«Отслеживать опасность, всех дружб нам всяк важней».

Арсен Асов

Когда государство Республика Казахстан беспокоится о своей безопасности, то не может позволить себе заявлений в лоб – как США или Россия. А вот на тонкую игру не всегда хватает интеллектуального и организационного ресурса. Тем не менее, когда угроза (слава Богу – потенциальная) бродит по территории страны, надо что-то делать. Пусть коряво, зато без безделья до последнего момента. Так сейчас и происходит в сфере НПО.

Казахстан, к сожалению, не находится в авангарде мировых процессов. Это может нести и определенные плюсы (культ однополых браков в зачаточном состоянии, больше шансов поесть натуральных продуктов питания), но минусов однозначно больше. Среди минусов находится и блок новейших технологий по управлению общественным сознанием и массовым поведением.

Астане приходится в догоняющем режиме находить защиту от угроз, которые себя уже зарекомендовали в практическом плане. Можно сказать, что Казахстан в чем-то идет по пути Абиссинии, которая в XIX веке хоть и оставалась феодальным государством, но  прямой зависимости от европейских колониальных держав (прежде всего ей угрожала Италия) избежала.

После «Оранжевой революции» на Украине местные состоятельные оппозиционеры вроде Мухтара Аблязова, Булата Абилова и находящихся в тени, но заинтересованных игроков,  приглашали украинских политтехнологов с просьбой адаптировать их успехи на местной почве. Тогда специалисты «оранжевого дела» разводили руками из-за просторов Казахстана. Мол, из Львова и Ивано-Франковска довезти автобусами до Киева людей у которых «наболело» не проблема, а от Тараза или Актобе до Астаны подобный фокус не проходит в силу логистики. Ну а Алматы город «жировой» и на подъем тяжелый.

Потом противники режима стали заходить со стороны СМИ. Первая и вторая тюльпановые революции в Кыргызстане показали, что при толковом использовании данного ресурса вкупе с остальными победа достигается. Жанаозен – 2011 достаточно кроваво показал, как вплетение деструктивно направленного медийного ресурса в обычный трудовой конфликт приводит к дестабилизации.

На поле СМИ власть пыталась бороться с источником потенциальных угроз умом и силой, но как обычно приоритет получили силовые методы. Когда провалились попытки создать одновременно и лояльные к власти и пользующиеся политическим влиянием масс-медиа, Акорда взяла курс на удаление с информационного поля влиятельных СМИ (грубо, однако по-своему объяснимо). Тогда пропали прежние газеты «Время» и «Свобода слова» (бренды остались, но читательская аудитория упала в разы). Газету «Караван» к тому времени покупали главным образом из-за объявлений различного свойства те, кто плохо разбирался в Интернете.

Про телевидение мы сейчас не говорим, поскольку там «порядка» (как его понимают принявшие решение функционеры) добились раньше и поводом к последней зачистке послужили безобразия Рахата Алиева. Еще повезло, что интеллектуальная ущербность не позволила Алиеву использовать потенциальный ресурс телеканала КТК на полную мощность в период своего «окончательного отлучения». Защищавшие его интересы журналисты никакого дополнительного финансирования не получили и участвовали в информационной войне на стороне Рахата Алиева из профессиональных соображений. Кто возьмет на работу людей, которые бросили своего работодателя в трудную минуту без боя?

Когда разобрались с полем СМИ, руки дошли и до неправительственных организаций. Конька НПО хорошо оседлали на Западе еще в 70-ые годы XX века. С их помощью, в частности, свергли режим Сальвадора Альенде в Чили, раскачали ситуацию в тогда еще ПНР (Польская народная республика) до такого состояния, что у Войцеха Ярузельского выбор оказался невелик: либо он наводит порядок своими силами, либо СССР «поможет» ему танковыми дивизиями. Ярузельский справился сам. А потом «Солидарность» все равно взяла верх.

Неправительственные организации очень разнообразны по своей природе. Большинство из них полезные либо безвредные, но есть группы очень непростых НПО. То есть они могут вести себя по-разному в зависимости от конкретного сигнала из руководящего центра в данный момент. Другие по своей внутренней структуре несут и добро, и зло одновременно, однако в зависимости от контекста меняются пропорции.

Правящая элита Казахстана в своем нынешнем состоянии не может создать институциональной базы, способной (образно выражаясь) сепарировать сложные органические соединения по калорийности (отделять зерна от плевел и мух от котлет). Степень угрозы при этом осознается. Приведем один пример из жизни соседнего Кыргызстана. Там в Ошской области недавно арестовали несколько главарей радикальных исламистских организаций. Поскольку Бишкек вошел в ЕАЭС, то из Вашингтона такой шаг не приветствуется и стране, не идущей в американском векторе, создаются пакости (мелкие и побольше).

Исторически сложилось так, что в городе Ош (второй по величине населенный пункт Киргизии) большинство населения составляют этнические узбеки, а работники силовых структур сплошь этнические кыргызы. За спиной у этих народов две полномасштабные резни образца 1990 и 2010 годов. Милиционеры арестовывают лидеров запрещенных исламистских радикальных организаций, а с помощью правозащитных НПО и профильных масс-медиа, финансируемых с Запада, ситуация преподносится как преследование этнических узбеков этническими кыргызами с помощью государственного ресурса. Ясное дело, что в и без того проблемном городе подобные информационные вбросы еще больше накаляют обстановку.

Чтобы держать потенциально опасные НПО под контролем и был разработан новый закон об НПО, который прошел чтения в Мажилисе и теперь направлен в Сенат. После одобрения парламентом и подписи президента закон вступит в силу. Но власть в Казахстане слабая и не может вслух заявить: мы делаем это для того, чтобы в случае форс-мажора иметь механизм контроля над неправительственными организациями. Поэтому звучат слова о том, будто все это сделано для того, чтобы НПО жилось еще лучше. Тогда критики закона указывают на его статьи и на пальцах объясняют, что неправительственные организации с Оператором, которому для распределения 1 млрд тенге грантов нужно 419 млн тенге для поддержания собственной работы, с Уполномоченным органом, который из текста закона не пойми чем занимается, лучше жить не будут. И они правы. Но здесь эффективность работы в важных вопросах приносится в жертву устойчивости всей системы, ведь даже плохо работающая система лучше, чем неработающая никак (как в Сирии, например).

Президент Назарбаев наделен такими полномочиями, что может наложить вето на любой закон, а уж на закон о финансировании НПО тем более. Вопрос в том, как ему правильнее поступить. Разработчики закона написали его таким образом, что там можно толковать одно и то же место двояко. Сделано это было не потому, что у них нехватка интеллекта, а чтобы за расплывчатостью формулировок иметь поле для маневра в зависимости от обстоятельств. Нурлан Еримбетов в Гражданском альянсе «поет» о том, какой хороший новый закон об НПО и как давно его ждали. Это тоже плечо поддержки для политического руководства, поскольку переводит противостояние из вертикали «Власть – НПО» в горизонталь «НПО – НПО». Благодаря этому можно сказать, что не всем НПО закон не нравится, кому нравится – тех численно гораздо больше.

Жалко, что от депутатов парламента в таком раскладе никакой пользы. Они хоть и хвалят новый закон об НПО как могут, но дискредитированы своими микроскопическими полномочиями и общей серостью до такой степени, что их никто не может воспринимать в качестве самостоятельных весовых игроков.

Ну а Нурсултан Назарбаев все равно поступит исходя из политической целесообразности. Если ничего лучшего для присмотра за табуном троянских коней, чем новый закон нет – он его подпишет. Если есть альтернативы получше – тогда вето. Главное, что о необходимости держать НПО в поле государственного контроля в Акорде помнят.