Мнение

Политологи давно установили, что авторитарные режимы в целом не более агрессивны, чем демократии. Но установлено и то, что негативные последствия конфликтов, развязанных автократами, куда хуже, чем последствия других войн. Причина состоит в том, что в авторитарных режимах отсутствуют механизмы политического контроля, которые позволяли бы избегать особенно грубых, фатальных ошибок. Человеку свойственно заблуждаться. Но ошибки того, кто пользуется безраздельной властью, более грубы, потому что такая власть способствует отрыву от реальности, и более опасны, потому что слишком многим приходится расплачиваться за просчеты одного человека.

Даже неспециалисту ясно: освоение любого языка зависит от степени его сложности для человека, выросшего в иноязычной среде. И с этой точки зрения изучение казахского, наверное, дается тяжело (я сам как казах не могу судить об этом). Мало того, ситуация усугубляется тем, что очень часто вроде бы похвальное стремление сделать его красивее, богаче, чище оборачивается еще большим усложнением языка. Это создает дополнительные трудности для желающих овладеть им, а кое у кого, возможно, вообще отбивает охоту. В качестве иллюстрации приведу такой пример. Я плохо знаю английский, вообще на нем не разговариваю. Тем не менее, даже при моем скудном словарном запасе наличие в этом языке большого количества так называемых международных слов (МС) вроде «паспорт», «анализ», «финансы» и т.д., часто позволяет мне уловить смысл написанного или услышанного – встретив знакомые выражения и включив ассоциативный ряд, можно додумать, домыслить содержание текста или устной речи. А вот применительно к казахскому сделать это будет крайне тяжело, поскольку за последние четверть века очень многие МС были заменены их местными аналогами. Это касается и вышеупомянутых слов, и других получивших широкое хождение в мире – «адрес» (мекен-жай), «ресторан» (мейрамхана), «кредит» (несие)… Список можно продолжать долго, почти до бесконечности. Кстати, совсем недавно на фоне противостояния с Западом фракция ЛДПР в российской Госдуме предложила законодательно ввести штрафы за «неоправданное использование иностранных слов в общественном пространстве». Ее поддержали и некоторые другие «патриотически озабоченные» депутаты, в частности, коммунисты. А лидер ЛДПР Владимир Жириновский предложил свои варианты замены: «Дилер – посредник, бутик – лавка, менеджер – приказчик, презерватив – предохранитель. Я бы и слово "парихмахер" заменил. Кафе, бар, ресторан? Закусочная – вот прекрасное слово! Забежал, закусил, все понятно…». Но государственные регуляторы, определяющие языковую политику в стране, сразу дали понять, что негативно относятся к данной инициативе, и разговоры на эту тему в публичном поле тотчас же прекратились. У нас же ситуация прямо противоположная, и с каждым годом все больше МС «вымывается» из казахской речи. Вместо них в оборот вводятся местные «заменители». Причем бывает так, что в разных регионах Казахстана используют разные «неологизмы». Например, я видел указатели с несколькими версиями перевода слова «микрорайон» - шагын аудан, ыкшам аудан, молтек аудан… Очень часто при введении казахского варианта того или того заимствования искажается его исконный смысл. Все это создает дополнительные проблемы в плане приобщения носителей других языков к казахскому, усложняет понимание ими текстов и устной речи, вносит путаницу. Желание избавиться от «русизмов» можно если не оправдать, то хотя бы объяснить – ведь они напоминают о «проклятом колониальном прошлом». Но зачем столь же активно бороться с МС? В том же английском языке доля заимствований только из французского составляет, по разным оценкам, от 20 до 30 процентов (а еще есть немало слов, пришедших из других языков), однако это отнюдь не помешало ему стать самым употребляемым в мире. А, возможно, даже, напротив, способствовало его победному шествию по планете.

В случае если страна делает упор на передовые исследования и инновации, имеет смысл набирать в исследовательские вузы больше докторантов и магистров, а не бакалавров. Студенты программ бакалавриата больше фокусируются на обучении, а исследования проводятся студентами послевузовского обучения.

В чем состоит справедливость? «Более 10 лет я интенсивно работал над тем, чтобы понять, что такое «социальная справедливость». Мне это не удалось», — сказал как-то лауреат Нобелевской премии по экономике Август фон Хайек. Есть ли эта справедливость вообще?

Банкиры — это отдельная каста. Банковская система давно уже не является национальной ни в одной стране мира, она встроена в мировую финансовую сеть, и по всем признакам банковская мировая элита является одной из групп, борющихся за неограниченное влияние на планете. Другие группы — это остатки европейской монархии, осколки древней династии, это Ватикан, не способный забыть о величии своего прошлого, когда Папы командовали теми самыми монархами, это транснациональные корпорации, способные скупать государства третьего мира оптом и в розницу, это корпоратократии первого мира, союз новой аристократии и военщины. Мы не будем углубляться в дебри конспирологии, поэтому вернемся к Мухтару Аблязову. Рано или поздно ощущение причастности к сильным мира сего должно было дать о себе знать. И вот в одном из последних своих творений Мухтар Аблязов дает в качестве примера успешного авторитарного правления тридцатилетнюю эпоху власти Ли Куан Ю, премьер-министра Сингапура. Дескать, Назарбаев при всем его стремлении равняться на южно-азиатских экономических тигров, не смог достичь тех же результатов, что сингапурский лидер, хотя вроде бы на словах такие стремления были. Что интересно, от примера успешности Ли Куан Ю Аблязов переходит к себе, рассказав читателям о том, как он реформировал КЕГОК — мол, я ничем не хуже сингапурского премьера.

Сейчас, например, Агентство связи и информации возглавляет со своей командой специалистов бывший - и весьма опытный! – экс-министр транспорта и коммуникаций. Нет-нет, мы не ставим под сомнение его компетенцию государственного мужа и инженера-связиста. Но, извините, СМИ – это, мягко говоря, из другой оперы. И нам понятна некоторая озадаченность, которую, очевидно, испытывает сам глава агентства, которому предписано рулить прессой. У нас что - перевелись специалисты медийной сферы, способные возглавить эту важную структуру? Ведь кроме технической стороны дела, у того же телевидения есть так называемый контент, который создают творческие люди, но никак не инженеры-связисты, пусть даже самые искушенные. Киномеханик при всем желании не может отвечать за художественные достоинства фильма. Кстати, если вы просмотрите простыни циркуляров, определяющих режим работы агентства, то печатные издания там упомянуты лишь один раз и вскользь. Мы понимаем всю важность Интернета и ТВ, но, согласитесь, что-то тут не так. - СМИ - важнейшая сфера нашей жизни, она не должна быть бесхозной. Если кому-то выгодно сегодня СМИ представить как совсем уж независимую структуру, то это та часть журналистов, которая желала бы в своих публикациях говорить все, что им вздумается. И ни за что не отвечать. Я категорически против этого.

Единственным способом улучшить ситуацию в городе стало его расширение, что и начало осуществляться с 2011 года — Указом президента Республики Казахстан от 12 мая 2011 года № 77 в черту Алматы были включены часть земель Алматинской области общей площадью 1330,25 гектар или 13,3025 км². Однако, как я тогда сказал в комментарии порталу «Кворум.kz»: «Я считаю, что эта мера (расширение черты города) была абсолютно необходима, но недостаточна. Например, если посмотреть на то, какую территорию контролирует городской маслихат Атырау, то там есть простор для развития, а у нас его нет. По идее, для развития к Алматы нужно отнести все близлежащие районы от Байсерке до Каскелена и Талгара. Для огромной двухмиллионной конгломерации места отведено с гулькин нос! Городу нужно отдать как минимум половину близлежащих районов в радиусе 10-15 километров». Идеалом для Алматы, на мой взгляд, было бы конечно нечто вроде городских администраций Атырау и Экибастуза, которые управляют не только собственно своими городами, но и обширными территориями вокруг них.

Еще один интересный мотив инициаторов коалиции блогеров – выступать посредниками в острых дискуссиях между блогерами. Немного странно, согласитесь. Само по себе сетевое сообщество интересно мнением каждой личности, возможностью открыто выражать разные точки зрения. К чему тут арбитры и регуляторы? Не станет ли это очередным шагом к цензуре и управлению пока достаточно свободным сетевым сообществом? Ведь не секрет, что в условиях снижения доверия к традиционным средствам массовой информации, социальные сети и блоги заняли устойчивую нишу новых медиа и демонстрируют рост популярности.

...Но не будем заходить глубоко в дебри альтернативной истории, поскольку на эту тему написана не одна книга. Мы проиллюстрируем возможность существования альтернативных трактовок двух известных фраз, которые часто употребляются и в современной жизни, при этом люди, употребляющие их, совершенно точно и не догадываются о возможности иного объяснения устоявшихся штампов.

Уже сейчас ощущается, что те ястребы, которые были по разные стороны мнений, потихоньку меняют свою риторику в спорах, значительно смягчая ее бескомпромиссность. Часто это происходит благодаря пониманию того, что они стали в свое время мишенью для бессовестной информационной обработки. Люди склоняются к более компромиссным формулировкам. Постепенно приходит уже реально выстраданное и пропущенное через себя понимание того, что нельзя в Казахстане доверять тем силам, которые пытаются нас расколоть, - ни с Запада, ни с Севера, ни с Востока. По тому, как поначалу оказался слаб украинский политический класс перед теми вызовами, которые поставил перед ним мир, казахстанцы увидели, как они сами могут оказаться в такой же ситуации уже тут, у нас дома. Потому что сила и убедительность нашего политического класса вообще оставляют желать лучшего. В критический момент он может и не осилить роль национального лидерства. А геополитические сценарии сегодня могут быть абсолютно любыми, и это нельзя сбрасывать со счетов. По поводу консолидации могу сказать одно. Консолидация на основе национальных интересов - это необходимый результат, можно даже сказать, обязательный, для того, чтобы наша страна сохранилась вообще. Просто речь должна идти о сплочении гражданского общества, нашедшего в себе силы и потенциал для нового качественного шага вперед в своем цивилизационном развитии.