — всё это изменилось и продолжает стремительно меняться в наши дни.

К сожалению, нам придётся делать свой выбор, - кому, в конце концов, выказывать больше предпочтение, или вообще, - с кем мы и против кого. Рано или поздно, уверен в этом, такое требование будет нашему руководству предъявлено в ультимативной форме. Кем? Давайте пока не будем перечислять, хотя и так ответ на этот вопрос понятен.

Готов ли Казахстан к этому? Открытый вопрос. Самое главное сегодня – остаться на плаву и осторожно пережить этот период так, чтобы не совершить глупых шагов, за которые мы можем поплатиться. На мой взгляд, благоразумия у казахстанского президента мы наблюдаем достаточно. Но ситуация меняется, мир становится всё более непредсказуем, и очень хочется надеяться, что этого благоразумия хватит, чтобы сохранить равновесие.  

Но, как об этом говорилось и сегодня за этим столом, - альтернативы ЕАЭС для Казахстана нет. До конца года, на мой взгляд, казахстанскую экономику ждут очень серьёзные испытания. Меня удивляет, что она ещё демонстрирует какой-то рост. Хотя парадокс, - почему национальная валюта «укрепляется» по отношению к доллару, а цены растут каждый день, - объяснить наши друзья-экономисты никак не могут.

Надо полагать, что давление на руководство Казахстана будет усиливаться, как изнутри, так и извне. И главное сейчас - не делать резких движений.

Соб.инф.

Средняя: 4.5 (2 оценок)